Незнакомец из Парадиза

      Кастиэль ещё долго молил прощения за молчание на фоне незнания, как воспримут факт их знакомства. Однако Дин велел ему заткнуться уже на следующее утро. Сам Винчестер заснул только ближе к пяти утра, а Кас не смог сомкнуть глаз, сидя на краю дивана и осторожно — со всей любовью и благоговением — массируя затылок любимого и не обращая внимания на грязные, спутанные волосы.       Утро для них наступило только в десять часов.       Кастиэль, сам того не зная, на чём держится, задремал лишь раз, но и то почти что мгновенно проснулся от оступившегося в страхе сердца, когда голова резко наклонилась. Ледяной пот прошиб насквозь. На мгновение почудилось, что он снова оказался в холодной съёмной квартире. Совсем один. И что никакого звонка не было. Никакой просьбы о помощи. Но стоило взгляду нашарить спящих, а слуху уловить их сопение, как страх смыло тёплой волной.       Когда же ближе к десяти Микки начала возиться и скидывать с себя отцовскую руку, Кастиэль не сдержал улыбки. И не задержался в гостиной — ушёл на кухню.       Но и там пробыл совсем недолго.       Вчера он точно видел подаренное им кольцо, но теперь — одни кружки, что безмолвной кучкой жались друг к дружке. Делать что-либо было немного неловко, но желание умыться, снять свитер и просто не напугать ребёнка внешним видом оказалось сильнее.       Свитер-то ещё получилось снять — пускай и собирался так, что едва не запутался в брюках и не упал лицом вниз, но умудрился натянуть тёплую ткань не на голое тело, а на футболку, в которой находился. Причём на футболку Дина.       А вот привести себя в более подобающий вид…       Кастиэль со вздохом оценил, как из квартирки пропали все его вещи, включая зубную щётку. Второй вздох вышел ещё с более благоговейным трепетом — на сей раз Кастиэль мысленно благодарил и Дина, и Судьбу за возможность вернуться.       И всё же умылся. Хотя тени под глазами никуда не делись, а щетина подождёт. Но самым наиважнейшим в его отражении было то, что глаза больше не ассоциировались с остекленевшими зеницами мёртвой рыбы. В них наконец-то зажглась жизнь, подаренная Дином.       И, возможно, щепотка волнения. Или щедрая горсть этого чувства.       На себя-то всё равно, главное — не напугать любимых людей. А вот Дин… За Дина Кастиэль волновался. Сполна. Он никак не ожидал встретиться с усталостью, присущей колоссам, что на протяжении тысячелетий держали на своих плечах мир, постепенно покрываясь трещинками и разрушаясь под гнётом времени. И никак не ожидал увидеть любимого столь ослабевшим, потухшим. Однако оскал никуда не делся. Прямо как изморённый голодом и безжалостностью людей хищник, возле которого не стоило ни терять бдительность, ни гневить его лишний раз.       Глядя на недоверчивый, опасливый взгляд любимого, заново изучая по крупицам столь любимый сердцу лик и мысленно клянясь, что более, если его простят, Дин не останется один на один с трудностями. Что более ни разу не заплачет из-за него.       Да даже если не простит, то Кастиэль сделает всё, лишь бы Дин и Микки ни в чём не нуждались! Отдаст всё, что имеет. И найдёт способ поддерживать их.       И всё же Дин… услышал его. Даже не заткнул. Выслушал. Наконец-то поверил и не усомнился в его словах, что шли от сердца, и это — самое настоящее благословение, подарок свыше.       Однако следующее испытание оказалось куда сложнее.       Без лишнего шума покинув ванную, Кастиэль ударился взглядом о выглядывающую из-за угла кухни Микки. Но никакого фирменного «Кась» не прозвучало. Одна лишь натянутая тишина и борьба чувств в распахнутых синих глазах. Сомнение, щепотка страха, непонимание… и вместе с ними тёплые и щемящие радость, облегчение и тихое счастье.       Ещё один зверёк, которого ни в коем случае нельзя спугнуть.       Кастиэль додумался лишь до того, чтобы медленно опуститься на корточки и осторожно раскрыть руки, приглашая подойти к нему. Но улыбнуться никак не получалось — кусал губу в волнении да нормально дышать не мог.       Но случилось то, на что никак не рассчитывал.       Микки подняла головёшку, взглянув куда-то вверх на полог из бусин, а после, шумно шмыгнув-всхлипнув, понеслась босиком прямо к нему. Навалилась так, что Кас едва не упал назад, и оплела его шею ручонками.       Вот тогда-то Кастиэль действительно задержал дыхание, не в силах поверить в реальность. Лишь сомкнул одеревенелые руки, пряча малютку в объятиях.       И только в самом конце, стоило ему вдохнуть тёплого родного аромата и услышать тихое и столь необходимое «Кась», взгляд устремился вверх, где с бряком шевельнулись нити бусин.       Сонно щурясь и облокотившись на арку со сложенными на груди руками, Дин внимательно наблюдал за ними. Что-то взвешивал и решал для себя. Или, может, просто ещё не до конца проснулся, поэтому зелёный взгляд всё ещё был поддёрнут поволокой, а всё прочее Кас надумал.       Но в итоге Дин легонько кивнул и одновременно моргнул, словно одобряя. Дозволяя дотронуться до ценности своей жизни. И сам же, того не осознавая, дотронулся до его сердца, пустив то вскачь.       Ещё немного позже, помогая с приготовлением каши и до сих пор чувствуя себя неловко, Кастиэль едва не подпрыгнул и не опрокинул на себя кастрюльку с кипящим молоком, когда Дин вдруг просто подошёл, обнял за руку и по-родному уткнулся лицом возле его уха, шепнув: «Спасибо за всё. И прости за мои страхи». Когда же пальцы переплелись, Кас ощутил прохладу от золота, что вновь обнимало палец возлюбленного.       — Люблю тебя, — шепнул Кас, жмурясь от сладости момента и впитывая тепло родного человека, который сам же заявлял, что от него не стоит ждать ни «спасибо», ни «прости».       В ответ Дин клюнул его в щёку с той же сонливостью добавил:       — Только… больше без неожиданных фактов и недомолвок, окей? — пробубнил он. — Я создание нервное, могу и голову откусить.       Кастиэль не сдержал тихого, грудного смеха.       — Никогда, — пообещал он. — Теперь ты точно знаешь всё. Ну, могу добавить, что в Канзасе слишком много Миков…       Дин ущипнул его за бок, и, шипя, пришлось замолчать. Однако от синего взгляда не укрылся румянец, украсивший веснушчатые щёки, когда Дин отошёл от него к дочери, которая с затаённым восхищением и радостью наблюдала за ними со своего места.       С тех пор жизнь начала налаживаться. Входить в привычное русло, наполненное семейным теплом и уютом. Да и Микки быстро пошла на поправку, что не могло не радовать обоих родителей. Не считая, конечно, остаточного кашеля, который продолжал разрывать сердца взрослых.       Только принесённые Касом лекарства всё равно понадобились — уже к обеду субботы Дин сам слёг с температурой. Забота о Микки целиком и полностью легла на Сингера — Кастиэль отвёз малявку к дяде по просьбе Дина. И по его же просьбе на обратном пути заехал в магазин за цитрусовыми. Правда… всю дорогу раздумывал над ухмылкой Бобби, который не задал ни одного вопроса насчёт присутствия Каса рядом с мелкой. И ведь тот оказался прав насчёт того, что всё вернётся на круги своя…       Ну, почти. В пятницу Дин снова не позволил остаться на ночь, хотя весь день провели вместе.       Но в субботу…       Стоило Касу вернуться, как встретил любимого не на диване и даже не за просмотром сериала, а в объятиях унитаза и с сиплым, ненавистным: «Больше ни в жизнь не буду завтракать молочной кашей». Кастиэль не позволил себе усмехнуться — с силой прикусил щёку. И всё же получил в ответ укоряющий взгляд.       Но, благо, смотреть на муки любимого человека, в которые входили повышенная температура, слабость и озноб, тошнота и несварение, пришлось лишь сутки. Но эти сутки тянулись целой неделей — Кастиэль и боялся, и бегал по любому зову, и просил Дина согласиться на помощь врачей. Но Винчестер упрямо повторял, что ничего страшного в этом нет. Подумаешь, что чуть-чуть потерялся в пространстве, пока шёл по коридору и пока на голове Новака появлялась новая седина. Подумаешь, тошнит и кишки сворачивает так, что те начали жить своей жизнью и занялись макраме. Подумаешь, кожа плавится от жара — зато омывают прохладной тряпочкой по одной лишь просьбе.       Утром стало легче. Кастиэль смог выдохнуть, наблюдая за тем, как Дин жадно поглощает любимые апельсины и морщится, когда попадаются кислые. Не сказать, что ему нравился завтрак в виде кислоты фруктов, но ни на какую другую пищу Дин не соглашался.       Однако всё воскресенье пролежал в слабости под боком Каса и в раздумьях. И немного за телефоном, с улыбкой до ушей и мурчанием разговаривая с щебечущей по ту сторону Микки. В понедельник всё же выпнул Новака на съёмную квартиру, сославшись на рабочий день. И тогда Касу пришлось ждать до обеда, пока посреди совещания не раздался лязг дверного замка от вставляемого ключа. Кастиэль как раз отвечал на вопрос одного из руководителей, когда попал в кольцо рук. Одна из ледяных ладоней проникла под ворот свитера, пустила колючие мурашки и обосновалась на соске. А вот запах феромонов…       Весь мир замер, из динамиков ноутбука раздалось чьё-то покашливание — Кастиэль мог поклясться, что это был Габриэль, — а после, нетерпеливо закончив с ответом и чудом сдержав рык, Кастиэль захлопнул крышку ноутбука. И впервые за все эти недели ощутил мягкость любимых губ на собственных. Да и не только губ — отчего-то Дин решил наплевать на всех, включая время, и, обогнув диван, оседлал его.       Пожалуй, миг любви после долгой разлуки, с метками и переплетёнными феромонами оказался одним из лучших. Кастиэль даже забыл спросить, как прошёл визит терапевта — опомнился лишь в тот момент, когда они выбирали живую ель на ярмарке, куда его утащил Винчестер, твердя, что Рождество на носу, а у них ни черта не готово.       Однако ничего путного Дин не произнёс — беззаботно пожал плечами и со своим «Я же говорил» заявил, что ничего серьёзного нет. Кастиэль смутился, спросил насчёт заключения, но ответа не получил — оказался утянут к хорошенькой ели, притаившейся в углу. Даже наполовину не опала.       Когда ель была выбрана, ещё парочка подарков для близких куплена, а сами они перекусывали в одной из кофеен — видеть Дина без чашки кофе оказалось неимоверно странно и неестественно, — Кастиэль осмелился на один вопрос, поглядывая на кольцо на безымянном пальце Дина.       — Дин, ты же… — нерешительно начал Кастиэль и кашлянул, прочистив горло. Зелёный взгляд оторвался от второго куска яблочного пирога. — Дин, ты выйдешь за меня?       В ответ апатично моргнули, дожёвывая. А после выгнули бровь так, будто Кас сморозил какую-то чушь.       — Ну нет конечно! Будем растить ребёнка в гражданском браке и жить на два города, ведь чувств-то нет, — даже не моргнув, съязвил Дин.       Мелко вздрогнув, словно под кожу вогнали ледяную иглу, Кастиэль понуро опустил плечи и уронил взгляд на недопитый чай. Неужели ошибся? Или настолько заволокло глаза, что не смог отличить явь ото сна?       — Дурак, — снисходительно буркнул Дин и накрыл его ладонь своей. Шокированный и неверящий взгляд вверх — зелень лучилась той самоё тёплой любовью и озорством. — Я уже давал положительный ответ на этот вопрос, и, к твоему сведению, ответ не изменился. Совсем, Кас. Но если ты так хочешь…       Вздохнув и сжав его ладонь сильнее, Дин с нежной улыбкой склонил голову к плечу, пока Кастиэль не смел шевелиться, во все глаза наблюдая за любимым мужчиной.       — Мне немножко стыдно, что подумал о тебе так плохо, — смутившись до лёгкого румянца и морщинки меж бровей, пролепетал Дин, — и извини, но ты сам во всём виноват. Того человека, того тебя… — зелёный взгляд задумчиво ушёл в сторону, румянец заполз на кончики ушей, — я вычеркнул из жизни, не получив звонка. Поэтому даже не смог ничего сопоставить. Но теперь, зная чуть больше… мне даже жаль, что не решился постучать с бóльшим напором или в принципе открыть дверь. Впрочем, всё сложилось неплохо. И я даже рад, что настоящий отец Микки — это действительно ты, а не какой-то незнакомец из Парадиза.       Дин сделал небольшую паузу, покусав губу и всё же вернув взгляд. Кастиэль смог осторожно наполнить лёгкие тёплыми ароматами выпечки. И тонким ароматом яблока, который исходил от любимого человека и который стал ещё слаще за эти недели.       — Кас, ты знатно потрепал мои нервы, но я люблю тебя, — с нежностью в голосе усмехнулся Дин. — И я хочу стать тебе мужем. И чтобы Микки росла в полной семье. И… — Дин смущённо кашлянул. — И много чего ещё хочу, но это подождёт.       Ладонь извернулась, обхватила ту, что с кольцом, и поднесла к губам. Оставив поцелуй на костяшках, Кастиэль легонько потёрся о пальцы любимого.       — Дин, всё будет твоим, — прошептал он. — Юристы уже подготовили документы, осталось лишь дождаться нас. Но… ты же…       — Вернуться в Нью-Йорк не так уж плохо, — беспечно пожал плечами Дин, словно бы они обсуждали, что готовить на рождественский стол. — И площадь побольше, и у Микки появится кошка… и возможностей больше… Только эту квартирку жалко оставлять.       — Не обязательно же продавать, — тихо произнёс Кастиэль. Дин задумчиво кивнул. — Или можем остаться здесь. Дин, как решишь, так и будет. В любом случае я буду на твоей стороне.       Пожевав губу всё с той же дымкой задумчивости, Дин неожиданно издал смешок.       — Я, конечно, привык к здешней тишине, но Су-Фолс — не то место, где стоит что-то ловить. И уж точно не образование наших детей, поэтому… Да и мне всегда хотелось иметь квартирку в этом недремлющем городе. Потом, может, передумаем и захотим чего-нибудь поспокойнее и потише, но это будет «потом». Сейчас же, Кас, мне просто хочется быть с тобой и Микки.       Воздух снова не поступал в лёгкие, лицо стремительно краснело от нехватки кислорода. Зацепившись за множественное «дети», Кастиэль не смел спугнуть момент ни одним жестом. И только в конце, когда любимый голос затих, медленно втянул воздух носом.       Но в голове едва ли укладывалось то, что Дин не просто желает переехать в его дом, но и строит планы на будущее. И на их детей. Не только одного ребёнка в лице Микки, но и на других. Возможных. Которых бы Дин хотел от него.       — Сменю фамилию на твою, как только появится возможность и штамп, — поклялся Кастиэль, с благоговением глядя на любимого.       Дин сдавленно-ошарашенно усмехнулся, вытягивая лицо.       — Чего?       Только ответа не дождался — Кастиэль поднялся, шагнул к нему и заключил в объятия.

* * *

      Тем же днём, как и все последующие, Кастиэль вновь остался у Винчестеров. Да и Микки забрали домой. Бобби продолжал усмехаться и покачивать головой, поглядывая на стоящих бок о бок парочку, которых будто бы окунули в мёд — вот и не могли отлепиться друг от друга. И не желали. Порадовав Сингера тем, что всё наладилось, и заявив, чтобы ждал их в четверг во все оружия, маленькая семейка вернулась в своё логово, где последующие два часа украшали ёлку. Вернее, в восьми случаях из десяти держали Микки за подмышки, пока та вешала шары и игрушки на самый верх.       Само же Рождество выпало на четверг.       Утро встретило радостным детский визгом, что едва не пронзил барабанные перепонки, и шуршанием обёрточной бумаги. Проснувшись раньше всех, Микки завалилась к ним в гостиную и подняла весь дом на уши, найдя возле ёлки большой свёрток. А вот стакан молока с печеньем благополучно пропали — плата Санты и заслуга Дина, схрумкавшего своё же печенье, когда дочь заснула. Молоко же пришлось пить Касу.       Отвечать на вопросы, каким образом Санта проник в дом, если у них нет дымохода, Дин не стал, заявив, что понятия не имеет. И в этот же момент осознал, насколько сильно просчитался, ибо в прошлые года таких проблем и вопросов не возникало. Тогда на помощь пришёл Кастиэль, вкрадчиво и «по секрету» рассказавший, что все подарки Санта отправил через дом Бобби, а к ним смог доставить только нерпу.       Мелкая поверила, и светлую головушку продолжили держать в счастливом неведении.       Ближе к обеду, когда с затянутого пухлыми облаками неба сыпал пушистый снег, достигли Бобби, прихватив с собой заготовки на ужин. Там-то восторженные визги оглушили весь район, но подарки пришлось вскрывать вместе с дочерью, чтобы перехватить возможные сладости с апельсинами. Кас же был отправлен на помощь Бобби.       Когда же радость Микки валила через край и та вовсю прыгала в рваных кусочках упаковки, Дин выдохнул. Никаких цитрусов, если не считать тех, что привёз он сам. Подарки от родителей и брата нашлись, но лишь игрушки. Ну и целых два свёртка ему, но Дин не стал их трогать, с пренебрежением запнув куда подальше.       После же, оставив мелкую наедине с новым развлечением и выкинув весь мусор, отправился на подмогу поварам. Ещё немного позже был выгнан открывать дверь.       Тёрнеры явились весьма вовремя — Дин смог поменяться местами с Бобби и прильнуть к боку Каса за готовкой. Однако гости не задержались, как и подоспевшие к четырём часам Лафитты, к которым вышел уже сам Винчестер.       К семи часам, когда стол был накрыт, из гостиной доносилась рождественская песнь из мультика, Дин пропал. Кастиэль ожидал увидеть любимого с дочерью, но та в обществе вскрытых подарков ковырялась в каких-то ещё упаковках. Услышав подзывающее «Кась» и подсев на корточки рядом, принялся вместе с дочкой разглядывать содержимое двух коробок.       В одной — багровый свитер ручной вязки. Причём на взрослого. В другой, что поменьше, — ряд настоек с красивыми этикетками, на которых изображались то ягоды, то фрукты.       — Ну, это явно подарок не для маленькой леди, — пробормотал Кастиэль, изымая коробку. — Микки, откуда это?       Фыркнув, малявка молча ткнула пальчиком в сторону ёлки, а уже после показала обёртку и белый прямоугольничек с аккуратным почерком: «Для Дина». Ни от кого, ничего более. Однако, быстро смекнув, кто же мог быть отправителем, Кастиэль не сдержал вздоха.       — Кась? — Микки потянула за рукав свитера. — Па-ап?       Кастиэль был готов ответить мгновенно, но второе обращение выбило почву из-под ног, уронив на мягкие, лишающие воздуха перины. И вдруг подбросило обратно вверх, с новой силой толкнув кровь, чтобы та ускорила свой бег, поторопила сердце и опоясала тело жаром. Мышцы лица едва удержались, чтобы не дрогнуть.       — Да, милая? — не без труда ответил Кас и со скрипом застывших от шока суставов повернулся к дочери. — Что хочешь?       — Кусать, — жалостливо поджала она губки.       Усмехнувшись, Кастиэль не удержался и притянул малявку к себе. Крепко. Со всей благодарностью и немым: «Спасибо». Клюнув в светлую макушку, ответил, чтобы бежала к Бобби, пока он ищет папу. И пока убирает подальше и повыше спиртной подарок.       И вот Дина-то стоило как можно скорее найти, чтобы поделиться новостью, от которой за рёбрами поселились жужжащие пчёлы.       Точно окрылённый и передвигающийся не по дереву и старым коврам, а по пуху облаков, Кастиэль обошёл весь первый этаж и с той же непередаваемой лёгкостью, словно лишился гравитации, поднялся на второй этаж. Сердце вопило, тая в меду, а в ушах эхом отдавалось тоненькое детское: «Па-ап».       Обходя комнату за комнатой и плохо соображая, Кастиэль умудрялся ни во что не врезаться, не считая двух дверных косяков, и мысленно повторял, что будет ноги целовать своему мужчине, который подарил ему и свету маленькое синеглазое чудо.       В итоге пропажа была найдена, и Кас опустился с небес на землю. Вернее, его опустили. За шкирку.       Воодушевление и лёгкость смело снежной бурей, когда он осторожно заглянул в комнату, где когда-то успел предаться любви с Дином. Основной свет не горел, тьму зимнего вечера освещал лишь прикроватный ночник. Да и было настолько тихо, что ушей достигал гул ветра и… сочное чавканье.       Не заметив, как челюсть полетела вниз, а на лбу проступили морщинки настороженности, Кастиэль внимательно оглядел спину любимого, что сидел на дальней кровати в позе лотоса. Плечи, локти и макушка так и дрожали, пока тот что-то поедал с таким аппетитом, что даже чавкал.       Отчего-то в голове пронеслись все известные ему фильмы ужасов с подобными моментами, когда человек, будучи спиной к другому, что-то столь увлечённо поедает. Но этим «что-то» обычно являлась кровоточащая, свежая человечина.       Эту мысль оказалось непросто сбросить. И она же привела рой других: зачем Дин забрался в самую даль, чтобы… поесть? Сейчас же будут ужинать.       Сглотнув, Кастиэль нерешительно позвал любимого. И тогда-то, вздрогнув, мужчина сжался и медленно обернулся к нему. Даже как-то испуганно, словно школьника застукали за непристойностями.       Однако никакой крови — один лишь встревоженный зелёный взгляд в свете коридора и светильника. И бегущий по подбородку сок из целого мандарина, в который Дин впился зубами и который удерживал рукой.       Повисла тишина. Натянутая. Кастиэль, конечно, выдохнул, наблюдая, как сок стекает по подбородку и бежит по кадыку за ворот футболки, но это поведение…       Впрочем, это не помешало Кастиэлю быстро приблизиться, одновременно с этим достать из кармана носовой платок, который держал специально для дочери, и приложить его к шее, чтобы предотвратить дальнейший побег сока. Сглотнув в очередной раз, Дин всё же прокусил фрукт — сок брызнул на ладонь Каса и заодно заляпал ещё и Дина.       Опустив цитрус и быстро жуя, Дин стыдливо наклонил голову, пряча стремительно краснеющее лицо от недоумённых синих глаз.       Быстро глянув на глубокую миску с ещё парочкой очищенных мандаринов и использованные салфетки, усеивающие кровать, пол и ноги Дина, Кастиэль решил никак не комментировать увиденное. Осторожно дышал, чувствуя, как постепенно начинает закладывать нос и как яркий аромат цитрусов щекочет нёбо, и продолжал, опустившись на корточки, вытирать шею и лицо любимого.       — Дин? — осторожно позвал Кастиэль, пытаясь поймать ответный взгляд. — Что с тобой, милый? Может, организму чего-то не хватает? Хочешь, я подыщу хорошую клинику, где ты сможешь сдать анализы? Или, может…       — Кас, выйди пока, — буркнул Дин. — Я сам уберу и выйду. Не дыши… этим.       Кастиэль не сдвинулся с места. Лишь сморгнул подступившую влагу, но это не помогло избавиться от жжения — чёртовы цитрусы, которые в последнее время стали самым желанным и любимым блюдом его Дина.       — Кас! — уже заскулил Винчестер, наконец-то подняв голову и стукнув по плечу. — Иди! Всё нормально, мне просто захотелось поесть. А рядом с вами это опасно. Иди, Кас, — Дин снова пихнул мужчину, но тот лишь недоверчиво сощурился. — Просто подожди снаружи и умойся. Я быстро. Пожалуйста, — в конечном итоге процедил он.       — Правда всё хорошо?       Дин терпеливо вздохнул, но терпение было готово лопнуть, как и мандарин в его руках.       — Да, Кас!       — Ладно… — невнятно пробурчав, Кастиэль всё же поднялся, не сдержал звонкого чиха и покинул логово цитрусов, спеша к ванной на этом же этаже. Сполоснув лицо и вновь звонко чихнув, он оглядел покрасневшие белки глаз и нос.       Надо же было именно ему продолжить эту злосчастную эстафету, которую передал ему дед. Ну, разве что старшему ребёнку Анны тоже не повезло. Как и его Микки…       Дин вышел к нему спустя пять минут, всучил завязанный пакет с остатками и салфетками, а после и сам скрылся в ванной, предварительно сказав ждать внизу, за столом.       Смирившись, Кастиэль так и поступил. Однако Дин снова задержался. Кас даже отлучился в коридор, к пальто, в кармане которого крылся подарок для Дина в виде ключей от дома, но и к его возвращению старшего Винчестера не оказалась.       Микки вовсю щебетала и покачивалась на стуле из стороны в сторону подле Сингера, пока Бобби, как и Кас, с волнением посматривал на выход из столовой в ожидании Дина. Винчестер заявился как ни в чём не бывало. Разве что несколько капель на тёмной футболке выдавали его недавно пережитый приступ страсти к цитрусам.       Но Дин выбрал не стул возле него для приземления своей прекрасной задницы, а колени Новака.       Смутившись и поддержав любимого за поясницу, Кастиэль недоумённо уставился на протянутый ему конверт. Но так и не взял его. Однако все пары глаз, исключая Дина, который смотрел на него и поглаживал область над ухом, были направлены на небольшой конверт без марок и каких-то обозначений.       — Дин, что это?       — Ветром надуло, открывай, — буркнул Винчестер, оттянув пальцами прядку волос. Но стоило встретиться взглядом с любимой зеленью, как Кастиэль застал некое торжество у светлячков, что с теплотой глядели в ответ.       — Па-а-ап? — нетерпеливо заёрзала на стуле Микки, навалившись на столешницу. — Что там? Что?       — Чш-ш, — Дин приложил палец к губам и подмигнул сидящим напротив. — Подожди немного. Пускай Кас откроет.       Отчего-то не разделяя предвкушения, Кастиэль осторожно открыл конверт, который не был склеен и достал карточку. Чёрно-белую. С какими-то непонятными обозначениями и цифрами вверху. Но стоило понять, что в его руках находится снимок УЗИ, как это ввело лишь в большее замешательство и оцепенение.       Кастиэль сполна пожалел, что учился на экономическом, а не на медицинском.       — Дин, это что? — едва слышно пролепетал он, вертя снимок и силясь понять, каким образом смотреть. — Это какой орган? Что это за пятна? Это… что вообще? Что-то хорошее или…       Язык не повернулся продолжить плохую мысль.       Дин цокнул и переглянулся с Бобби, который, в отличие от Новака, быстро смекнул, вскинул брови и подлил порцию виски в стакан. Микки оставалась в неведении, но как губка впитывала беспокойство Каса. Спрыгнув со стула, малявка проползла под столом, пододвинула стул вплотную к сидящим, едва не отдавив Дину колени, и забралась на тот с ногами. Однако рассмотрение снимка ничего не принесло и мелкой, что вызвало морщинку меж светлых тонких бровок.       Глядя на недоумевающую парочку, Дин сдерживал смех как мог. И щёку кусал, и просто сжимал губы, хотя на лицо рвалась улыбка.       — Это не простое пятно, — почти что проурчал он, мягко щурясь и переводя взгляд с одного на другого. — И, Кас, ничего плохого в этом нет. Совсем. Если ты думал, что я пылился в очереди к терапевту, то глубоко заблуждаешься. Не считая тяги к цитрусам, всё повторяется, включая отсутствующую течку и подавители, о которых забыл, поэтому…       Кастиэлю показалось, что на голову надели наполненной водой аквариум. Звуки одновременно и доходили до него, и нет. Но каждое слово было услышано и впитано. Каждое. И чем больше наводящих подсказок давал Дин, тем сильнее билось сердце, объятое трепетом.       Пальцы едва не смяли снимок, на котором наконец-то получилось рассмотреть сжавшееся в клубок нечто, что действительно можно было сравнить с фасолинкой. И эта… фасолинка…       — Дин, ты оставишь его? — Кастиэль не узнал своего голоса. Сиплый, едва слышный, как сквозняк. И наделённый таким благоговейным трепетом, словно небесная мощь могла вмиг обрушиться на его голову и смести всё, чем он дорожил.       Дин хмыкнул и поцеловал его в висок.       — Почему нет? — произнёс он вполне буднично. — Да и все сроки прошли, — Дин не сдержал смешка. Кастиэль оторвал взгляд от снимка и посмотрел на него с надеждой, благодарностью и хорошо знакомым обожанием. — Кас, это прозвучит до одури нелепо, но ему примерно три месяца. Но более точный срок надо будет узнать — сходим с тобой вме…       Дину не дали договорить. Его крепко сжали в объятиях и впились в губы, отнимая вздохи и передавая всю ту лавину чувств, что обрушилась на плечи.       Одна лишь Микки не испытала радости. Вытянув снимок из отцовских пальцев, девочка взглянула на своего будущего соперника — или союзника — и сказала лишь одно:       — Фу.