Спасение

Бетонный пол подкашивается, и девушка теряет равновесие. Словно споткнувшись, она летит вниз и судорожно пытается ухватиться свободной рукой за ледяной воздух. Одновременно выдыхает в него горячий пар, который одиноким облачком рассеивается по темному помещению какого-то гаража или, скорее, пристройки. Прилетела на четвереньки. И без того замёрзшие и не чувствовавшиеся доселе колени заныли, грубо ударившись о пол. Локти дрожат и сгибаются, но еще через силу держат ослабевшее и грубо избитое несколькими мужчинами женское тело. Элли сосредотачивает все свое внимание на уплывающей точке между руками и очень медленно изгибается, чтобы сплюнуть кровь. Эта жижа с неприятным привкусом железа скопилась во рту, стекает из разбитого носа на потрескавшиеся губы и засыхает у губного желобка. Рвано дыша, она смотрит на багровое пятно и кряхтит, подгибает негнущиеся ноги, пытаясь опереться на них и встать. Но конечности совсем не слушаются и не чувствуются. Элли подвела ее. Согласилась потащить с собой, подвергла опасности и не защитила вовремя, хотя клялась. И это выгрызало девушку изнутри. Кромсало по мелким кусочкам. Нужно спасти Рэй во что бы то ни стало. Обвела расфокусированным взглядом помещение. Тут чертовски холодно. Сколько Элли так пролежала, прижатая щекой к полу и безжалостно брошенная умирать? Вероятнее всего, это гараж. Такой был сделан вывод. Глаза привыкли к неуютной темноте, но сейчас это вообще не было главным. Она встала, пошатываясь и ощущая своё тело как абсолютно чужое. Хотелось сесть у стены и спать, хоть и нельзя... Есть риск не проснуться. Уильямс поковыляла к большой железной двери, слабо подергала ее. Вероятно, заперли или подперли чем-то. Ударилась плечом и зарычала, безрезультатно толкая и выдавая этим действиям те силы, которых уже давно в теле не было. Дверь упрямо не поддалась. Надо хорошо подумать. Напрячь оба полушария. Оба гребаных, промерзших насквозь полушария. Она пошарила по карманам. Ее не успели обчистить и оставили при ней ее нож, вероятно, не посчитав его нужным или решив забрать потом. Может, даже не додумались найти его. Элли стала дрожащей рукой с окоченевшими костяшками пальцев раскрывать и пытаться сжимать крепко свой верный складной нож в руках. Всю жизнь с ней, лишь бы сейчас не подвёл. Замок поддался. Не с первого раза, не с первой минуты возни у двери. Но победное бряканье прозвучало будто не так, не по-настоящему, и через секунду лезвие полетело отдельно от рукояти на пол. Этот нож был для Элли большим, чем просто нож. Она застыла, а через секунду подняла лезвие и вместе с рукоятью сунула их в карман. Может, получится потом починить. Снег сугробами лежал всюду, припорошил дорогу, и это яркое отражение больно и неожиданно ударило по глазам после темноты. Элли тут же нахмурилась и зажмурилась. Тут еще холоднее, дует ветер, вечереет. Иммунная шатается, как зараженная, и, едва привыкнув к свету, высовывается полностью наружу. Где-то рядом подворотня, где ее избили. Перед темно-красной пеленой в глазах она успела увидеть, куда примерно уволокли Рэйвен. Сейчас же, примерно сориентировавшись и едва переставляя ноги, Уильямс заковыляла от сугроба к сугробу, высматривая ближайшие пристройки и заборы, похожие на тот, что она успела увидеть. На одном из них остановилась и подошла поближе. На снегу видны еще свежие следы от ботинок и несколько резко выделяющихся на фоне ярко-белого снега капелек крови, уходящих к углу кирпичного строения. Без раздумий Элли перевела тяжелый взгляд исподлобья и зашагала вперёд, подтягивая к себе вторую ногу. Непонятно, что это был и есть за район такой. Опираясь о бампер машины, девушка пригнулась и подняла голову к небу. Скоро начнет смеркаться, нужно поторопиться найти Рэй и добраться до укрытия. Привлекли внимание несколько заметенных следов волочения на стыке двух домов, и Элли снова двинулась по ним. Послышались резко прорезавшие тишину хлопки, раздающиеся эхом. Выстрелы. Элли инстинктивно оглянулась и на автомате пригнулась, прикрыв голову рукой и откатившись за угол. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Птицы взволнованно заверещали, в панике разлетаясь по округе. — Ты где, сучка? — мерзкий мужской голос с прокуренной хрипотцой. Затем секундная тишина и противный смех. — Че, прятаться удумала? Ты та еще штучка. Мне такие нравятся... Он шел с другой стороны улицы. Вот-вот и уже дойдет до угла... Элли вжимается лопатками и затылком в ледяную кирпичную стену, тихо выдыхая и прикрывая глаза в попытке унять клокочущую в груди панику и ярость. Вжимается так, что, кажется, хочет провалиться в эту стену. Холод отдает от поверхности даже через кофту. К сожалению, куртку ей не оставили. — Я тебя видел. Решила свалить? Извини, дорогуша, по-хорошему не выйдет, — голос разносился все ближе, неприятными вибрациями раздаваясь по телу. Ухмылка слышится в голосе. Из-за угла выглянул ствол винтовки. Бежать некуда, если Элли удерет в другую сторону, то ее услышат и она для стрелка будет как на ладони. Остается обороняться голыми руками. Резко вдохнув, девушка сорвалась с места и с отчаянным ревом налетела на мужчину, сбивая его с ног. Винтовка с треском вылетела из рук и проскользила по льду на целый метр. Элли выставила одну ногу назад для хоть какой-то устойчивости и сцепила замерзшие, красные от мороза пальцы на чужом горле. Затем вовсе попыталась выставить локоть и задушить его двумя руками, но маневр не удался. Сопротивляясь, мужчина ударил Элли назад, локтем в живот, и укусил ее за руку. Не теряя ни секунды, перевернулся и повалил ее в снег, пока Элли вновь взвыла от бессилия и взбивала ногами снег в небольшие фонтанчики. Он удерживал ее руки на груди, крепко прижимая. Залепил ей по ее веснушчатому личику еще одну звонкую пощечину. И пока Элли отчаянно брыкалась, она успела со всей собранной ненавистью разве что харкнуть ублюдку в лицо, изогнувшись, как уж на сковородке. — Это ты зря. Он до красных отметин еще сильнее сжал ее запястья. Элли с ненавистью и испугом глядела на него, стараясь вырваться из-под мужчины, который уже пытался расправиться с ее узкими джинсами. И чем дольше смотрела в этот потемневший взгляд и очертания, то тем больше с ужасом помечала для себя, что он, и вообще вся эта ситуация, напоминает ту зимнюю ночь в поселении каннибалов Девида... Впервые за долгое время почувствовала себя беззащитной, забитой девочкой, которая хочет к маме. Все сейчас хотят к маме. Но она уже очень давно, еще со времен жизни в карантинной зоне, не чувствовала себя так беспомощно, что захотелось разрыдаться. Элли не придумала ничего лучше, кроме как выдавить незнакомцу глаза, как только он на мгновение оставил ее руки свободными. Он истошно заорал и отпрянул, размахивая руками и сжимая грубые, шершавые ладони у мягкой шеи. Душить в полную силу не удавалось, он был слишком сосредоточен на желании сохранить себе глаза. И кто, если не Элли, не воспользовался бы этим драгоценным мгновением и минутной слабостью? Она давила большими пальцами на глазницу со зверским упорством, жмурилась, брезгливо наблюдая и пытаясь перевалиться на бок. И ситуация сыграла в ее пользу. Девушка достала из кармана сломанное лезвие и со всей дури вонзила его куда-то в еще тёплую шею, в самую сонную артерию. Кровь захлестнула все вокруг вязким ручьем, мужчина свалился на землю, в предсмертной агонии закрывая руками рваную рану и бормоча ей что-то очень нелицеприятное. Вскоре он замер, устремив пустой взгляд в небо. В отчаянной попытке отдышаться, хоть каждый малейший вздох теперь отдавался болью в груди, иммунная застегнула джинсы и подхватила винтовку. Недолго думая, стащила с мужчины бесформенную парку. Ее мех был весь изляпан в еще теплой чужой крови, но главное, что тепло. Она повисла на исхудавшем теле тяжёлым грузом. Рукава были немного не впору, но главное, что греет. Элли вздрогнула и застучала зубами, чувствуя, как холод резкими волнами пробирает уже буквально изнутри. В винтовке оставался один патрон. Берег для нее, что ли? На оружие не везет, но, в любом случае, она хотя бы будет отбиваться прикладом. Немного порыскав по улицам и сараям, Элли успела увидеть еще нескольких людей с оружием, и все они шли в разных направлениях примерно из одного и того же места. Нужно поторопиться, пока остальные не увидели труп товарища и не подняли всех на уши. Уильямс прошмыгнула в здание бывшего супермаркета. Здесь явно было обжито, но местные военные сюда почти не заходили, что странно. Она начала прочесывать каждый угол, каждый поворот за стеллажом, в ожидании, что там будет лежать Рэй. Ну, или, возвращаясь к реальности, бежать щелкун. Перед глазами начинало еще больше плыть, голова кружилась почти физически, немного покачиваясь и перевешивая из стороны в сторону. Всё. Кажется, вот сейчас она упадёт, и ее не спасут. Это конец. Элли, конечно, не собирается сдаваться, но ее собственное тело ее же подводит. Девушка остановилась, оперевшись рукой о пустую пыльную полку. Положила вторую ладонь на живот и скривила губы в попытке восстановить ровное дыхание. Живот болел. Болел от переживаний, недоедания и побоев. В живот бить опасно, а особенно женщин, но разве это кого-нибудь волнует? Это лишь хороший шанс выместить злобу более эффективно, чтоб вспоминалось. Пошла дальше. Второй торговый зал с пробитой стеной. Все стало сплываться в одно сплошное пятно. В туалете, который так «заботливо» подперли стулом и в котором пахло сыростью и гнилью, была она. Рэйвен. Ее Рейвен лежала побитая за последней кабинкой и так же брошенная умирать. Сердце больно кольнуло, как от удара током, и на секунду ухнуло в бездну. Вся в крови. Копна кудрявых и тёмных как смоль волос едва спадали на плечи мелкими и крупными завитками. Лицо бледное, всё в шрамах и свежих запекшихся царапинках. Выглядело так, словно из молодой девушки высосали всю жизнь, не оставив и капли. На лице не изображено абсолютно ничего, но и умиротворения тоже не особо-то и видно. Элли подлетела к Рэй и с усилием опустилась на колени рядом, превозмогая ломоту и боль. От любого движения в теле чувствовался адский дискомфорт. Приложила тыльную сторону ладони ко лбу, щеке и шее. Затем подняла с раскрошенной под ней плитки руку, которая покорно выполняла все, что с ней делают, не отдавая отчёта хозяйке тела. Пульс есть, слабый. — Господи, Рэй... Милая, очнись, — хрипло выдавила из себя пару слов Уильямс, вглядываясь в лицо и надеясь увидеть хотя бы признаки реакции. Чуть крепче сжала чужую ладонь и осторожно, украдкой чмокнула ее в тыльную сторону, стараясь отогреть в своих ледяных руках и не спуская взгляда с лица. Вопреки всему, Рэйвен не очнулась. Она так и сидела, прислонившись спиной к стене и немного сползая на пол. Элли еще толком не согрелась, но тут же лихорадочно принялась стягивать с себя куртку: как назло, движения при холоде казались медленными и заторможенными. Накинув на женские хрупкие плечи парку, Уильямс пару секунд подышала на свои руки, отогревая их. Снова холодно без куртки. Затем присела на корточки и запустила руки за спину и под ноги Рэйвен, со второй попытки закинула ее на руки. Тяжело нести, особенно сейчас. Но надо. Несмотря на слабые мышцы и боль. Темноволосая откинула голову, открывая светлую нежную шею. Волосы свисали вниз и немного мешали, видимо, не успела собрать. Элли подкинула ее еще раз, отклоняясь немного назад и удерживая еще крепче. Теперь новая цель — прорваться и убежать. Плевала она на рюкзак и остальные вещи. Самое ценное уже в ее руках, и главное не упустить эту ценность, дать ей возможность жить, отогреть. Уильямс отдаст всю себя, лишь бы Рэйвен выжила. — Ничего... Еще донимать меня будешь, скакать снова рядом, как сайгак... — выдохнула она, скорее, больше успокаивая себя. Удержала свое желание чмокнуть ее в глянцевый светлый лобик, сделав вывод, что не дотянется. — Мы вылечимся, снова до Джексона дойдем, жизнь там наладим... Она подтянула винтовку, с силой толкнула дверь ногой, впуская полоску бледного света внутрь, и вышла наружу.