сказание о черном драконе

Федя хмуро разглядывает свои одеяния, осторожно разглаживая складки. Не сказать, что он чем-то недоволен, войти в императорский род в качестве наложника наследного принца — честь и величие, а также спокойная обеспеченность до конца жизни. Вот только он лучше других знает характер принца и то, что еще ни один наложник не подошел его желаниям. Принц и без гарема. Он бы поверил, что тот страдает бессилием, но слухи о страстной любви в постели от других, «неудавшихся» наложников слишком активны и подробны, чтобы быть ложью. Тем более такой многочисленной. Он знает, что наследный принц предпочитает только парней, от чего в гарем набирают именно их. Безуспешно правда. И Федя не считает себя особенным, чтобы это изменить. Тем не менее, придворные дамы уже искупали его, обмазали ароматическими маслами, причесали и уложили кудрявые волосы, вплетая в них золотые нити, свисающие до самой груди, а затем помогли облачиться в одежды. Шелковая ткань струится по его предплечьям, слегка длиннее, чем нужно, широкая и свободная, что наложник чувствует себя в облаке, настолько одеяния воздушные. Удивляется он тому, как выбранные цвета хорошо смотрятся. Темно-зеленый и его оттенки ему идут, подчеркивая, все, что нужно. Он сидит на подоконнике своих временных покоев, наблюдая за садовником, подстригающим кусты протеи, плывущими по небу облаками и всем, что попадется на глаза, скрашивая свое ожидание. В час петуха к нему придет наследный принц, и, несмотря на маленькие шансы, он постарается сделать все идеально.

✦✦✦

Личный слуга заходит разбудить наследного принца в час зайца и с поклоном уведомляет о том, что завтрак будет накрыт в обеденном зале. Серафим отсылает его взмахом руки и встает с постели, кутаясь в ночную сорочку. Он идет в личную купальню, где его встречают придворные дамы, уже готовящие для него ванную. Он лениво досыпает, пока служанки ловко омывают его тело, вытирают насухо, а затем втирают в кожу масла. Принц сидит на футоне, дожидаясь, пока все впитается, а затем ему помогают одеться. Серафим внимательно осматривает себя в зеркале, чуть ослабляет пояс на талии и покидает покои. Завтрак проходит также лениво, затем придворный евнух зачитывает ему планы на день, и Серафим раздраженно выдыхает. Он лишь принц, пусть и наследный, но отец скидывает на него все больше своих обязанностей, сам предпочитая веселиться в компании своих наложниц. Не сказать, что Серафиму неинтересна политика, даже наоборот, но он не рад тому, что исполняет чужие обязательства. Если отец так хочет отдыхать, пусть передаст свой пост и делает, что ему вздумается. Раздраженный Серафим теряет аппетит и велит слугам убрать со стола, сам уходя в сторону главного зала. Придется поработать. От количества бумаги за столом быстро начинает болеть голова, а чай с зверобоем уже не помогает. Принц раздраженно сбрасывает кипу бумаг на пол, встает и выходит на балкон, чтобы проветриться. От злости на отца остается лишь кипящее раздражение и пульсирующая боль в висках. Почему он должен тонуть в бумагах, если у них есть слуги? К чему господину пачкать пальцы чернильной пылью свитков, когда за его спиной стоят те, чья единственная участь — нести бремя его хлопот? — Ваше Высочество, один из новых наложников будет ждать вас в своих покоях вечером, — обращается к нему придворный евнух, согнувшись в поклоне. — Отец пытается привить ко мне такую же любовь к гарему, как его собственная? — усмехается Серафим, поворачиваясь к слуге. Тот вновь кланяется, да так и замирает, согнув спину. — Прекрати, Кир. — Ваше Высочество, — подчиняется тот, выпрямляясь и складывая руки перед собой. — Его не убедили мои прошлые отказы? — спрашивает принц, впрочем, не ожидая ответа. — Сколько всего претендентов? — Трое, Ваше Высочество, — отзывается Кир, — двое на этой неделе, один — на следующей. — Видимо отцу нравится слышать мое «нет», — хмыкает Серафим, — передай наложнику, что я буду. И позови слуг… — проводит рукой перед собой, указывая на разбросанные бумаги, — пусть приберутся. — Как прикажете, Ваше Высочество, — говорит Кир в спину удаляющегося принца.

✦✦✦

Федя слегка задремывает, когда дверь в его покои внезапно открывается, прогоняя сон. Он сползает с подоконника и быстро отряхивает одеяния, параллельно вспоминая все правила этикета, вбитые в его голову. — Ваше Высочество, — исполняет он безукоризненный поклон, прежде чем встретиться взглядом с наследным принцем. Тот выглядит настолько безупречно, что даже у Феди екает в груди. Средний рост, острый взгляд льдистых глаз, высокомерный разворот плеч, приподнятый подбородок и шлейф власти, следующий по пятам. Черные, непомерно дорогие одеяния обнимают и струятся по телу, а на рукавах золотом вышиты драконы — камоны императорского рода. Серебристые украшения, венчающие голову принца, словно импровизированная корона, колье из черного золота, обрамляющее шею, а едва слышный звон исходит от браслетов на запястьях. Черный и золотой — повсюду, и только венец искрится светлым серебром. — Господин Игнатьев, — обозначает кивок принц, закрывая дверь за собой. — Прекрасно выглядите, — говорит он, подходя ближе. Федя наконец берет себя в руки и улыбается краешками губ. Удивительно, но в словах принца не слышится лжи. — Благодарю, Ваше Высочество. Для меня честь быть представленным вам, — добавляет спустя секунду. Принц благосклонно кивает, а затем протягивает ему свою ладонь. Федя вкладывает в нее свою руку, в душе наслаждаясь чужим теплом и звоном браслетов. — Прошу, — ведет его принц к постели. Он придерживает одеяния, помогая наложнику опуститься на дорогие покрывала, а затем осторожно убирает золотые нити, спадающие на глаза. — Никому в моей жизни глубокий зеленый не подходил так, как вам. Не думал, что это сможет настолько меня очаровать. Федя чувствует, как алеют от смущения кончики ушей, и удивляется самому себе. Слова принца действуют так сильно, что он забывает о своих хмурых мыслях до этой встречи. — Прошу, Ваше Высочество, обращайтесь ко мне проще, — склоняет он слегка голову, на самом деле пряча горячие щеки. — Как пожелаешь, — легко отзывается тот, — можешь звать меня лишь принцем. Ведь так и есть, — видит его улыбку Федя, подняв глаза. — Принц Серафим. — Носящий одежды темнее ночи, что расшиты золотом, — повторяет он известные в их государстве слова о Его Высочестве, — наследный принц Серафим, ступающий по землям, словно дракон. Принц Серафим, взором голубых апатитов видящий всех и каждого. — Ха-а… — тянет принц, осторожно прочесывая пальцами волосы наложника, — люди слишком превозносят своих императоров. Впрочем, у этого есть свои плюсы. А ты, — вдруг спрашивает он, а взгляд становится острее лезвий, — согласен с этими словами? Федя подбирается. Звучит как глупый вопрос, но принц бы не задал его просто так и таким тоном. Проверка? На что? Вот черт, что отвечать? «Правду» — тут же думает Федя, не в силах отвести глаз от голубых апатитов принца. — Это… кажется мне некоторым преуменьшением, — честно отвечает он, — когда вы вошли, я потерял, кажется, не только дар речи. — А что еще? — с любопытством спрашивает Серафим, улыбкой поощряя на ответ. Федя прикусывает губу, забыв обо всех приличиях. Ласковые пальцы принца продолжают перебирать его волосы, а сам он оказывается ближе, чем запомнил наложник. Их колени соприкасаются сквозь слои одеяний, но даже так Федю пробирает горячая дрожь. Он понимает, что это не страх, не опасение. Да, принц внушает, подавляет своей аурой власти — но только по собственному желанию, он безумно красив, а черные одеяния, словно крылья дракона, сидят на нем, как влитые. Федя чувствует за ними силу и рефлекторно склоняет голову, даже забывая о том, что принц ниже, чем он сам. Ниже, но недостижимо выше. Сердце предательски ускоряет свой ход в грудной клетке, рассылая мурашки по коже. Не страх, а поклонение. Не боязнь, а желание — желание принадлежать. Принадлежать чьей-то силе, быть частью этой власти, скрыться за крылом дракона, оказаться на его стороне. Он сглатывает, чувствуя дрожь в руках. — Наверное… — медленно произносит наложник, — наверное и сердце тоже. Серафим улыбается на этот ответ, но ничего больше не говорит. Его рука соскальзывает с волос ниже, опускаясь на поясницу и придерживая, пока сам принц наклоняется вперед, следя за глазами Феди, прежде чем прикоснуться губами к губам. Наложник еле слышно выдыхает, понимая, что вовсе не дышал, а затем падает к ногам принца, позволяя тому все. Поцелуй сладкий, влажный и плавный, но Федя ощущает как напор увеличивается, горячий язык скользит по его губам, заходя все дальше. Он не замечает, как оказывается на спине, а принц нависает над ним, расставив руки по две стороны от его головы. Широкие рукава создают ощущение крыльев, укрывающих от всего мира. — Позволишь? — спрашивает принц, кладя руку на ленту, опоясывающую талию наложника, удерживая одеяния на месте. Федя кивает, комкая в руках покрывала. — Не бойся. И можешь касаться, где хочешь. С этими словами принц берется развязывать пояс, а наложник кладет руки на его плечи, чувствуя под пальцами безумно мягкую ткань. Он бы хотел, чтобы его одеяния были такими же. Серафим откидывает в стороны полы его одеяний, под которыми, конечно же, ничего нет. Многослойные одеяния — достаточная преграда на пути к телу. Федя вздрагивает, оказавшись нагим, но не закрывается, покорно отдаваясь рукам принца. Тот опускает голову, проводит носом по подтянутому животу наложника, пока руки поглаживают бока, едва проминая кожу сильными пальцами. — Красивый, — шепчет он низко, поднимаясь носом выше, — приятно пахнешь. — Я сам… — запинается Федя, — сам выбрал масла… Принц одобрительно мычит, касаясь языком основания шеи, и Федя шумно выдыхает от прошившего тело тока. Он не знал, что это настолько приятно. Серафим зацеловывает его шею, а он не может спокойно вдохнуть, подрагивая от удовольствия. Стоит принцу остановиться, как наложнику тут же становится недостаточно, и он хмурит брови. — Помоги мне, — говорит ему Серафим, и Федя промаргивается. Он кивает, понимая, чего желает принц, и поднимает руки, чтобы распустить пояс одеяний. Сердце замирает, когда черная ткань сползает с крепкого тела, оголяя каждый кусочек кожи. Руки рефлекторно тянутся к телу, касаются, обжигаясь, но продолжают путь, гладя все, до чего дотянуться пальцы. Серафим позволяет, наблюдая за ним, и, осознав этот взгляд, Федя смущается, но рук не убирает. Принц улыбается уголками губ, а затем вновь целует его, прижимаясь кожа к коже. Наложник закрывает глаза, концентрируясь на ощущение жара чужого тело, на влажности чужих губ, и не замечает, как горячая ладонь скользит по бедру, подбираясь к промежности. Он несдержанно стонет в поцелуй, когда смазанный маслами палец, огладив периферийные мышцы, проникает внутрь. — Ш-ш, — с улыбкой шепчет принц, отрываясь от поцелуя, — я аккуратен. — Хорошо, мой принц, — слабо кивает Федя, расслабляясь. Серафим растягивает его нежно, плавно проскальзывая пальцами вглубь. Наложник чувствует, как пульсирует все внизу, а удовольствие острыми искорками колет живот и расплавляет мозг. Принц толкается по самые костяшки и разводит пальцы, на что Федя распахивает губы и захлёбывается стоном, прогибаясь в пояснице. Слишком хорошо, скрепя извилинами, думает он, насаживаясь на пальцы принца самостоятельно. Федя не заметил, как начал подмахивать его движениями, сжав ноги в коленях для удобства. — Готов меня принять? — ласково спрашивает Серафим, но его светлые глаза горят диким огнем, пуская дрожь по позвоночнику. — Прошу, мой принц. — Хорошо, — кивает тот, коротко целуя наложника в уголок губ. Федя приподнимается на подушках, чтобы воочию наблюдать за тем, как Серафим размазывает масло по своему члену, направляет головку между его ног и плавно проскальзывает внутрь. Наложник негромко вскрикивает, когда удовольствие бьет в позвоночник ударом молнии оттого, что принц задел чувствительную точку внутри. В глазах расплывается от ощущений, когда Серафим повторяет движение еще раз, а потом снова и снова. Он плывет на волнах жара, что прокатываются снизу доверху, окрашивая кожу в закатно-алый, от каждого идеального толчка принца в его нутро. Серафим ласков и страстен, не забывает уделять внимание каждому его кусочку, и Федя до дрожи в пальцах цепляется за его сильное тело, осознавая, что так хорошо ему еще никогда не было. Кожа горит от прикосновений, в глазах то мутнеет, то темнеет от ритмичных движений, воздуха не хватает из-за поцелуев и жара, а конечности слабеют от желания подчиниться до конца. А затем весь мир взрывается искрами — очередной толчок выбивает изо рта громкий стон, а из тела выходит, кажется, даже душа, когда наложник прогибается в пояснице и изливается на свой живот, одновременно с этим ощущая лавовый жар внутри себя. — Мой принц, — хрипло зовет Федя, пытаясь согнать пелену с глаз, — я люблю вас. Он не слышит ответ из-за гула в ушах, но чувствует щекотные прикосновения к телу и мягкий поцелуй на лбу. Наложник выдыхает и прикрывает глаза, а принц поворачивает его на бок и укрывает, обнимая со спины тяжелой рукой. Федя улыбается.

✦✦✦

— Ваше Высочество, Его Величество хочет вас видеть, — склоняется в поклоне Кир, едва наследный принц возвращается с конной прогулки. Серафим тут же кривится, услышав придворного евнуха, и сжимает переносицу. Зачем он понадобился отцу? Дальше бы развлекался со своим гаремом, оставив его в покое. — Где отец сейчас? — тяжело вздохнув, спрашивает он. — В Рабочем Зале, — отвечает Кир, — передать что-нибудь? — Не стоит, — отмахивается принц, — сам к нему зайду. — Ужин будет готов к вашему возвращению. — И чай, — добавляет Серафим, уже двигаясь по коридору. Евнух молча кланяется ему вслед.