Тиррская кровь

Я стою на холодном камне парапета. Ветер треплет мои длинные темные волосы, которые так и наровяться выпутаться из косы. Сегодня день новобранца, день надежд. Для них. Они ещё не знают, что мечта стать всадником может обернуться пеплом на ветру. Что из сотни переступивших эту грань выживут лишь единицы. Остальные останутся лежать на камнях ущелья, если им не представиться честь пасть в спарринге или ещё хуже от драконьего пламени. Их имена сотрут из памяти, словно их и не было. Пошёл четвёртый год с того самого дня, когда Восстание раскололо небо. Я помню каждое мгновение того вечера, каждый звук, каждую дрожь в воздухе. Помню запах гари и крики умирающих. Помню, как впервые убила, чтобы выжить. Четыре года я строю из себя ту, кем не являюсь. Четыре года я ношу чужую кожу и чёрную краску в волосах, молясь, чтобы никто не заглянул слишком глубоко. — Миранда, я понимаю, что непросто, когда тебя неожиданно назначили командиром крыла, но можно же не спать на посту, — женский голос выдернул меня из воспоминаний, как якорь со дна моря. Я перевела взгляд на девушку. Её рыжие волосы были заплетены в две косички, а тёмные карие глаза выделялись на бледном лице. Адела Роуверфул. Ада. Моя заместительница и лучшая подруга в этом проклятом квадранте. Два года назад мы с ней стояли на их месте и именно здесь познакомились. С тех пор друг от друга не отлипали. Когда на втором курсе я стала капитаном секции, своим заместителем я назначила Роуверфул. Дура. Если бы она знала, кого пригрела. — Кто бы говорил, Ада. Кто сегодня тебя будил на совещание руководства? Рыжая лишь закатила глаза в ответ на мою подколку и фыркнула, поправляя перевязь. Я же перевела взгляд на каменную лестницу, ведущую к плато. Оттуда уже доносился приглушённый гул голосов — смесь страха, бравады и нервного смеха. Этот год обещал быть «весёлым». Сегодня через парапет перейдут дети предателей. Дети Восставших. Меченые. А это значит — море ненависти, кулаков и крови с первой же минуты. А я, как командир Четвёртого крыла, должна буду это разнимать. Или направлять эту ненависть в нужное русло. Тут уж как пойдет, интересно, почему нету никаких книг по тому, как стать хорошим командиром? — Уже придумала, что будешь говорить? Точно. Со всей этой подготовкой к прибытию новеньких я и забыла, что традиционно именно командир Четвёртого крыла произносит напутственную речь. — Твою ж мать, Ада… Всадница на это лишь усмехнулась и повернулась к лестнице, с которой уже были слышны голоса. — Смотри не зевай. Мало ли какой-нибудь кандидат захочет тебя скинуть. Меченые особенно злые в этом году. «Было бы обидно, Повелительница бурь, пройти такой путь и сдохнуть от руки недолюдишки, жаждущего славы», — раздался в моей голове низкий, мурлыкающий голос, полный иронии. На этот раз фыркнула уже я, чувствуя, как на душе теплеет от знакомой интонации. Синдер. Мой дракон. Единственное живое существо в этой крепости, которое знает всю правду. Хоть он и бывал невыносим в своих комментариях, его присутствие всегда придавало сил. Он — моя опора и самая главная поддержка. И единственный, кто не предал, узнав моё прошлое. И всё же я была озабочена не столько обязанностями командира крыла, сколько этими двумя… Теми, кого я собственноручно вырастила, а потом оставила страдать, со знанием того, что я умерла. Я оставила свою семью… Стоп. Хватит. Я уже не маленькая девочка, нужно зарыть свои чувства куда подальше и приготовиться к встрече. Я выгляжу иначе, чем они помнили. Единственное, почему они могут догадаться — глаза. Но глаза можно спрятать за холодом и презрением. Я стала выше и мышечнее, тренировки делали своё дело. Свои блондинистые волосы я красила уже четыре года в чёрный. Никто не должен знать, кто я такая. Особенно нужно учесть тот факт, что я была личной ученицей Лилит Сореннгейл. Как бы это ни раздражало, но со временем я поняла, почему она это делает, почему скрывает правду. Она слишком любит своих детей. Настолько, что готова предать всех остальных. К сожалению, мне пришлось вынырнуть из своих размышлений — первые кандидаты уже стояли перед Адой. — Имя? — Ксейден Риорсон. Мир вокруг словно замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я перевела взгляд на него. На это лицо, такое родное и такое чужое. Четыре года — целая вечность. Он возмужал. Стал выше, шире в плечах, опаснее. В нём всё сильнее проступали черты Фэна: тот же огонь в медовых глазах, та же текучая, опасная грация хищника, которую он даже не пытался скрыть. Я знала о его сделке. Я знала о ста семи шрамах. И я всё равно не вернулась. Боль когтями сжала сердце, раздирая его в клочья. Ксейден, почувствовав мой пристальный взгляд, вскинул подбородок. В его взгляде читался вызов и та самая дерзость, от которой у меня когда-то перехватывало дыхание. — Какие-то проблемы, мисс? Он не изменился. Всё тот же язвительный, бесстрашный Ксейден. Хоть что-то в этом мире осталось прежним. Но сейчас я не могла позволить себе растаять. Он должен был видеть во мне врага. Командира, презирающего «меченых». Иначе я сорвусь. Просто брошусь ему на шею и буду умолять о прощении за то, что не смогла их защитить, не смогла остаться. Он, Гаррик и Боди… Они были мне как младшие братья, хотя по возрасту я была старше всего на два года. Но именно я вытирала их слёзы после ночных кошмаров, именно я зашивала их раны и врала, что всё будет хорошо. — Проблема в том, что ты живой, Риорсон. — Мой голос прозвучал холоднее, чем я планировала. — А кто там дальше? — Я заглянула ему за спину. Это было несложно — он пока что всего 184 см, к концу обучения скорее всего и до 195 дорастёт. Я же была 178 ростом, на самом деле одна из самых высоких на курсе. Спасибо маме-всаднице за гены. — Конечно, ещё один предатель, Тэвис. Ада посмотрела на меня с выпученными глазами. Я никогда не говорила о том, что ненавижу меченых. Я кинула на неё взгляд, который говорил: «Позже объясню». Если вообще смогу объяснить. Ксейден шагнул ко мне. Ближе. Слишком близко. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание. Он подошёл вплотную, и мне пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд. — Можешь говорить про меня всё, что душе угодно, — прошептал он так тихо, что только я могла слышать. — Но про него. Никогда. Молодец, Ксей. Только если бы это была не я, а кто-нибудь другой, ты был бы уже мёртв. За такие слова убивают здесь, не задумываясь. А я не могу тебя защитить. Не здесь. Не сейчас. — Про мёртвых не говорят. — Мой голос дрогнул, и я возненавидела себя за эту оплошность. — На парапет. Живо. Двое парней переглянулись. Ксейден задержал на мне взгляд на секунду дольше положенного, словно пытаясь разгадать загадку, а затем первым встал на каменный выступ и пошёл. Ветреный, опасный путь над пропастью. Один неверный шаг — и всё кончено. Гаррик стоял и ждал, пока тот пройдёт достаточное расстояние. Он смотрел на меня. Чёрт. Нет, он не может узнать меня. Точнее, не должен. Это просто твоя паранойя, Миранда. Успокойся. — Извините, а мы точно нигде не встречались? — Его голос был мягче, чем у Ксейдена, но в нём звучала та же настойчивость. Гаррик… Знал бы ты, кто я такая. Знал бы, сколько ночей я провела без сна, думая о вас. Знал бы, что каждую твою тренировку я наблюдала издалека, спрятавшись в тени, чтобы убедиться, что ты жив. — Нет. — Я вложила в этот ответ всю ледяную уверенность, на которую была способна. — Я бы запомнила предателей. Пусть это сработает, пожалуйста. Они должны быть подальше от меня, хоть и будут в моём крыле. Это было решено ещё на собрании: всех детей с меткой вписывают в моё крыло. Как минимум потому что у меня есть уважение среди кадетов. Начальство надеется, что я смогу их контролировать. Оно не знает, что я скорее перережу глотку любому, кто тронет их, чем позволю им умереть. Гаррик лишь фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то… узнавание? Сомнение? Он покачал головой, словно отгоняя наваждение, и встал на парапет. Я смотрела, как он сейчас пойдет по каменной гряде, и молилась всем богам, которых давно уже не чтила, чтобы они не упали. Чтобы выжили. Чтобы ненавидели меня достаточно сильно для того, чтобы захотеть доказать, что я ошибаюсь. «Ты слишком сильно их любишь, девочка», — тихо заметил Синдер. «Это опасно. Для них. Для тебя. Для нас». «Знаю», — мысленно ответила я, чувствуя, как ветер сбивает дыхание. — «Но я уже однажды их предала. Больше — никогда».

***

Гаррик стоял на краю парапета. Ветер трепал его тёмные волосы, бросал в лицо пыль, но он не щурился. Смотрел только вперёд, туда, где Ксейден уже прошел половину пути. Пару минут ходьбы. Пару минут между жизнью и смертью. — Давай, Гар, — прошептала я одними губами. — Ты сможешь. Он сделал первый шаг. Уверенно, твёрдо. Я знала эту походку — учила его так ходить. Я всегда знала, что он пойдет в квадрант всадников. Такова была его судьба. Центр тяжести смещён, корпус чуть наклонён вперёд, руки расслаблены для баланса. Хорошо. Очень хорошо. «Он справится», — тихо сказал Синдер. «Ты хорошо его подготовила. Тогда». «Заткнись. Не сглазь». Дракон фыркнул, но замолчал. Мы оба смотрели, как Гаррик идёт по парапету, не ускоряясь. Ровно, спокойно, словно гуляет по плацу. Десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Он уже почти на середине, когда я перевела взгляд на следующего в очереди и почувствовала, как кровь стынет в жилах. Алик Таури. Сын короля. —Вы наверное и так знаете моё имя, но на всякий случай скажу. Моё имя это Алик Таури. Я знала, что принц будет среди новобранцев — об этом трубили все сводки последний месяц. Его Высочество решил доказать, что достоин короны, пройдя обучение в Квадрате. Совет лизал ему задницу ещё до прибытия, инструкторы получили строгие указания «не перегибать», а командирам крыльев настоятельно рекомендовали «проявить уважение». Я плевать хотела на его титул. Но сейчас, глядя, как Алик выходит на парапет, я поняла кое-что важное. Он смотрел не вперёд. Он смотрел на Гаррика. И улыбался. — Нет, — выдохнула я, делая шаг вперёд. — Нет, нет, нет… — Миранда? — Ада тут же оказалась рядом, нахмурившись. — Что-то не так? Я не ответила. Не могла. Потому что Алик уже ступил на парапет. Он не пошёл — он рванул. Слишком быстро, слишком агрессивно для этого перехода. Камни посыпались из-под его ног в пропасть, и Гаррик, услышав шум, обернулся. Я увидела, как расширились его глаза. Увидела, как он понял. Увидела, как Алик набирает скорость, целенаправленно сокращая расстояние. Принц Наввары бежал. Он знал, что делает. Алик был готов умереть? Нет. Алик был уверен, что не упадёт. Что успеет столкнуть Гаррика и затормозить. Принц и меченый. Если они оба упадут — кто будет виноват? Никто. Несчастный случай. Горе, трагедия, соболезнования королевской семье. А Гаррик станет просто ещё одним мёртвым предателем, о котором забудут через неделю. Я было рванула к парапету, но Ада вцепилась мне в руку мёртвой хваткой. — Ты не можешь! — зашипела она. — Только не ты, командир! Я не знаю почему ты хочешь, чтобы они тебя ненавидели, а за их спиной ты боишься за их жизни. Но это парапет, на нём каждый сам за себя!. На той стороне Ксейден тоже рванул вперёд, но всадники схватили его, повалили на землю. Он бился, кричал что-то неразборчивое, а я смотрела, как Алик приближается к Гаррику. Пять метров. Четыре. Три. Гаррик замер. Не двигался. Смотрел на приближающегося принца, и в его глазах я читала обречённость. Он знал, что не убежит. Знал, что если прыгнет в сторону — упадёт. Если останется — его столкнут. Два метра. Алик занес руку для удара. Но Гаррик не стоял на месте. В последнюю секунду, когда пальцы Алика уже почти коснулись его куртки, Гаррик сделал то, чему мы к Ксейденом учили его раньше. Он присел. Резко, глубоко, уходя вниз всем корпусом. Удар Алика пролетел над ним.

***

Гаррик Тэвис

Воздух здесь был другим. Более разреженным, более острым. Гаррик чувствовал, как ветер бьёт в спину, подталкивая, играя с ним, словно проверяя на прочность. Впереди чернел спасительный тоннель, где его ждал Ксейден. Сзади... Сзади он слышал тяжёлое дыхание и скрежет сапог по камню. — Стоять, меченый! — голос Алика разнёсся над пропастью эхом. — Я приказал тебе стоять! Гаррик не оборачивался. Он просто бежал. Не быстро, чтобы не соскользнуть, но достаточно, чтобы держать дистанцию. Краем глаза он видел Ксейдена, который вырывался из рук трёх всадников сразу, и ещё двоих, спешащих к парапету с той стороны. Они не успеют. — Думаешь, я позволю тебе уйти? — Алик настигал. Принц был лёгким, быстрым и тренированным. И совершенно безумным. — Думаешь, я позволю предателю дышать с нами одним воздухом? Гаррик чувствовал его за спиной. Слышал, как сокращается расстояние. Понимал, что до тоннеля ещё метров двадцать, а Алик уже почти нависает над ним. Он прыгнул. Гаррик услышал свист рассекаемого воздуха за долю секунды до удара. Тяжёлое тело врезалось ему в спину. Они оба едва не рухнули на узкий каменный парапет, но удержались когда гаррик расставил ноги. Черт, возьми. Он мог бы прикончить их обоих. Ветер хлестал по ним, стремясь столкнуть как назойливых мух,но благодаря совету Ксейдена одеть устойчивую обувь, Гаррик все еще стоял, и не обивал порог Малека. — Сука — закричал Гаррик, успев увернуться от первого удара. Теперь они стояли вцепившись куртки друг в друга. — Попался, — прошипел принц, и в его глазах горело торжество. — Сейчас ты упадёшь, меченый. А я скажу, что пытался тебя спасти. — Ты... — выдохнул он. — Ты сумасшедший. Моя смерть не принесет тебе абсолютно ничего. — Я принц, — поправил Алик и наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — А принцы не отвечают за смерть предателей. За эту фразу Гаррик отпустил его куртку и впечатал свой кулак ему в лицо со всей силы. Этого было мало, чтобы отомстить за всех меченых, но тем не менее удовлетворение настигло его. Принц отшатнулся и чуть не потерял равновесие. Когда он подил голову в его взгляде читалась чистая ненависть. Алик занес правый кулак, но Гаррик снова предугадал его действия. Перехватил правую руку и взял в захват вторую. Чтож Ксейден был прав на счет надобности тренеровок. Гаррик успехнулся. — Заткнись, иначе я сделаю так, что все будут горевать по принцу Наварры в следущие недели, если конечно не забудут после первых дней — почти прошипел Гаррик с ноткой угрозы. Но тут Таури не ожиданно выдернул левую руку из захвата, достал нож и нацелился Гаррику Тевису прямо в ребра.

***

Миранда Кесил

Миранда Кесил Я смотрела на парапет, где прямо сейчас мой... Он мне никто... Но моё сердце болезненно сжалось. Я не имею права на эти чувства, я бросила не только его, но и свою родную семью для того, чтобы спасти свою шкуру. — Синдер... — я с мольбой в голосе обратилась к своему дракону. — Я ничего не могу сделать, маленькая повелительница бурь. Как бы я ни хотел, даже если я его спасу, его казнят. Ты знаешь правила. Конечно, я знала, что он так ответит. Но слышать это было больно. Через пару секунд не станет Гаррика. Гаррика, которого я учила драться. Гаррика, который всегда мог меня утешить. Того мальчика, который мог развеселить нас с Ксейденом, когда наши родители решили возглавить восстание. Это конец. Я зажмурилась. Не могла смотреть. Слышала только ветер, собственное сердце, готовое разорваться, и крики толпы, сливающиеся в один сплошной гул. «Прости меня, Гарри. Прости, что не смогла защитить. Прости, что вообще появилась в твоей жизни. Прости...» Вдруг в небе раздались подозрительно знакомые хлопки. Я распахнула глаза. — Синдер? — Нет. Тогда чей же это дракон? Огромная коричневая тень пронеслась над плато, заслоняя солнце. Крылья — мощные, широкие, с золотистым отливом на перепонках — разрезали воздух с такой силой, что ветер ударил в лица всем, кто стоял на смотровой. — Это же... — выдохнула Ада рядом со мной. — Чрад, — закончила я за неё. Он один из самых больших коричневых драконов на континенте.. Он участвовал в восстании, он был драконом его прадедушки, с которым Гар был близок.. Видимо и у драконов есть привязанности, даже не к своим всадникам, или же он не хотел чтобы жертва его всадника была напрасной. Да и какая разница ведь он летел прямо к парапету. Двое парней обернулись на звук. Алик на секунду замешкался, подняв голову к небу, и в его глазах мелькнул настоящий, животный страх. Даже принцы боятся, когда на них пикирует дракон. Эта секунда дала Гаррику шанс. Он рванул... — взлетел по каменной гряде, выбрасывая вперёд руки, хватая ртом воздух, не веря, что ещё жив. Метр за метром, метр за метром... Чрад не нападал. Он просто навис над парапетом, создавая тень, давая Гаррику шанс, шанс на будущее. Его жёлтые глаза следили за Аликом, и в этом взгляде читалось одно: «Тронь его — и умрёшь». Алик не тронул. Он стоял, вцепившись в камень, сжимаясь под взглядом дракона, и даже не пытался двинуться с места. Его великая охота закончилась, даже не начавшись. Гаррик зашел в тоннель, где его поймали чьи-то руки — Ксейден, конечно, Ксейден, кто же ещё. Я вздохнула. И только сейчас поняла что не дышала почти всё то время пока Гаррик не перешёл парапет

—Спасибо Амари