Выдумки

      Представьте себе огромный зал с куполообразным окном на потолке. Лунный свет реками вливается внутрь, освещая мелкую чёрно-белую плитку, выложенную шахматным полем. Вдруг из неосвещённой темноты выходит невысокая девочка. Золотые локоны аккуратно стекают по простому и лёгкому голубому платью с двумя чёрными пуговками на груди, пока не иссекает их длинна примерно на половине спины. Само платье ей немного велико, обшитый простым белым кружевом подол волочиться по грязному полу, волоча за собой серую и мерзкую пыль. Девчонка останавливается на границе круга света, созданного Луной через окно в небо. Две руки она держит за спиной, всматриваясь в огромный белый диск своими изумрудными глазами, как будто два драгоценных камня сверкают во тьме музея прямо для вора. С уст маленькой девочки срывается тихий вздох, как будто его и не было вовсе, настолько он был жалок. А за ними последовали и слова. — О Всевидящая Луна, твой диск каждую ночь, дарованную тобой, смотрит на нас всевидящим глазом. Разве ты ещё не устала вести за нами свой надзор? — тонкий, тихий голос раздался в тёмной комнате, и принадлежал он самому настоящему ангелу в теле маленькой девицы.       Но небесное тело промолчало и оставило безответным эту молитву. Что ей, прародительнице ночной красоты и её главному воплощению какая-то жалкая молитва, преисполненная жалости? Тц, Боги. Богам всегда было плевать на смертных. Если одна стрела Бога способна сразить всех врагов, то зачем нужны были все эти жертвы войн и раздоров? Смертные сами куют свой путь среди звёзд, в надежде когда-нибудь бросить вызов Богам. — Ты снова мне не отвечаешь… Ты никогда мне не отвечала. За что ты меня так невзлюбила, Всевидящая? Нет, за что ты нас всех так невзлюбила? Ты никогда не отвечаешь на наши молитвы, хоть наша вера чиста и преисполнена искренности… — медленно, лицо изменилось и приобрело выражение некоторой грусти, а руки протянулись к груди, ладонями закрывая область сердца.       В темноте послышался мерный стук женских каблуков, отбивающих точный ритм по плитке. Цок-цок-цок медленно приближался к девочке с противоположной стороны, вот уже мерцают два изумрудных глаза, решительно смотрящих на ребёнка. Ещё одно мгновение, и в круг ворвался подол голубого платья, покрытого синими цветами с мелкими лепестками в кучу. Свет не может осветить её лица, но может осветить руки, держащие небольшой стеклянный шприц с мерцающей зелёной жидкостью. Не церемонясь на вступления, таинственная гостья решила вмешаться в молитву. - Можешь не пытаться достучаться до неё. Она не ответит. Ни за что и никогда. Она лишь свидетель, что в силах лишь наблюдать. И она засвидетельствует исправление моей ошибки. - женские руки с тонкими и острыми, как новая бритва, ногтями направили шприц на спокойную девчонку, хранящую лёгкую улыбку. - Ты такая смешная. Ничего уже не исправишь таким способом. - Или же исправлять будет нечего. Я ничего не узнаю, ничего не попробовав. - Так попробуй. Мы должны искать интересные истории и создавать свои взамен их.       Дама уже хотела сделать шаг в сторону девчонки, как вдруг послышался свист воздуха и странный звук. Где-то из района груди вышло чёрное блестящее лезвие клинка, разбившее шприц вместе с жидкостью, разлившейся прямо на платье и тут же начавшей его обесцвечивать. Лезвие больше напоминало вырезанный гранит, чем железо, если судить по странным граням. И тут же оно исчезло во тьме со звуком пересыпания крупы в стеклянную миску, а руки медленно почернели и заблестели под стать клинку, глаза потухли. - Спасибо. - произнесла девчушка, не отрывая взгляда от небесного тела в небесах, медленно летящего по чёрному морю среди остальных звёздочек. - Не бойся совершить ту ошибку. Ты создала нас, и мы хотим жить. Мы - это шедевры, не нуждающиеся в концовке. Мы все хотим жить. Ты проживёшь свою жизнь, но закончишь её так. Из раза в раз. Ты забудешь об этом. Из раза в раз. Я приду сюда. Из раза в раз. - раздался мужской голос молодого парня. Послышался лязг камня о метал, убрал меч. - Мы все в одной лодке, Клэр. И никуда мы от этого не денемся. Этот мир придуман не нами.       Девчушка помахала в темноту и с улыбкой ушла обратно во тьму, напевая странный мотивчик себе под нос. Босые ноги почти не издавали звуков, так что от неё остались лишь уходящий силуэт, воспоминания и локон волос, лежащий на плитке. А вскоре послышался и звук тяжёлых шагов, напоминающий стук камня о камень. Мечник тоже ушёл, оставив свою добычу на месте.

И лишь Луна осталась молчаливым свидетелем преступления. И лишь Луна осталась нести на себе это бремя до конца веков.