Выдумки

      Абсолютно пустое, чёрное пространство. Обитель Тьмы. Но чем она полна? Неважно. Здесь нет ни северных ветров, ни живительного света, ни-че-го. Всё покрыто камуфляжем Тьмы, скрывающим всё от глазных радаров человека. А теперь представьте, что маленький, белый, ватный Огонёк смог зажечься и разогнать эту липкую Тьму. Из разрыва завесы вырывается град скопившихся эмоций слабых созданий, что сливается в единую мелодию клавишных, так прекрасно и завораживающе бьющую по ушам.       Не оглядываясь назад, Огонёк начинает плясать назло врагам, наслаждаясь мелодией и всё сильнее разрубая чёрное полотно. Высвобождая яркий белый свет из плена, Огонёк лишь нёс свой танец всем заблудшим душам, направляя их за собой. Чудесный Хор, детский, полный наивности и надежды, воодушевлял всякого, а Огонёк, чувствуя отдачу, разгорался сильнее, каждый язык его пламени благоговел от ощущения единства и гармонии, в коей не место жалким диссонансам Тьмы. Танец шёл, продолжался, ведь у него ещё уйма работы: освободить все пленённые Тьмой души и показать им этот прекрасный симбиоз, этот удивительный плод сотрудничества ради общей цели. А затем предложить объединиться вместе с ними перед общим врагом, стать частичкой великого потока музыки и голоса, возвести нотную стену цунами и смыть всю эту грязь с их светлого полотна, оставив лишь истинные краски.       И вот он, кульминационный момент танца Огонька, миллионы сладких голосов сливаются в чистый поток приторного нектара, от одной капли которого можно получить сахарный диабет. Вливаясь в этот поток, он становится его ведущим, направляясь этой огромной кометой с огромным хвостом из чистого света навстречу Тьме в бесконечность этого мира. Надеясь достигнуть точки конца и искоренить грязь полностью, они летят и поют Оды и Дифирамбы во имя Света и танца. Рапсоды и барды, певцы, музыканты, композиторы - все они работают сообща, вливая свои силы в танцора Огонька ради искоренения Тьмы.       Даже спустя много лет, Чудесный Хор продолжает гнаться за Тьмой в глубины мира, распространяя свой живительный свет музыки нуждающимся. А вот танцор Огонёк за это время очень сильно поменялся. Из жалкой горящей ваты он вырос в статный Огонь, прямо сейчас горящий под древом на поляне ватных дисков, каждый из которых имел в свой середине красную кляксу и был насажен на железную иглу. Вся эта конструкция напоминала красивый цветок, из цветков собралась поляна вокруг старого, засохшего дерева. Оно когда-то было маленьким семечком, маленькой нотой, обронённой каким-то неосторожным композитором, певцом, музыкантом... Неважно. Маленькое семечко общих надежд прорубилось сквозь темноту грязи душ, ровно как и Огонёк смог стать Огнём. Но увы, не всем дано такой шанс, ведь он - один на миллион.       Рядом играет какой-то инструмент, судя по звуку - что-то клавишное. Серебряные нити с нотами на них аккуратно создают настоящую паутину вокруг этого места, сплетаясь в красивые узоры. От неё ничего не скроется, и её создатель уже знает, что на этой полянке появились гости. За деревом звучит рояль, а играет на нём какой-то человек. Концертный костюм и железно-ватный цветок, приколотый на этот самый костюм, подходят на молодого брюнета как влитые. А Огонь просто наслаждается паутиной из нотных станов и колыхается в такт мелодии. — Ты же понимаешь, что не сможешь спасти всех? - внезапно бросает Огню игрок на пианино, не прекращая свою игру. Огонь сморщился от этого неожиданного диссонанса в столь прекрасной мелодии. Но он не может упрекать создателя в пути развития своего творения, пускай там и появится столь мерзкое недоразумение. — Знаю. Но я должен к этому стремиться. Чудесный Хор уже не остановить. Остаётся лишь плыть по течению. - Огонь не издаёт звуков голоса. Лишь тихий шорох ватного огня, который игрок, на удивление, понимает. Этот голос не подходит для пения в Хоре, а потому остаётся лишь танцевать. — Как знаешь, Танцор. Даже если и так, что будешь делать после? - продолжил допытывать Игрок, перелистывая страницу с нотами. — Не думаю, что у меня получится довести дело до конца. Придут другие. А мне... Мне плевать на то, что с другими. Главное, чтобы меня в тот момент в живых уже не было. — Жестоко.

Так и продолжили сидеть Огонь и Игрок в паутине нотного стана, аккуратно оплетающей поляну железных ватников. И лишь дерево не поддавалось оплетению, каждый раз нити просто сгорали при прикосновении, вызывая диссонанс и расстройства в музыке, а вместе с этим и хмурость на лице Игрока. А Огонь просто сидит и наслаждается, пока не его очередь танцевать во имя Хора и света.