Выдумки

Сон – это тоже Смерть.

      

Сон – это репетиция Смерти.

      Что нам даёт эта фраза? У нас есть Смерть, Сон и Жизнь. Смерть – удаление из реальности. Сон – репетиция удаления из реальности, что относится только к тому, кто удалился. Жизнь – это действия, насыщенные эмоциями. Когда мы репетируем, мы видим отрывки действий, наполненных эмоциями. Получается, мы видим Жизнь. И когда мы бодрствуем, то мы тоже видим Жизнь. И тогда получается, что Смерть – это переход от одной реальности Жизни к другой реальности Жизни, а Сон – подготовка к этому переходу, как подготовка космонавтов к полёту в космос. Интересный расклад.

Жизнь на две Жизни – это слежка за монитором позади и монитором спереди одновременно. Попытаешься успеть везде – не углядишь нигде, а только потратишь время и навредишь самому себе.

      Лунная ночь первой половины первого месяца Весны. Бескрайние поля, мокрые от не до конца растаявшего белого снега, под светом с неба блестели, напоминая осыпанную блёстками зелёную бумагу, которую маленький ребёнок измазал белой краской. Или же архипелаг из зелёных и белых цветов, травянистые островки совсем малы на фоне бледного моря, но попадаются и большие, где можно измазаться в грязи или же поискать ранние цветочки. Редкие деревья, ещё не облепленные зелёными хлопьями листьев, одиноко стояли в этом архипелаге, перекидываясь нечастыми фразочками, что переносил холодный ветер, исполняя роль посыльного в этой захолустной глуши. Море Спокойствия.       Тишину прервали медленные хлюпы босых ног о грязь и скрежет о замёрзший лёд, царапающий нежную бледную кожу. Околевшие ноги, не жалея себя, отчаянно несли высокую фигуру в лёгком чёрном плаще через Море, капюшон нагло скрывал все черты лица бегущего существа, лишь попытки набрать ледяного воздуха и в без того продрогшие лёгкие отдавались хрипом мокроты в горле, кашлем и тяжёлым дыханием, которое сбилось ещё на половине пути. Рука в свободном чёрном рукаве прижимает к груди странную потрёпанную книгу с давно исчезнувшими буквами, что когда-то красовались на обложке. Остались лишь остатки завитушек, нарисованных померкшей золотой краской, да и обложку не пощадило время, стерев всё.       Вдруг, бегущий поскальзывается на сырой траве и падает голыми коленками прямо на ледяной островок, обдирая их до болезненной красоты и сдавленного шипения. Назойливый ветер-вредина задул своим холодом прямо под плащ, сняв с головы капюшон и обнажив внутренний костюм. Белое платье, больше напоминающее накинутую на себя простыню. Вот только какое-то странное. Длинные рукава как будто окунули в бочку хорошей чёрной краски, причём очень быстросохнущей и хорошо впитывающейся, раз чёрный вгрызается в белый своеобразными, острыми, длинными корнями, медленно пожирая его, как хищник свою добычу. Область груди напоминала дыру, небрежно зашитую куском белого пиджака, на месте шва что-то тёмно-красное, смутно напоминающее ветру кровь. От мерзкого запаха он чихнул ей прямо в лицо, развеивая не менее странную причёску. Золотые локоны небрежно обрезаны, растрёпаны и блестят не то от жира, не то от серых блёсток. Корни волос на макушке становятся чистым белым заместо золотого жёлтого, от них идёт странный холод, страшнее минусовых температур ночи. Девчонка задрала голову к верху, смотря отчаявшимися глазками, полными горючих слёз, прямо на Луну. - О Луна, Всевидящее Око неба, бдящее за порядком на землях смертных, за что ты послала мне эти страдания, за что?! - взмолилась звонким голосом девушка, плача почти полностью белыми глазами. - Эти странные сны, эту болезнь, чем я провинилась перед твоим Светом?.. Кому мне взмолиться, кроме как тебе одной, дабы получить искупление своих грехов?       В её голове прозвучал её собственный голос, искажённый прекрасным и искусным влиянием Лунного света. Ведь если дать человеку удочку-способ, а не рыбу-избавление, то какой же от него прок, пускай это всего лишь жалкая иллюзия?

Мне. Мне. И мне одной.

      Этот голос... Этот божественный голос, которым одарили её, жалкое существо, заражённое странной чумой, о Луна, как же вы снисходительны, как же вы чисты... Это чудесное эхо пронеслось по её голове так же быстро, как и отступили боль и помутнения в голове, вызванные этой странной чумой. Такое выздоровление от одного только мимолётного взгляда Луны - не доказательство ли её абсолютной силы? - О Луна, затмевающая своим диском небесный свод в ночи... Вы так снисходительны и добры, я не знаю, чем я могу вас отблагодарить... Я собрала здесь всё, что видела в своих ночных снах, заражённых этой чумой! Прошу вас, взгляните на творения Эгиды Снов, пожалуйста! Я понимаю, что они искажены чумой, но это то немногое, что я могу вам предложить взамен... - просительница судорожно взяла свою книгу и развернула, выставляя на лунный свет. Она специально выбрала самый странный и самый интересный отрывок из всех.       И снова в её разуме пронёсся искажённый, но такой притягательный голос Луны. Но теперь он был яснее, отчётливее. Это уже был не еле уловимый мимолётный взгляд, а некая слабая заинтересованность. Тонкая нить, которая при неловком или неправильном действии может оборваться.

Покажи. Покажи. Покажи всё. До единого.

      Этому чувству замеченности, уделённого внимания именно тебе и никому другому, пускай и выброшенного непосильным трудом, не было конца. Ведь как это - быть выбранным и замеченным твоим кумиром, обменяться с ним мимолётными взглядами, поговорить по душам?       И девушка показала. Она начала тихо записи. Девушка в тёмном костюме, в руках такого же цвета зонт. Скверный характер, но не до абсурдности. Относительно справедлива, хоть и строга. Холодна, умна, но в то же время импульсивна. Жестокость в избытке. Вот что она увидела в своих снах.       Только девушка хотела произнести ещё слово, как её за грубо схватили за шиворот и откинули в сторону от книжки, причём довольно-таки сильно, разодранные колени дали о себе знать. Просительница кое-как поднялась на колени и сквозь слабость посмотрела на злоумышленника, на лице её воцарился страх. Это была она. Та дамочка, с картинки. Тёмный наряд с иголочки, в руках чёрный зонт, закрывающий её от лунного света, два горящих красным глаза и гримаса отвращения. - Ай-яй-яй, что я здесь вижу... Наивную глупышку, которую так легко обмануть... Ха-а-а, я бы могла легко с тобой поиграть ещё немного, но мне это надоело. Думаю, ты знаешь, зачем я сюда пришла, верно? - произнесла незнакомка близнец, доставая из зонта блестящий на свету кинжал.       Девица начала медленно отползать, но слабость в груди заиграла по её нервам с новой силой, отдавая в голову звоном и песнопениями. Злоумышленница только ухмыльнулась и начала медленно к ней идти, хлюпая каблуками по грязи и снегу. - Ты когда-нибудь слышала об одном интересном свойстве снов? Их отсутствие означает смерть всех твоих версий из параллельных миров. Думаю, ты давно уже догадалась. А потому медлить не буду...       Кинжал сверкнул в ночи, бездыханное тело упало на грязь. Незнакомка-близнец медленно покачала головой и с облегчением убрала кинжал обратно, медленно разворачиваясь и уходя в даль. Сделав приличное количество шагов, она обернулась и произнесла пару слов на прощание. - Я убиваю двух зайцев одним ударом. Я облегчаю твои страдания. Я решаю свои проблемы. Ничего лично, Изо. Но Эни не любит, когда у неё есть проблемы.

***

- Глупцы. - единственное, что произнесла лежащая в кровати чёрноволосая девушка. На прикроватной тумбочке стоит прозрачная баночка с красными таблетками. Полупустая. Страшное видение разбудило её ранним утром, и теперь она точно не уснёт. Ну, ей же лучше.