Вкус ментола на границе миров

Слухи в «Аэтернии» расползались быстрее, чем магический пожар. История о том, как Пенелопа — сама непоколебимость и мощь — увела из библиотеки какую-то оборванную, незнакомую девушку с горящими красным глазами, обрастала самыми невероятными подробностями. Первые дни Аду почти не видели. Она была призраком, тенью за спиной Пенелопы. Те редкие моменты, когда она появлялась в столовой (всегда в отдаленном углу, всегда под бдительным взглядом Пенелопы), вызывали шквал перешептываний. — Смотри, это она, — шипела белокурая аристократка из клана Винтерхов, ковыряя вилкой в экзотическом фрукте. — Та самая аномалия. — Слышала, она из какого-то варварского мира. Говорят, она умеется драться, как уличная бандитка. — Пенелопа держит ее как диковинного зверька. Вы видели ее глаза? Они горят. Это не метафора. Однажды это любопытство перешло все границы. Группа старшекурсников, подстрекаемая заносчивым сыном члена Магического Совета, решила проверить «зверька» на прочность. Они подкараулили Аду, когда та, по старой привычке, пробиралась по наименее людному коридору в сад, чтобы подышать воздухом в одиночестве. — Ну, привет, призрак, — один из них, коренастый парень с вызывающей улыбкой, преградил ей дорогу. — Куда это ты так спешишь? Пенелопа не купила тебе поводок подлиннее? Ада остановилась, не поднимая глаз. Ее руки медленно сжались в кулаки. — Отойди. — А что будет, если нет? — вступил другой. — Вызовишь свою хозяйку? Или у тебя и коготки есть? Один из них, самый глупый, решил продемонстрировать свою власть. Он щелкнул пальцами, и слабый, но неприятный магический щипок ударил Аду по плечу — стандартная детская пакость, чтобы унизить. Это было прикосновение. Магическое, но прикосновение. Ада вздрогнула. Не так сильно, как в тот раз с Пенелопой, но ее глаза мгновенно вспыхнули алым. Она не кричала. Не рычала. Она просто подняла на них взгляд, и в ее черных, теперь пылающих глазах было столько первобытной, немой ярости, что у всех троих перехватило дыхание. Воздух вокруг нее затрепетал. Не так мощно, как тогда в апартаментах, но достаточно, чтобы пламя в факелах на стенах погасло и снова зажглось, а по камням пола пробежала мелкая дрожь. — Я сказала, отойди, — ее голос был тихим, сиплым и абсолютно бесстрастным. Он звучал куда страшнее любого крика. В этот момент из тени в конце коридора появилась Пенелопа. Она не спешила. Она просто вышла и остановилась, скрестив руки на груди, наблюдая. Старшекурсники побледнели. Увидеть саму Пенелопу было страшнее, чем столкнуться с красноглазой дикаркой. — Кажется, вы нашли себе новое развлечение, джентльмены, — ее голос прозвучал мягко, но каждый слог был отточен, как лезвие. — К сожалению, вы играете с моей собственностью. Без моего разрешения. Сын члена Совета попытался сохранить лицо. — Пенелопа, мы просто... хотели познакомиться с твоим новым... питомцем. — Знакомство не состоялось, — парировала она. Ее взгляд скользнул по Аде, оценивая ее состояние, и затем вернулся к парням. — И не состоится. Если я еще раз увижу, что кто-то из вас подходит к ней ближе, чем на десять шагов, или осмеливается направлять в ее сторону даже самую слабую искру магии, я лично позабочусь о том, чтобы ваши магические каналы настолько засорились теоретическими трактатами, что вы не сможете зажечь даже эту свечу до конца своих дней. Ясна? Они молча кивнули, не в силах выдержать ее взгляд. — А теперь исчезните. Они исчезли так быстро, что, казалось, воспользовались той самой мифической телепортацией. Коридор опустел. Пенелопа медленно подошла к Аде, все еще соблюдая дистанцию. Алый свет в ее глазах поутих, но дыхание было сбившимся. — Ты могла справиться сама? — спросила Пенелопа будто бы сама себя. Ада, все еще напряженная, кивнула. — Да. — Знаю, — Пенелопа повернулась, чтобы уйти, но бросила через плечо: — Но в следующий раз, не жди. Покажи им, почему со мной лучше не играть. Покажи им, что ты не питомец. Покажи им свой красный свет. С этого дня восприятие Ады снова изменилось. Она была не просто питомцем Пенелопы. Она была ее Проектом. Ее Тайным Оружием. Девушкой, на которую Пенелопа возложила свою репутацию и которую она защищала с таким ледяным фанатизмом. И теперь, когда Ада шла по коридорам, люди не просто расступались. Они отскакивали. Страх смешался с уважением, пусть и вынужденным. Они видели в ней отражение воли Пенелопы — опасной, непредсказуемой и абсолютно бесстрастной. И это было, пожалуй, самой мощной защитой, которую Пенелопа могла ей предоставить. Она превратила ее из жертвы обстоятельств в загадочную, грозную фигуру, чье молчание было красноречивее любых угроз.

***

Прошло несколько недель после инцидента в коридоре. Ада постепенно превращалась из призрака в постоянную, пусть и загадочную, деталь пейзажа Академии. Она больше не пряталась в апартаментах, а занимала свой обычный стол в дальнем углу библиотеки, окруженная грудой книг. Пенелопа, по иронии судьбы, теперь часто находилась рядом — она якобы работала со своими собственными материалами, но на самом деле продолжала наблюдать. Однажды, когда Ада с яростным упорством пыталась заставить магический кристалл парить над ладонью (кристалл вместо этого подпрыгивал, как раскаленный уголь), к их столу подошел молодой человек с робкой улыбкой. Это был Лео, один из тех, кто относился к лагерю «Болезненного Любопытства». — Простите за вторжение, — он обратился к Пенелопе, но взгляд его скользнул по Аде. — Я просто... мы с группой работаем над проектом по стабилизации магических полей. И мы слышали, что мисс Ада... что у нее уникальный подход к энергии. Мы хотели бы пригласить ее к обсуждению. Ада замерла, не поднимая глаз. Ее пальцы сомкнулись вокруг прыгающего кристалла, и он на мгновение застыл в воздухе. Пенелопа медленно отложила перо, которым делала пометки на пергаменте. — Мисс Ада в настоящее время занята своими... исследованиями, — сказала она, и ее голос был ровным, но в нем слышался легкий хруст льда. — И ее «уникальный подход» не является предметом для групповых обсуждений. Лео покраснел. — О, конечно! Я просто подумал... может, это было бы взаимовыгодно. Она могла бы... — Она никому ничего не должна, — Пенелопа перебила его, и ее зеленые глаза сузились. — Ваше любопытство похвально, но направьте его в более продуктивное русло. Например, на доработку вашего провального заклинания светящихся сфер. На последнем семинаре они погасли через три секунды. Лео побледнел, как полотно, пробормотал извинения и ретировался. Ада молча смотрела на застывший кристалл. Впервые кто-то, кроме Пенелопы, обратился к ней по имени. Пусть и с приставкой «мисс». И этот кто-то видел в ней не монстра и не питомца, а потенциального коллегу. — Зачем ты это сделала? — тихо спросила она, не глядя на Пенелопу. — Спасла тебя от скучного времяпрепровождения с посредственностями? — Пенелопа взяла свою чашку. — Не благодари. — Ты оттолкнула его. Он был... добр. — Доброта в этих стенах — признак слабости. А слабых здесь пожирают. Ты уже видела, что происходит с теми, кто вызывает интерес. Хочешь стать их новым развлечением? — Пенелопа выдержала паузу. — Он не видит в тебе человека, Ада. Он видит диковинку. Экзотический артефакт, который можно изучить и, возможно, использовать. — А ты? — Ада наконец подняла на нее взгляд. — Ты что видишь? Пенелопа встретила ее взгляд без колебаний. — Я вижу инвестицию. Я вложила в тебя свое время, свою репутацию и покой своих апартаментов. И я намерена получить ответ. Пока что твои успехи в контроле над выбросами составляют примерно 17%. Это недостаточно. Ада сжала губы. Она ненавидела, когда Пенелопа сводила все к процентам и расчетам. Но в этот раз ее пронзила другая мысль. Пенелопа, сама того не желая, только что защитила ее. Не от физической угрозы, а от чего-то более коварного — от ложной надежды на нормальность. В ту ночь Ада не могла уснуть. Она сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на луну. В памяти всплывали обрывки прошлого. Каэл, который всегда был для нее якорем. Матвей с его простой, искренней улыбкой. Ее названная семья, которая приняла ее, не пытаясь разобрать на части. И теперь Пенелопа. Холодная, расчетливая, невыносимая. Но она была... постоянной. Как скала, о которой сама Ада и сказала. И в этом мире, где все было зыбко, эта скала, хоть и острая и неудобная, была тем, за что можно было держаться. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она сосредоточилась не на страхе, не на боли, а на этом чувстве — на тяжелом, неумолимом присутствии Пенелопы. На звуке ее шагов, на запахе ментола и кофе, на колючем, как иглы, внимании. Впервые за долгое время она не боялась предстоящего выброса. Она почти ждала его, как вызов. Чтобы проверить свою новую гипотезу. Чтобы доказать себе — и ей — что 17% — это только начало. А в это время в своей спальне Пенелопа, отложив последний отчет, смотрела на стену, за которой находилась Ада. Она думала не о процентах и не об инвестициях. Она думала о том, как сегодня утром Ада, сама того не зная, повторила одно из сложных старых, забытых заклинаний стабилизации — то, что не преподавали в Академии уже сотни лет. Оно было в одной из книг, которые Пенелопа ей оставила. «Кто ты?» — беззвучно спросила она пустоту. И впервые за долгие годы у нее не было готового ответа.