Глава 2. Круги на воде
27 февраля 2026 г., 23:24
Линейный крейсер «Норад III»,
флагман Вооружённых сил Доминиона.
Орбита Корхала, 03:17 по бортовому времени
Генерал Эдмунд Дьюк собирался проспать семь часов − на полтора больше обычного. Это было роскошью, которую он позволял себе раз в неделю, когда оперативная обстановка не требовала его присутствия на мостике, а виски в каюте заканчивался раньше, чем он успевал начать третий стакан.
Виски был корхальский − мутная дрянь, которую местные гнали из модифицированного ячменя и продавали по цене контрабандного бурбона. Дьюк пил его не из любви к вкусу, а из принципа: он служил Доминиону, он летал на доминионском флагмане, он пил доминионское пойло. Конфедерация, которой он отдал тридцать лет жизни, сдохла. Ностальгировать по ней – значило признать, что всё это было зря. Дьюк этого не признавал.
Стук в дверь каюты выдернул старого ветерана из полудрёмы. Дьюк сел на койке прежде, чем открыл глаза.
− Генерал! – Голос его адъютанта, лейтенанта Рэнсома, звучал чётко и ровно, но Дьюк прослужил достаточно долго, чтобы уловить в нём едва сдерживаемое напряжение и страх. − Код «Красный рассвет». Вас ждут в оперативном центре.
«Красный рассвет» − несанкционированное проникновение крупных сил в пространство Доминиона. С момента основания Доминиона «Красный рассвет» объявляли дважды. Первый раз, когда после падения Конфедерации Доминион «по наследству» принял на себя бремя войны с зергами. Второй – когда флот протосов пришёл выжигать терранские миры.
Тогда были потеряны Тарсонис, Антига Прайм, Мар Сара, Чау Сара и ещё десяток миров и колоний рангом поменьше. И вот – спустя всего три года – новое вторжение.
Он натянул брюки, сунул ноги в ботинки, накинул форменную куртку на голое тело − пуговицы застёгивал на ходу, в коридоре − и через сорок секунд после стука стоял в лифте, идущем на командную палубу «Норад III».
Линейный крейсер класса «Бегемот» − старый конь конфедеративных конюшен, переживший три войны и два переименования. Дьюк знал этот корабль лучше, чем собственный дом, которого у него, впрочем, никогда не было. «Норад II», его предыдущий флагман, погиб в бою с Роем над Антига Прайм. «Норад III» был другим кораблём, но Дьюк отказался его переименовывать. Корабли не умирают − они перерождаются. Это было суеверие, недостойное генерала, но он верил в него безоговорочно и плевать хотел, что по этому поводу думают другие.
Оперативный центр занимал всю носовую секцию командной палубы − полукруг консолей, экранов и тактических голограмм, в который набилось человек двадцать. Слишком много для трёх часов ночи. Дьюк отметил это раньше, чем прочитал хоть одну строчку на экранах.
− Доклад, − сказал он негромко. Он никогда не повышал голос на мостике – авторитет легендарного героя Конфедерации, успевшего за свою долгую жизнь провести не одну межпланетную кампанию против пиратов, повстанцев, зергов и даже протосов, признавали все.
Капитан-коммандер Алиса Чжао, начальник оперативного отдела, оторвалась от главного тактического дисплея. Невысокая, жёсткая, с лицом человека, который обычно спит ещё меньше, чем Дьюк.
− Генерал, сорок минут назад дозорная станция «Гамма-7» на внешнем периметре зафиксировала множественные гравитационные аномалии на границе сектора. Квантовые возмущения − характерные для массового выхода из варп-прыжка. − Она коснулась экрана. – Ещё спустя пару минут станция слежения засекла множественный тепловой след, характерный для маневровых двигателей. На тактическом дисплее загорелись красные точки.
− Девятнадцать, − быстро подсчитал он.
− Девятнадцать, − подтвердила Чжао. − Крупные объекты. Массогабаритные характеристики каждого − в диапазоне наших тяжёлых кораблей: примерно 550-560 метров в длину и 80-90 в ширину. Но ни один не соответствует известным сигнатурам.
Девятнадцать. Дьюк покатал цифру в голове. Весь флот Доминиона − двадцать шесть боеспособных батлкрузеров. Четырнадцать старых «Бегемотов», унаследованных от Конфедерации и залатанных до того состояния, которое верфи оптимистично называли «ограниченной боеготовностью». Десять новых «Минотавров», только что сошедших со стапелей Корхала и Дайлара − ещё не обкатанных, с сырыми экипажами. Два «Геркулеса» − промежуточный класс, который не устраивал никого, кроме бухгалтеров. И «Норад III» − его флагман, старый «Бегемот», единственный корабль, которому он доверял.
Сборная солянка из двадцати шести боевых крейсеров Доминиона против флота вторжения из двух десятков неизвестных кораблей, каждый из которых имел в длину полкилометра, − не то соотношение сил, при котором генерал спокойно допивает виски и ложится досыпать.
− Расстояние до наших систем?
− Семнадцать часов лёту «своим ходом» до ближайшей колонии. Или один варп-прыжок.
− Они двигаются?
− Нет. Стоят на месте и перегруппировываются. Предположительно строятся в походный ордер.
Дьюк подошёл к дисплею. Девятнадцать красных точек на чёрном фоне, у самого края доминионского пространства. Неподвижные. Как камни, брошенные в воду. Круги от них − вот что имело значение.
* * * * * * * * *
Штабной аналитик − майор Тревис, поднятый по тревоге одновременно с Дьюком, сидел с чашкой кофе в руках и последовательно перебирал варианты, которые приходили ему на ум. Дьюк слушал, стоя у дисплея и скрестив руки на груди. − Первая гипотеза: Умоджанский Протекторат. Независимое межзвёздное государство, включающее в себя семь миров: Умоджу – столицу и главный мир, планеты Эней, Икар IV, Джарбан Минор, Фаэтон, луну ван Остена и планетоид XT39323. Умоджа была технологически развитым государством, процветающим за счет сильной науки, медицины и успехов в робототехнике. Их спецназ – Теневые стражи – были сильны в электронной разведке, но Протекторат никогда не претендовал на господство в космосе. − Статус Умоджанского флота? − спросил Дьюк. − Без изменений, генерал. Семь крейсеров на геостационарных орбитах, два − в патруле на границе. Все на штатных позициях по данным нашей агентуры на два часа назад. − Они могли скрытно построить двадцать кораблей? Тревис покачал головой. − Мы мониторим их верфи. Мощности Умоджи − три-четыре крейсера в год, и это с полной загрузкой. Двадцать − это минимум пятилетняя программа. Мы бы заметили. − Вычёркивай. Дальше. − Вторая гипотеза: Кел-Морианский Комбинат. Дьюк даже не стал ждать анализа и сходу отмёл эту версию. − Кел-Морианский Комбинат – это горнодобывающая олигархия. Они строят тяжеловооружённых мехов и содержат ЧВК. Они не строят флоты. Двадцать тяжёлых кораблей? – Однозначно нет. Посчитай, сколько стоит один батлкрузер. Потом умножь на двадцать. Потом оцени во сколько бы им обошлось развёртывание орбитальных верфей, подготовка рабочих и командных кадров. Да они бы удавились затевать такое строительство. Дальше. − Третья гипотеза: ранее неизвестная нам фракция протоссов-отступников. Пауза. Это уже было серьёзнее. Протосы строили корабли, которые заставляли терранских адмиралов чувствовать себя капитанами рыбацких лодок. Их носители выпускали рой автономных истребителей, а сами оставались в тылу под прикрытием мощных энергошитов и лёгкой эскадры корсаров или скаутов. − Тепловые сигнатуры? − спросил Дьюк. Чжао вывела на экран спектрограмму. − Не протосские. У протоссов − кристаллические двигатели, которые дают характерный голубой спектр на засветке. Здесь − стандартная термоядерная тяга. Горячая, грязная, с металлическим следом в выхлопе. − Как у наших, − заметил кто-то из аналитиков. − Как у наших, − согласилась Чжао. − Но это не наши. Частотная модуляция двигателей отличается. Другая конструкция. Другие реакторы. Дьюк молча смотрел на спектрограмму. Он не был инженером, но за свои пятьдесят три года научился читать сигнатуры как текст. Чжао была права: это были не протоссы. И не умоджане. И не пираты. − Четвёртая гипотеза: неизвестная раса. Тревис произнёс это осторожно, как человек, который кладёт на стол гранату и не уверен, что чека на месте. − Ксеносы? − Дьюк поднял бровь. − Мы знаем протоссов. Мы знаем зергов. Кто сказал, что это все? Космос большой, генерал. За четыреста лет мы исследовали ничтожную часть Галактики. − У них термоядерные двигатели. Металлические корпуса. Технологический профиль − гуманоидный. − Чжао покачала головой. − Если это ксеносы, они строят корабли точно так же, как и мы. Возможно, но маловероятно. Тревис замолчал. Стандартные гипотезы кончились. Два десятка красных точек продолжали мерцать на краю карты, безмолвные и необъяснимые. Дьюк ждал. Он знал, что в его штабе собраны достаточно компетентные люди, которые не побоятся высказать вслух то, что думают, как бы безумно это не звучало на первый взгляд. − Ну? − рыкнул он. − У кого-нибудь ещё есть версии!?* * * * * * * * *
Лейтенант − молодой, которого Дьюк не помнил по имени, из аналитического отдела, с нашивками выпускника Военной академии Стиллинга − поднял руку. Не с уверенностью человека, который знает. С решимостью человека, который понимает, что если не скажет он − не скажет никто. − Генерал. Есть ещё одна гипотеза. Но она вам не понравится. − Говори. − Керриган. Тишина в оперативном центре стала физической. Как будто кто-то выкачал из помещения не воздух, а звук. − Объясни, − сказал Дьюк. Голос был тихий. Опасно тихий. Лейтенант сглотнул, но не отступил. − Королева Клинков контролирует Рой. Зерги доминируют на поверхности и под землей. Но в космосе у Роя нет ничего, что можно назвать боевым флотом. Левиафаны − это по сути межзвёздная электричка с огромным запасом брони и живучести, а муталиски − истребители ближнего радиуса, которым нужно сопротивление среды, чтобы летать. У зергов нет ни одного вида, способного перехватить «Бегемот» или выдержать залп «Ямато» в открытом бою вне атмосферы планет. − Это известно, − нетерпеливо бросил Дьюк. − К чему ты ведёшь? − Керриган − бывший призрак. Бывший человек. Она думает как человек. Она знает наши слабости − и свои. Отсутствие космического флота − её главная уязвимость. Каждая её наземная победа оборачивается поражением, если мы контролируем орбиту. Флот боевых крейсеров с «Ямато» и тактическими ядерными боеголовками способен эффективно выжигать зерговские ульи с расстояния, на котором муталиски − пятна на радаре. Лейтенант вывел на вспомогательный экран карту. − Рой контролирует минимум восемь бывших миров Конфедерации. Некоторые − промышленные. Тарсонис − был столицей, с полным набором орбитальных верфей. Да, они разрушены. Но не все. − И? − У Керриган есть инфестированные. Заражённые люди, сохранившие навыки. Инженеры, рабочие, техники. Они подчиняются ей абсолютно − никаких профсоюзов, никаких забастовок, никаких выходных. Дьюка передёрнуло. – Шутка вышла неудачной. Если она восстановила хотя бы часть верфей Тарсониса – продолжил лейтенант, − и поставила зараженных к станкам − за два года она могла собрать флот. Не наших стандартов, может быть. Но летающий. Стреляющий. Двадцать единиц − реалистичная цифра для двух лет скрытой работы на захваченных мощностях. Дьюк смотрел на карту. Тарсонис. Мар Сара. Чау Сара. Мир за миром, проглощённые Роем, покрытые крипом, превращённые в инкубаторы для личинок. Но под крипом − фундаменты заводов, стапели верфей, ангары, набитые оборудованием, которое не успели эвакуировать. Конфедерация была промышленным монстром. Зерги сожрали монстра − но не его скелет. Думает как человек. Вот что было хуже всего. Зерги сами по себе − стихийное бедствие, а не регулярная армия. Зерги под управлением разума, который учился в Академии Призраков, знал терранскую тактику изнутри и ненавидел терранов так, как может ненавидеть только тот, кто когда-то был одним из них − это было на порядок страшнее. − Состав сигнатур, − Дьюк повернулся к Чжао. − Они однородные? Чжао сверилась с данными. − Нет. Минимум три разных класса по массе. Крупные − предположительно аналоги тяжёлых крейсеров. Средние − эсминцы или фрегаты. Мелкие − транспорт или разведка. − Три класса, − повторил Дьюк. − Не один тип и не десяток разномастных лоханок. Кто бы это ни строил – кажется, у него была судостроительная программа. Он повернулся к тактическому дисплею. Девятнадцать точек. Неподвижных. Молчащих. − Предварительные оценки по энергоёмкости? Чжао сверилась с планшетом и назвала цифру. Дьюк не был физиком, но он знал, что такую мощность выдают термоядерные силовые установки его «Норада III» во время разгона. – Они сопоставимы с нашими линейными крейсерами, − подтвердила Чжао. − Плюс-минус. Дьюк промолчал. Десять секунд. Двадцать. Оперативный центр ждал. Он не верил в теорию лейтенанта. Хотя и не отметал её полностью. Керриган была умна, жестока и терпелива − но строить батлкрузеры из захваченного хлама, силами заражённых рабочих? Это требовало не просто ума. Это требовало промышленной инфраструктуры, логистики, и самое главное − времени. Два года − мало. Три-пять лет − может быть. Но «может быть», когда речь заходила о Королеве Клинков, стояло в одном ряду с «невозможно» и «почти наверняка». Впрочем, вера − не инструмент генерала. Инструмент генерала − реакция на худший сценарий. А худший сценарий был простым: Керриган решила проблему космического флота. И если это правда − всё, что стояло между ней и Корхалом, это двадцать шесть кораблей, половина из которых пережила больше ремонтов, чем боёв.* * * * * * * * *
− Чжао. − Генерал? − Вводи директиву «Молот». Весь флот − боевая готовность номер один. Все корабли на орбите Корхала и Дайлара − немедленный сбор. Точка рандеву − система Кассандра, это на полпути к нашим гостям. Экипажи, которые в увольнительных − четыре часа на возврат. Кто не успеет – не ждать, лететь без них. Чжао не переспрашивала. Директива «Молот» подразумевала полную мобилизацию флота Доминиона. − Состав ударной группы? Дьюк быстро перебирал варианты, мысленно двигая корабли, словно фигуры на шахматной доске. − «Норад III» − флагман. «Ноябрьская заря», «Император», «Немезида», «Молот Правосудия» − ядро. Это пять «Бегемотов» с полными экипажами. «Минотавры» − сколько готовы к бою? − Шесть из десяти, генерал. Остальные четыре − на разных стадиях ходовых испытаний. − Шесть достаточно. «Геркулесы» − оба. Итого тринадцать тяжёлых. Остальные − в резерве у Корхала. Я не оголю столицу полностью. − Тринадцать против двадцати, − тихо заметил Тревис. − Тринадцать линейных крейсеров Доминиона, − поправил Дьюк, − против двух десятков непонятно чего. Я видел, как один «Бегемот» тараном разнёс протосский кэрриер. Мне хватит этого флота для победы. Это была бравада, и Дьюк знал, что Тревис и Чжао это тоже понимают. Но хорошая бравада − тоже инструмент влияния в руках умелого полководца. Люди, которые видят, что генерал полон решимости, меньше страшатся неизвестности и лучше воюют. Простая арифметика, которую он выучил ещё в Конфедерации, − до того, как Конфедерация сдохла под зерговскими клешнями, и бравада не помогла. Он отогнал горькую мысль. − Рэнсом. Канал связи с Корхалом. Императору − лично. Приоритет «Чёрный». Адъютант кивнул и вышел. «Чёрный» приоритет означал, что сообщение поднимет Менгска из постели, из ванны, из объятий любовницы − откуда угодно. Дьюк не любил Менгска. Он служил ему − но не любил. Менгск был политиком. Хуже − революционером, ставшим политиком. Ещё хуже − революционером, который предал собственных людей ради победы. Дьюк знал это. Дьюк помнил Тарсонис. Дьюк помнил, как Менгск отключил генератор пси-эмиттера, зная, что тысячи его солдат остаются на планете, где через час будет десять миллиардов зергов. Но Дьюк служил. Потому что служба − единственное, что оставалось у человека, потерявшего страну. Конфедерация была плохим государством. Но это было его государство. Доминион − государство Менгска. Дьюк был в нём наёмником, которому платили генеральскими звёздами и правом командовать флагманским кораблём. Он стоял перед тактическим дисплеем, и девятнадцать красных точек смотрели на него. − Генерал, − Чжао подошла ближе. Тише. − Если это Керриган − мы идём в ловушку. − Если это Керриган – это может быть ловушкой при любом нашем решении. Она выбрала точку на границе. Не в глубине, не у Корхала − на границе. И она хочет, чтобы мы пришли. Или хочет, чтобы мы испугались и не пришли. Второе − хуже. − Почему? − Потому что генерал, который боится неизвестного флота, − не генерал. А флот, который не выходит навстречу угрозе, − не флот. Чжао не ответила. Она знала Дьюка достаточно долго, чтобы понимать: это не храбрость и не тупость. Это − доктрина. Эдмунд Дьюк верил в одну вещь на свете: тяжёлые корабли решают всё. Кто контролирует орбиту − контролирует планету. Кто контролирует планеты – выигрывает войну. Батлкрузер − абсолютный аргумент. Всё остальное − сопутствующие. И если кто-то привёл два десятка тяжёлых кораблей к границе Доминиона − единственный ответ, который Дьюк признавал, − выйти навстречу с собственными. − Флот выходит через шесть часов, − сказал он. − Прибытие в систему Кассандра − через двенадцать. Оттуда − один прыжок до гостей. Я хочу, чтобы разведка дала мне полную картинку к моменту выхода из варпа: результаты сканирования на всех диапазонах, расшифрованные перехваты связи, анализ видимого вооружения. Всё, что можно снять, прослушать или отсканировать на расстоянии должно быть сделано. Он помолчал. Потом добавил − тише, но так, чтобы слышали все: − И подготовьте пушки «Ямато» к стрельбе на всех кораблях. На всякий случай. Дьюк развернулся и пошёл к выходу. В дверях остановился. − Лейтенант. Молодой аналитик, автор «безумной» теории, выпрямился. − Как фамилия? − Конвей, генерал. − Конвей. Хорошая работа. Паршивая теория, но логичная. − Дьюк чуть наклонил голову. − Надеюсь, ты ошибся, лейтенант. Он вышел. За его спиной оперативный центр начинал рассылать команды и приказы, поднимая по тревоге флот Доминиона. «Норад III» просыпался, гудя маршевыми двигателями и мелко подрагивая при подъёме с низкой орбиты, как сторожевой пёс, учуявший запах нарушителя. Круги расходились. Сектор Копрулу готовился встречать незваных гостей.
