Санса Болтон дочь севера

Санса не торопилась, но и медлить тоже долго нельзя, королевская процессия уже покинула Королевскую гавань, а она ещё ничего конкретного не сделала. Во дворе уже стемнело, и факелы, расставленные вдоль стены, отбрасывали на снег длинные золотистые тени. Робб стоял у конюшни, гладя по шее своего вороного коня, и в этом жесте было что-то привычное, успокаивающее, как будто он сам ещё не знал, что однажды ему придётся гладить не коня, а меч перед боем. Санса подошла тихо, не спеша, позволяя брату услышать себя заранее. Робб обернулся, и на его лице сразу же отразилось удивление, смешанное с лёгкой настороженностью. — Ты снова решила побыть наставницей, но теперь моя очередь?— усмехнулся он. Она улыбнулась мягко, без обиды. — Я просто… от слуг слушала, леди мать говорила с тобой о наших уроках? Робб тихо выдохнул сквозь нос, и конь фыркнул в ответ, выпуская пар в холодный воздух; только после этого он бросил на сестру короткий взгляд через плечо. Санса не отвела глаз. — Почему ты не согласился с ней? Он не спешил отвечать; пальцы на мгновение сжались в густой шерсти, потом разжались, и ладонь снова скользнула вниз по шее, словно он искал не слова, а правильное движение, которое позволит их произнести без лишнего. — Потому что это первое, что ты выбрала сама, — сказал он, наконец, не повышая голоса. Конь переступил с ноги на ногу, задевая копытом ледяную корку, и Робб чуть сместился, удерживая его ближе к стойке, привычно, не глядя. — И впервые попросила не потому, что так сказали септа или мать. Теперь он повернулся полностью, оставляя руку лежать на шее животного, как будто между ними всё ещё сохранялась связь, даже когда внимание уже было отдано другому. — Я не вижу причины отнимать у тебя это. Санса выдержала его взгляд, не сразу отвечая, и только потом чуть кивнула, принимая не столько слова, сколько то, что стояло за ними. Это было важнее любого «спасибо», потому что впервые её выбор не исправляли и не направляли — его просто признали. — Я кое-о чем думаю, довольно длительное время— медленно начала она. — И хочу, чтобы ты тоже подумал. Робб опёрся плечом о деревянный столб, скрестив руки, и в его позе было юношеское упрямство, которое так легко спутать с уверенностью. — О чём же? Санса задержала взгляд на тёмных башнях Винтерфелла, будто собиралась с мыслями. — О том, что отец вырос на Юге,— произнесла она спокойно.— В Орлином Гнезде. Среди чужих обычаев и чужой веры. Он всегда был северянином, но часть его всё равно там, на юге. Робб нахмурился. — Это ничего не меняет. — Меняет,— мягко возразила она. — Он доверяет южанам больше, чем многие из наших лордов. Он верит, что честь для них значит то же самое, что и для нас. Робб не ответил, но в его взгляде мелькнуло сомнение. — А мама? — продолжила Санса.— Наша Леди-мать урождённая Талли....с Юга. Её семья все ещё там, она не стала северянкой. Она принесла сюда свою веру, свои манеры. Мы выросли среди этого и считаем естественным. Но многим это не нравится, Роб. Робб пожал плечами. — И что в этом плохого? Санса подошла ближе, чтобы её голос звучал тише, не как упрёк, а как размышление. — Ничего плохого, если Север крепок. Но если придётся опираться только на своих, лучше, чтобы связи были глубже, чем дружба. Он внимательно посмотрел на неё. — Ты снова о браках? Она не отвела взгляда. — Мы все дети Севера. Нам нужно искать пары здесь. Робб хмыкнул, но без насмешки. — Ты хочешь женить меня? Она позволила себе лёгкую улыбку. — Я хочу, чтобы ты сам подумал, с кем Север будет стоять крепче. Имя прозвучало почти случайно, но она произнесла его осознанно: — Алис Карстарк. Робб вскинул брови. — Ты её видела всего пару раз. — Этого достаточно, чтобы понять, что она северянка до мозга костей,— спокойно ответила Санса. — Карстарки — наша кровь. Союз с ними укрепит родство, которое уже есть. И такая партия не будет поперек горла твоим будущим вассалам. Робб задумался. — Их дом горд,— сказал он. — И обидчив. — Тем важнее быть рядом, а не по разные стороны, — мягко заметила она. Он отвёл взгляд к темнеющему небу. — А если не Карстарки? Санса чуть склонила голову. — Девицы Мандерли. Любая из них. Он фыркнул. — Белая Гавань слишком близка к Югу. — Зато они богаты, верны дому Старков и умеют считать,— ответила она спокойно.— Их флот, их золото, их связи — всё это Северу не повредит, нужно напомнить им, что Белая Гавань часть севера. Робб смотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты говоришь, как лорд, а не как сестра. Она не смутилась. — Я говорю как та, кто хочет, чтобы ты никогда не оказался один. Пожалуйста, подумай об этом Робб, у Большого Джона Амбера есть дочки, у Мормонтов есть девушки на выдане—любой род на Севере будет рад породниться с семьей Гранд лордов. Молчание растянулось между ними, но не стало тяжёлым. Робб провёл ладонью по гриве коня, обдумывая услышанное. — Ты боишься южан, — сказал он наконец. — Я боюсь, что мы слишком легко им верим,— ответила она честно. Он вздохнул. — И ты думаешь, что если мы все свяжем себя с северными домами, нам будет легче? — Я думаю, — произнесла она тихо,— что когда кровь и клятвы переплетаются, людям сложнее поднять меч друг на друга. Особенно когда Зима близко. Она не добавила, что знает, как легко это всё равно происходит. Робб долго смотрел на неё, и в его взгляде медленно рождалось понимание — не полное, но достаточное, чтобы мысль начала жить в его голове самостоятельно. — Ты изменилась, Санса,— сказал он негромко. — Мы растём, — ответила она мягко. Он кивнул, но в его глазах всё ещё оставался вопрос, который он не произнёс. — Если отец заговорит о браке для тебя,— сказал он наконец, — ты тоже выберешь Север? Она задержала дыхание на долю секунды. — Да, — ответила она спокойно.— Только Север. Не волнуйся, старший брат…ты будешь первым, кому я расскажу, на кого пал мой выбор. Но… это точно не Джоффри Баратеон, мама зря надеется. Ладонь на шее коня замерла на мгновение, затем он отступил на полшага, позволяя животному спокойно переступать в стойле, и уже смотрел на сестру внимательнее, с тем живым, почти мальчишеским интересом, который возвращался к нему всякий раз, когда разговор переставал быть понятным и становился… интересным. Санса выдержала его взгляд чуть дольше, чем требовалось, и уголок её губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее тень того, что могло бы ею стать, если бы всё было проще. Робб уловил это сразу. — А ну-ка, сестрёнка, — произнёс он, и в голосе появилась лёгкость, которой не было секунду назад, — признавайся. Он скрестил руки, но не жёстко, а скорее привычно, как делал это всегда, когда собирался дразнить, не теряя при этом серьёзности до конца. — Кто у тебя на уме? Взгляд его сузился, уже не шутливо, а оценивающе, будто он действительно перебирал возможные варианты. — На кого мне начинать смотреть так, чтобы тот сразу понял, что лучше держаться подальше? Санса не ответила сразу, и это молчание только подлило масла в огонь. — Заклинаю старыми богами, — добавил он уже с явной усмешкой, но в ней слышалась и настоящая настороженность, — пусть это будет не Теон. Он фыркнул, качнув головой. — Иначе я ему… Слова он не договорил, но выражение лица сказало достаточно, и конь тихо всхрапнул, словно поддерживая хозяина. Санса опустила взгляд на мгновение, скрывая улыбку, которая всё-таки прорвалась, и только потом подняла глаза снова — спокойные, ясные, без той девичьей неловкости, которой он ожидал. — Успокойся, Робб, — сказала она мягко. — Я думаю не о том, о чём ты. — И о чём это я таком не думаю? — Робб уже не скрывал интереса, шагнул ближе, машинально стряхивая с ладони конскую шерсть. — Вообще-то я старше и… опыта у меня больше. Он сказал это с привычной уверенностью, почти ожидая, что она закатит глаза или начнёт спорить. Санса только чуть приподняла бровь. — Верю, — ответила она почти без насмешки. Она провела пальцами по краю стойла, чувствуя под ними шероховатость дерева, и продолжила уже тише, не торопясь: — Но я думаю не о том, кто мне может понравиться. Робб нахмурился, всё ещё пытаясь уловить, куда она ведёт. — А о чём тогда? Санса перевела взгляд на коня, который снова ткнулся мордой в его плечо, требуя внимания, и на секунду позволила себе задержаться на этом простом, понятном движении, прежде чем ответить: — О том, с кем тебе придётся иметь дело. Она чуть повернула голову, встречая его взгляд, и теперь уже не смягчала мысль: — Мой брак — это не только про меня. Это человек, который окажется рядом с тобой… по праву. И лучше заранее понимать, кто это будет. И с кем вам придётся быть не врозь. Санса не отвела взгляда, когда он сократил расстояние, и только конь, потянувшись к его плечу, на мгновение отвлёк внимание, словно давая ей лишнюю секунду. — Так, Санса, — сказал Робб уже без усмешки, пристально всматриваясь, — хватит хитрить. Я тебя с пелёнок знаю. Что ты задумала… и кто у тебя на уме? В его голосе не было давления, но было упрямство, от которого не уходят в сторону. Санса медленно вдохнула холодный воздух, позволяя себе не торопиться с ответом, и только потом сказала ровно, без попытки смягчить: — Я думала о нескольких вариантах. Она чуть провела пальцами по дереву, словно отмечая для себя границу, за которую уже нельзя будет вернуться к прежнему разговору. — Карстарки. Имя прозвучало спокойно, почти ожидаемо. Робб кивнул едва заметно, принимая это как нечто логичное. Это достойная партия. Кузены все трое хорошие парни, но он разумеется сразу подумал о наследнике – Харрионе. Но оказывается, сестра еще не закончила. — И Болтоны. Теперь он уже не кивнул. Санса не отвела глаз. — С заметным перевесом, лидирует наследник лорда Русе — произнесла она так же спокойно, словно речь шла не о доме, имя которого само по себе заставляло многих говорить тише. Робб смотрел на неё долго, и в этом взгляде постепенно исчезала привычная лёгкость. — Болтоны, — повторил он, и слово прозвучало уже иначе. — Да. Робб не сразу отвёл взгляд, будто проверял, не шутит ли она. — Можешь объяснить? Санса кивнула легко, словно этого и ждала, и на мгновение провела ладонью по холодному дереву, собирая слова в порядок, прежде чем отпустить их. — Могу. Она не спешила, но и не растягивала. — Это второй дом по силе на Севере. Людей у них меньше, чем у нас, но достаточно, чтобы их нельзя было игнорировать. И они это знают. Они не забыли, кем были, — продолжила она ровно. — Красные короли. Их не сломали — их подчинили. Слова прозвучали спокойно, но в них было слишком много правды, чтобы их можно было отмахнуться. — У них есть амбиции. И привычка ждать. Конь тихо всхрапнул, переступая копытом, и Робб машинально коснулся его гривы, не отрывая взгляда от сестры. — Но у Русе только один наследник, — добавила Санса. — И если этот наследник связан с нами… не словами, а родством… За твоей спиной не будет того, кто захочет проверить, насколько ты слаб. Робб медленно выдохнул. — Ты предлагаешь привязать их к нам. — Я предлагаю не оставлять их в стороне, — ответила она. Санса не отвела взгляда, когда он продолжал смотреть на неё с тем упрямым вниманием, от которого не уходят. — Давай посмотрим правде в глаза, старший брат, — сказала она негромко, и в голосе не было ни вызова, ни просьбы. Она на мгновение перевела взгляд на темнеющие башни, словно отмечая для себя то, что уже невозможно изменить. — Король Роберт не просто едет на Север. Робб нахмурился. — Он едет за отцом. И отец не откажет. Конь переступил рядом, и Робб машинально провёл ладонью по его шее, но теперь это было скорее привычкой, чем вниманием. — Значит, он уедет, — продолжила она, не повышая голоса. — А ты останешься. Она не сказала «вместо него». Не нужно было. — Как ты думаешь, — добавила она тише, — сколько наших лордов захотят посмотреть, что ты из себя представляешь… без него? Робб не ответил и этого было достаточно. Санса чуть склонила голову, как будто смягчая сказанное, хотя смысл от этого не становился легче. — Мой брак на Севере… и твоя северная невеста, — произнесла она, — это не просто семья. Это люди. Это клятвы. Это те, кто будет стоять рядом… потому что уже связан. Она встретила его взгляд спокойно. — Не один дом. Два. Санса ушла, оставив после себя не столько слова, сколько ощущение, будто в привычном порядке вещей появилась едва заметная трещина. Робб ещё долго стоял у стойла, не двигаясь, позволяя коню тереться мордой о его плечо и не сразу понимая, что рука сама по себе продолжает гладить гриву, хотя мысли уже были далеко. Разговор не отпускал. Не потому, что в нём было что-то новое — как раз наоборот. Санса всего лишь произнесла вслух то, что он и сам уже чувствовал, но до этого момента предпочитал не оформлять в слова, не доводить до ясности, за которой уже нельзя сделать вид, что ничего не меняется. Отец уедет. И он останется. Не «вместо», не «на время» — просто останется тем, на кого будут смотреть, к кому будут приходить, чьи решения будут слушать… или проверять. Робб медленно выдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, и только теперь убрал руку с шеи коня, словно вместе с этим жестом возвращаясь в реальность. Для них он ещё мальчишка. Старший сын, да. Наследник. Но всё ещё тот, кого можно направить, подтолкнуть, обойти, если знать, куда давить. Ему будут советовать. Настойчиво. Ему будут помогать. Слишком охотно. И среди этих слов придётся различать не только пользу, но и намерение. Он провёл ладонью по лицу, сгоняя усталость, которой не должно было быть в такой вечер. Санса права. Не во всём, но в главном — да. Это уже начинается. И если он не начнёт думать об этом сейчас, то очень скоро окажется в положении, где думать будет поздно. Робб снова посмотрел на тёмные башни Винтерфелла, на стены, которые всегда казались непоколебимыми, и впервые поймал себя на том, что видит в них не только дом, но и ответственность, которая ложится на него раньше, чем он рассчитывал. Готовиться. Он ещё раз провёл рукой по гриве коня, на этот раз осознанно, как будто закрепляя мысль в теле, а не только в голове. Да. Готовиться. Он поймал себя на том, что возвращается к одному из её слов — не сразу, неохотно, как к мысли, которую раньше было проще отбросить. Болтоны. Имя больше не звучало так резко, как ещё час назад. И вовсе не потому что он начал им доверять. Просто потому что он начал понимать, о чём она на самом деле говорила. Если их не привязать — они останутся в стороне. А те, кто остаётся в стороне, рано или поздно выбирают момент. Робб сжал пальцы, чувствуя под ними тёплую шерсть, и взгляд его стал жёстче. Мысль о болтоновском наследнике больше не казалась кощунственной. Она казалась… расчётливой и оттого - опасной. Все это имело смысл, если Санса действительно его выберет.