Санса Болтон дочь севера

Джон и Робб переглянулись почти одновременно. Коротко. По-волчьи. И, судя по тому, как синхронно оба поднялись из-за стола, поняли друг друга без единого слова. Домерик как раз сделал глоток темного эля, когда наследник Винтерфелла внезапно опустился на дубовую скамью рядом с ним, заставив тяжелое дерево скрипнуть. С другой стороны почти сразу устроился Джон Сноу. Очень близко. Слишком близко для случайности. От них обоих пахло мокрой шерстью плащей, оружейным маслом и заиндевевшей кожей сапог. Теон Грейджой, уловив настроение мгновенно, расплылся в хищной ухмылке, перемахнул через скамью и без приглашения подсел напротив, уперев локти в заляпанный жиром стол. — Ну что, Болтон, — весело протянул Грейджой, поигрывая пустым кубком, — рассказывай. Домерик медленно поставил свой кубок обратно на доски. Пена на эле едва колыхнулась. — О чём именно? Робб улыбнулся почти дружелюбно. Почти. В его серых глазах не было тепла. — О Долине. О жизни у Редфортов. О том, почему ты каждые несколько минут смотришь в сторону моей сестры. Теон от неожиданности подавился слюной и шумно закашлялся, едва не пролив чужой напиток. Он так и просиял от восторга: — Семеро, как я люблю Север! Домерик не дрогнул внешне, хотя внутри что-то очень неприятно дёрнулось. Заметили. Конечно, заметили. Ему казалось, что он крался взглядом незаметно, но эти двое пасли свою сестру как волки овечку. Он осторожно перевёл взгляд на Робба, сохраняя на лице вежливую маску, которой его обучили на Юге. — Я смотрел не только на вашу сестру. — Но чаще всего именно на неё, — спокойно вставил Джон Сноу. И вот от этого ровного, негромкого голоса Домерику стало куда менее уютно, чем от наглых смешков заложника Железных островов. Потому что бастард не улыбался. Вообще. Его рука легла на край стола, и пальцы были напряжены, словно он готов был в любой момент потянуться к рукояти меча. Теон развалился на скамье с видом человека, которому сейчас бесплатно показывают отличное представление на ярмарке. — А я говорил, — сообщил он Роббу, кивая на Домерика, — у вашей сестры наконец появился поклонник. Южный щеголь. — Теон, — одновременно, в один голос произнесли оба Старка. — Что? Я просто поддерживаю беседу. Робб не сводил взгляда с Домерика. Не враждебного, нет. Оценивающего. Как будто пытался понять, стоит ли этот человек чего-то большего, чем вежливый титул наследника Дредфорта, или под темным плащом скрывается лишь пустое южное воспитание. — Ты долго жил в Долине, — произнёс Старк наконец, лениво крутя в руке нож для мяса. — Наверное, Север теперь кажется тебе слишком холодным и уродливым. — Нет, — ответил Домерик спокойно, глядя прямо на наследника Винтерфелла. — Скорее… честным. Теон тихо фыркнул, качая головой: — О, а этот парень умеет говорить красиво. Редфорты зря времени не теряли. Но Робб чуть заметно прищурился. Ответ ему явно понравился — на Севере ценили прямоту больше, чем витиеватые южные комплименты. Джон тем временем молча наблюдал за Болтоном так внимательно, будто пытался уловить малейшую фальшь в его голосе раньше, чем тот сам поймет, что выдал себя. Домерик это чувствовал. Очень хорошо чувствовал кожей, как потеют ладони под столом. И внезапно понял, что сейчас происходит на самом деле. Его не запугивали. Не пытались унизить или спровоцировать на драку в Большом чертоге. Его проверяли. Причём проверяли сразу три хищника. Один — открыто весёлый и непредсказуемый. Второй — спокойный, расчетливый и настороженный. Третий вообще смотрел так, будто мысленно уже решал, насколько быстро сможет свернуть ему шею прямо здесь, если Болтон сделает хоть один неверный шаг в сторону Сансы. И где-то там, через весь этот шумный, чадящий зал, сквозь клубы пара от горячего мяса и крики пьяных гвардейцев, Домерик снова поймал взгляд Сансы. На этот раз в её глазах совершенно отчётливо мелькнуло искристое, злое веселье. Она прекрасно понимала, что делают её братья. И, судя по едва заметно дрогнувшим уголкам губ, совершенно не собиралась его спасать из этой волчьей ямы. Она просто наблюдала за его казнью с королевским спокойствием. — На красивую девушку не грех и посмотреть, — наконец признал Домерик, слегка приподняв кубок в знак капитуляции. Он произнёс это просто, без южного жеманства или заискивания, прямо глядя в глаза Роббу Старку. Глупо было отпираться дальше, когда тебя прижали к дубовому столу три пары серых волчьих глаз. Теон от такой прямоты едва снова не поперхнулся, издав короткий, восторженный смешок, и победоносно хлопнул ладонью по столу. — Что я говорил! — хохотнул Грейджой, оборачиваясь к братьям. — Наш гость хотя бы не трус. Другой бы на его месте уже лепетал про уважение к хозяевам и погоду. Джон Сноу не шевельнулся, но напряжение в его плечах едва заметно спало. Взгляд остался настороженным, но из него ушла та леденящая тяжесть, которая заставляла Домерика мысленно проверять, далеко ли остался его собственный кинжал. Прямой и честный ответ Болтона-младшего пришёлся бастарду по душе куда больше, чем если бы тот начал крутить хвостом. Робб несколько секунд молча изучал лицо Домерика. Нож в его руке замер. Наследник Винтерфелла взвешивал это признание, проверяя его на прочность, словно клинок перед боем. Наконец угол его губ дрогнул в едва заметной, уже настоящей, скупой улыбке. — Не грех, — согласился Робб, вонзив нож в деревянную доску стола. — Если смотреть с уважением. На Севере за косые взгляды на дочерей верховного лорда можно быстро остаться без глаз, Болтон. Но ты гость, и ты ответил прямо. Это мы ценим. Он потянулся, взял свой кубок и слегка стукнул им о кубок Домерика. Джон последовал его примеру, сделав это молча, но уже без прежней враждебности. Домерик сделал глубокий глоток, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло эля, а липкое ощущение опасности окончательно отступает. Он выдержал этот первый, негласный экзамен. Обернувшись через плечо, он снова отыскал в толпе Сансу. Она уже не улыбалась — лишь скользнула по нему коротким, оценивающим взглядом, в котором читалось явное одобрение, и отвернулась к матери. Она знала, что он справится. И это будоражило сильнее любого южного вина. После ужина Большой чертог медленно опустел, но для молодых волков вечер на этом не закончился. Они собрались в покоях Джона — скромной, заваленной шкурами комнате на окраине замка, где пахло сухими травами, старой кожей и дымом от небольшой жаровни. — Ну и почему мы торчим здесь? — Теон Грейджой с размаху опустился на колченогий стул, закинув ноги на сундук. — В комнатах Робба хотя бы кресла помягче. — Потому что никто не будет нас здесь искать, — коротко отрезал Джон Сноу, закрывая дверь на тяжелый деревянный засов. Он прошел к углу и сел на край своей узкой постели, скрестив руки на груди. — Леди Кейтилин сюда точно не заглянет. А нам нужно поговорить без лишних ушей. Робб Старк остался стоять у узкого окна, всматриваясь в темный, заснеженный двор замка. Наследник Винтерфелла выглядел задумчивым. Он все еще прокручивал в голове их недавний разговор за столом. — Ладно, заговорщики, — Теон ухмыльнулся, потянувшись к кувшину с остатками вина. — Ну и как вам этот Доменик? — Теон, он Домерик, — не поворачивая головы, ровно поправил его Робб. — Один хрен, — Грейджой махнул рукой и сделал глоток прямо из горлышка. — Суть-то не в буквах. Наглый парень. Из Долины приехал, весь такой чистенький, учтивый, а отнекиваться не стал. Глаза у него так и бегали за нашей Сансой. С чего это вдруг дредфордский малый так уставился на неё? Джон и Робб переглянулись. Теон был не в курсе их недавних разговоров с сестрой и уж тем более не знал того, что парни выяснили сегодня днем. Незадолго до ужина Робб случайно зашел к мейстеру Лювину и застал того за разбором старых свитков с родословными северных домов. Мейстер упомянул, что лорд Эддард лично просил предоставить ему подробные сведения обо всех свободных наследниках Севера. Удивленный Лювин поинтересовался причинами, и отец открыто признал: Санса выйдет замуж за его вассала. Это стало для Робба и Джона настоящим шоком. Они были уверены, что матушка додавит отца, переубедит его и заставит согласиться на южный союз. Кейтилин до сих пор вовсю щебетала про королевский поезд, принца Джоффри и блеск столицы, а отец, оказывается, уже втайне искал дочери мужа на Севере. При этом Санса последние луны сама постоянно заводила с братьями пространные речи о местных лордах, заявляя, что никакой Юг ей не нужен. Она перебирала имена потенциальных женихов, и среди прочих как бы между делом в её разговорах проскальзывало имя Болтона. Конкретно про приезд Домерика она ничего не говорила и знать о нём не могла — письмо ведь пришло только сегодня. Но то, что этот наследник появился на пороге Винтерфелла именно сейчас, заставляло братьев взглянуть на ситуацию совсем иначе. Робб наконец отошел от окна и сел на свободную лавку, уперев локти в колени. — Он ответил честно, — подал голос Джон из своего угла. Бастард нахмурился, вспоминая взгляд гостя. — Не стал юлить, не испугался, когда мы его прижали. Отец всегда говорил, что Русе Болтону верить нельзя, но этот парень… он другой. В нем есть гордость, но нет отцовской скрытности. Пока, во всяком случае. — Согласен, — тихо произнес Робб, глядя на брата. — Держится уверенно, манеры южные, но суть наша. Санса твердила, что выйдет только за северянина, и поминала Дредфорд. И вот он здесь. Отец уже ищет кандидатов, а тут подворачивается второй по силе дом. — Да бросьте вы, — Теон оскалился, переводя взгляд с одного брата на другого. — Вы так его рассматриваете, будто отец уже выбирает ей мужа. Дредфорд и Винтерфелл? Волк со свежевателем? Серьезно? Да ваша матушка скорее выдаст её за конюха, чем за сына Русе Болтона. Она костьми ляжет ради принца. Робб промолчал, обмениваясь с Джоном понимающим взглядом. Они знали то, чего Теон не понимал: Санса уже переломила мнение отца, и теперь Дредфорд больше не казался невозможным вариантом, как бы ни протестовала леди Кейтилин. — Думаете, он ей приглянется? — Теон лениво крутил в пальцах пустой кубок, переводя взгляд с Робба на Джона. — Наша Санса ведь бредила рыцарями из песен. А тут Болтон. Да, обходительный, но сними с него этот плащ Долины — и под ним всё равно останется Дредфорт. Джон и Робб снова переглянулись, но промолчали. Они не знали, что именно творится в голове у сестры. Прежняя Санса, которая плакала над балладами о Флориане и Джонквиль, точно бы испугалась зловещих знамён со свежевателем. Но нынешняя Санса больше не искала сказок. Она спокойно спорила с матерью, не соглашаясь на южный брак, целыми днями пропадала во дворе с оружием и наравне с мужчинами объезжала замерзающие деревни вместе с отцом, вникая в нужды старост. Если она сама настойчиво подбрасывала им имя Болтона, значит, этот парень из Долины уже был частью её собственного расчёта. — Время покажет, — негромко ответил Робб, поднимаясь с лавки. — Пора спать. Завтра Домерик уезжает, нужно проводить гостя как подобает. Санса видела: отец замер на распутье и пока не торопится сделать выбор. Но внутри неё жило странное, почти пугающее знание — она уже была Болтоном. Пусть в какой-то другой, прошлой жизни, но это клеймо отпечаталось в памяти намертво. Она не понимала, откуда пришла эта уверенность, но знала одно: иного пути нет. Клятвы, данные в тени прошлого, нельзя нарушать, как нельзя изменить саму суть Севера. У пруда, в чьей чёрной глади тонули кривые ветви, Санса не молилась — она размышляла. Север всегда жил неспешно, но сейчас время словно ускользало сквозь пальцы. Король приближался, слухи летели впереди его коней, а её отец всё ещё колебался, разрываясь между старой дружбой и холодной рассудительностью. Во дворе замка уже звякала упряжь, отряд Дредфорта готовился к скорому выезду, и времени на раздумья почти не оставалось. Санса решилась. Она вернулась в свои покои, быстро написала короткую записку на клочке пергамента и свернула его в плотную трубочку. Она понимала, что нельзя посылать болтливого пацана с кухни, который за пару медяков или по глупости разболтает всё слугам леди Кейтилин. Ей нужен был человек, преданный лично ей. Санса нашла одного из конюхов — немого от рождения парня, который помогал ей ухаживать за конем. Тот понимал её с полуслова и никогда не лез в замковые сплетни. Протянув ему пергамент, Санса коротко кивнула в сторону двора, где Домерик как раз проверял подпругу жеребца. — Отдай лично ему в руки, — тихо велела она. — Так, чтобы никто вокруг не заметил. Немой конюх серьезно кивнул, спрятал записку в рукав поношенной куртки и спокойно вышел во двор, растворяясь среди суеты уходящего отряда. Через несколько минут Санса увидела из окна, как парень, делая вид, что проверяет копыто соседской лошади, незаметно передал сверток Домерику. Болтон-младший на миг замер, спрятал пергамент под плащ и оглянулся на окна замка. Первая нить была протянута. Домерик неплохо выспался, покои в Винтерфелле были хороши, согретые теплом подземных источников. Он неспешно собрался в путь и вышел во двор, где его отряд уже седлал лошадей. Воздух был морозным, над конюшнями висел густой пар. Домерик подошел к своему вороному жеребцу и наклонился, чтобы проверить подкову на передней ноге, немного досадуя, что сейчас слишком рано. Леди Санса, вероятно, еще спала в своих покоях, и ему не удалось полюбоваться ей на дорогу. Вчерашний ужин и её лукавый взгляд до сих пор не шли у него из головы. Его размышления прервал парень с конюшни. Немой слуга, делая вид, что просто помогает держать упряжь, незаметно протянул Домерику узкий, плотно свернутый листок пергамента без восковой печати. Домерик искренне удивился. Кто мог написать ему здесь, на самом рассвете, прямо перед отъездом? Он выпрямился, укрыл сверток ладонью и, дождавшись, пока конюх отойдет, осторожно развернул его под пологом своего темного плаща. Строки были написаны быстрым, уверенным и четким почерком. Домерик пробежал глазами короткий текст, и его сердце на мгновение пропустило удар, когда в самом низу он прочел подпись. Санса Старк. Она звала его в богорощу. Домерик на секунду растерялся и застыл у седла. Хорошо, что его люди в этот момент были заняты вьючными сумками и никто не смотрел в его сторону. До этого дня девицы никогда и никуда его не звали. Благородные девицы Долины, с которыми он рос, едва смели поднять на него глаза, а уж тайно назначить встречу мужчине наедине, да еще на рассвете в чужом замке — о таком в чертогах Орлиного Гнезда даже не шептались. Это было против всех правил приличия. Но в записке дочери Старка не было девичьей глупости. Текст был коротким и прямым, без лишних объяснений. Домерик осторожно сжал пергамент в кулаке и спрятал его в карман камзола. Сердце всё ещё стучало неровно. Он бросил быстрый взгляд на своих гвардейцев, которые как раз заканчивали проверять упряжь, а затем посмотрел в сторону заснеженных деревьев на окраине замкового двора. Серый дым из кузницы уходил в блеклое утреннее небо, а за высокими каменными стенами богорощи стояла абсолютная, глухая тишина. План немедленного отъезда на северный тракт мгновенно полетел к чертям. Домерик повернулся к своему капитану. — Придержите коней, — негромко приказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно обыденнее. — Мне нужно уладить еще одно дело перед выездом. Скоро буду. Не дожидаясь ответа, Болтон развернулся и быстрым, решительным шагом направился к тяжелой дубовой калитке, ведущей вглубь древнего леса. Гвардейцы видели, что он пошел в сторону богорощи. Люди из его отряда лишь проводили наследника спокойными взглядами. Для них всё выглядело предельно просто: молодой лорд, который долго рос на Юге, решил перед долгой дорогой домой зайти к чардреву и попросить благословения у Старых богов на возвращение в родной Дредфорд. Дело благое, правильное по северным меркам, и ни у кого не возникло даже тени подозрения. Сам Домерик об этом, конечно, даже не подумал. В его голове сейчас крутилась только одна мысль — записка, лежащая в кармане камзола. Тяжелая калитка закрылась за его спиной с глухим стуком, сразу отрезав звуки замкового двора. Шум кузницы, ржание коней и крики слуг мгновенно стихли, сменившись глубокой, почти осязаемой лесной тишиной. Богороща Винтерфелла встретила его сырым холодом, запахом прелой хвои и замерзшей земли. Огромные древние деревья стояли плотной стеной, едва пропуская блеклый утренний свет. Домерик шел по узкой, припорошенной снегом тропинке, всматриваясь вглубь зарослей. Под его сапогами негромко хрустел наст. С каждым шагом его южная выучка отступала перед предчувствием чего-то, что совершенно не укладывалось в привычные рамки благородных ухаживаний. Впереди, сквозь переплетение голых ветвей, показалась черная, незамерзающая гладь пруда. Санса стояла там. — Леди Старк, — раздался голос Домерика Болтона. Он замер поодаль, соблюдая ту тонкую грань, что отделяет вежливость от близости. На нём не было ни пышной свиты, ни плаща с гербом — лишь тёмная шерсть одежды, которая позволяла ему почти бесследно растворяться в утренних сумерках богорощи. — Вы звали меня сюда, — негромко продолжил он. — Надеюсь, вам у нас понравилось, — ответила Санса, не спеша оборачиваться. Она продолжала смотреть на чёрную гладь пруда, в которой отражалось хмурое рассветное небо. Он подошёл ближе, двигаясь с той спокойной грацией, в которой не было ни капли суеты. Под его сапогами едва слышно хрустнул наст. Домерик умел молчать, и это молчание между ними не тяготило. Оно казалось естественным для этого древнего леса. — Ваши края совсем не похожи на Долину, — заметил он, не сводя глаз с застывшего чардрева, чьё корявое белое лицо с красными глазницами безмолвно возвышалось над прудом. — Там воздух кажется ласковее. — Зато здесь он честнее, — отозвалась она знакомыми словами. Короткое облачко пара сорвалось с её губ и тут же растворилось в сырости. Домерик посмотрел на неё с живым, неподдельным интересом. Ловушка из его собственных вчерашних слов захлопнулась, и этот ход дочери Старка его явно будоражил. — Честность — горькое лекарство, — негромко ответил он, чуть прищурившись. — Не всегда оно по вкусу. — Но без него не выздороветь. Между ними натянулась тишина, густая и тяжёлая, как предчувствие первой бури. Где-то высоко в ветвях деревьев глухо хрустнул подтаявший лед, но ни один из них не повернул головы на звук. — Ваш отец принял меня удивительно тепло, — наконец произнёс Домерик, переводя взгляд на её профиль. — И я догадываюсь, что мой приезд... вряд ли был случайным совпадением. Расспросы ваших братьев за ужином тоже наводят на определенные мысли. Санса медленно обернулась и прямо встретила его серый, внимательный взгляд. В её глазах не было девичьего смущения, только холодная ясность взрослого игрока. — Ничто не бывает случайным, когда король держит путь на Север. — Он не отвёл взгляда — прямого и испытывающего. — Вы опасаетесь его приезда? — Я опасаюсь тех перемен, что он привезет в своем обозе, — поправила она. В её голосе проскользнула жёсткость, которой не должно было быть у девицы её лет, но морозный воздух богорощи скрадывал лишние интонации. Домерик медленно кивнул, обдумывая её слова. На его плечи упала сухая сосновая игла, но он даже не шелохнулся. — Южные союзы редко заключаются по доброте душевной, — негромко произнёс он, глядя, как рябь от ветра пробегает по тёмной воде пруда. — В них всегда есть двойное дно. — Северные тоже не бывают бескорыстными, — тихо отозвалась Санса, сделав полшага ближе к краю берега. — Но они, по крайней мере, понятнее. Здесь платят верностью за защиту, а не красивой ложью за предательство. Он вглядывался в её лицо, словно пытался нащупать грань, где заканчивается безупречное воспитание и начинается её собственная, стальная воля. Болтон-младший видел много благородных леди, но ни одна из них не говорила о браках и союзах с таким холодным, осознанным весом. Ему казалось, что под нежной кожей этой девочки бьётся сердце умудрённого годами кастеляна. Домерик заложил руки за спину и сделал шаг к ней, окончательно стирая разделявшую их дистанцию вежливости. — Зачем вы позвали меня, леди Старк? — спросил он прямо. В его сером взгляде больше не было утреннего удивления — остался лишь чистый, сосредоточенный интерес игрока, который принял вызов. — Для простых напутствий перед дорогой у вас были братья. И отец. Санса не отступила ни на дюйм. Она слегка приподняла подбородок и посмотрела на него в упор. — Может, я просто хотела с вами познакомиться... поближе и без свидетелей. Сердце на миг замерло в груди, но он не подал виду, лишь изобразив вежливый интерес. Южная выучка, въевшаяся в плоть и кровь за годы в Долине, сработала безупречно, удерживая на лице маску светского спокойствия. Но пальцы в кармане камзола непроизвольно сжались, сминая клочок её пергамента. — Познакомиться ближе, миледи? — Домерик едва заметно склонил голову набок, и в его глазах промелькнула искра опасного азарта. — В таком случае, я рад, что не поспешил покинуть Винтерфелл с первыми лучами солнца. Мужчины Дредфорта редко удостаиваются столь пристального внимания со стороны дочерей верховного лорда. Санса видела эту секундную заминку. Она знала, как тяжело ему сейчас сопоставить образ благородной пташки из баллад с той женщиной, что стояла перед ним в тени чардрева. — Вы недооцениваете Дредфорт, сир Домерик, — ровно ответила она, сделав шаг назад от края пруда, возвращаясь к привычной сдержанности. — Или переоцениваете правила приличия. На Севере перед долгой зимой принято смотреть в глаза тем, с кем придется делить этот холод. Она поправила меховой воротник плаща, давая понять, что аудиенция окончена. Разговор получился коротким, но ни единого лишнего слова в нём не было. Крючок был заброшен глубоко, и Болтон уедет отсюда с мыслями, которые не дадут ему покоя всю дорогу до родного замка. — Вы говорите об этом так уверенно, будто обсуждаете не туманные слухи, а неизбежность, — заметил он. — Я лишь обсуждаю то, что случится, если мы позволим событиям течь самим по себе, оставаясь лишь сторонними наблюдателями. Домерик сделал шаг вперед, всё еще соблюдая незримую границу, и в его глазах промелькнуло нечто новое — не простое любопытство, а холодный расчет, ставший зеркальным отражением её собственного. — И какую же роль в этой игре вы отводите дому Болтонов? Вопрос прозвучал на редкость прямо, без обиняков. Санса приняла вызов, не опуская глаз. — Союз, — произнесла она, и это слово, казалось, обрело вес. — Если речь идет о союзе, что бы вы сказали? Домерик на миг застыл, словно сначала не поверил своим ушам. Вся страна, от Дорна до Стены, знала, зачем король Роберт поднял весь свой двор и везет на Север старшего принца. Джоффри Баратеон ехал за рукой старшей дочери лорда Старка. Предложение Болтонов в такой момент выглядело безумием, граничащим с изменой короне. Но Санса стояла перед ним абсолютно спокойная. Она заметила его ошарашенный взгляд и негромко пояснила: — Мой брак принадлежит Северу. Я выйду за северного лорда и не поеду на юг — это воля моего отца и моя. Домерик медленно выдохнул. Напряжение, сковавшее его плечи секунду назад, едва заметно спало, уступая место глубокой сосредоточенности. Теперь правила игры менялись. — Я бы сказал, что Дредфорт умеет ценить силу, леди Санса, — негромко, но отчетливо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — И мой отец не откажется от союза, который укрепит наши земли. Но он привык верить делам, а не словам. Резкий порыв ветра пронесся по верхушкам деревьев, заставив кроваво-красные листья чардрева тревожно вздрогнуть. Домерик молчал долго — достаточно для того, чтобы дать понять: он не из тех, кто принимает решения на лету. Южная учтивость окончательно слетела с него, уступив место тяжелой дредфордской рассудительности. — Вы ведь осознаете, леди Санса, что брак со мной — это не просто формальность? — заговорил он наконец. — Это привяжет Дредфорт к Винтерфеллу так крепко, что ни один из наших домов уже не сможет отступить без потерь. — Именно поэтому я привела вас именно сюда, — ответила она, и голос её был тверд. Он чуть склонил голову, вглядываясь в неё с непонятной эмоцией. — Вы действительно доверяете Болтонам? На губах Сансы промелькнула едва заметная, почти призрачная улыбка. — Я доверяю простому правилу: люди всегда дорожат тем, от чего зависит их будущее. Взгляд Домерика стал острее, в нем вспыхнул опасный огонек. — И вы готовы лично стать этим будущим? — Я готова стать частью союза, который сделает Север несокрушимым. Он сократил расстояние, и теперь между ними оставалось лишь несколько шагов — достаточно, чтобы видеть, как их дыхание смешивается в морозном воздухе, превращаясь в призрачные облачка пара. Сверху на подол плаща Сансы бесшумно упал первый редкий снег. — Вас не пугает моё имя? — спросил он почти шепотом. Санса долго всматривалась в его лицо, прежде чем ответить. — Имя — лишь инструмент, — произнесла она с невозмутимым спокойствием. — Всё дело лишь в том, в чьих оно руках и как его используют. В чертах Домерика промелькнуло нечто, подозрительно похожее на уважение. Он едва заметно кивнул. — Если я попрошу вашей руки, — сказал он, взвешивая каждое слово, — вашему отцу потребуется немало времени, чтобы принять это решение. Он будет осторожен. — Он любит Север больше, чем корону и старых друзей, — отозвалась она. — Он согласится. Напряжение в тишине понемногу сменилось мягким, почти осязаемым согласием. Шумы далекого замкового двора сюда не долетали — у пруда были только они двое. — Тогда скажите мне прямо, леди Старк, — произнес Домерик, — чего именно вы хотите? Она не колебалась ни секунды. — Сватайтесь. Домерик молча поклонился — на этот раз без южного изящества, а строго, по-северному. Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из богорощи. Через пару минут Санса услышала, как за каменными стенами глухо застучали копыта. Отряд Дредфорта покинул Винтерфелл. Первые семена её новой игры были посеяны. Когда он ушел, она еще долго стояла у чардрева, чувствуя, как водоворот судьбы начинает закручиваться. В богороще снова воцарилась глухая, морозная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом падающего снега. Санса перевела взгляд на лик дерева. Красный сок, застывший в глубоких глазницах, казался почти черным в утренней сырости. В прошлой жизни она была лишь щепкой, которую безжалостно несло по течению чужих интриг. Ее предавали, продавали и ломали. Теперь же она сама сделала первый, осознанный шаг, толкнув лавину, которая должна переписать историю Севера. Домерик уехал, увозя с собой ее скрытый вызов, а впереди замок ждало новое, куда более тяжелое испытание. Королевский поезд неумолимо приближался к стенам Винтерфелла.