Санса Болтон дочь севера

Интерлюдия Вечернее солнце заливало галерею густым янтарным светом, окрашивая суровый камень в обманчиво мягкие тона. Санса переступила порог, уже зная, какой разговор её ждет. Отец застыл у окна, вглядываясь в догорающий закат, а мать замерла у стола, где сиротливо белел пергамент с уже сломанной темной печатью. Санса не спешила смотреть на письмо — её взгляд был прикован к родителям. — Прислали из Дредфорта, — негромко произнес Нед, нарушая тишину. Она коротко кивнула, сохраняя безупречное спокойствие. — Я так и думала. Кейтилин подалась вперед, ловя малейшее изменение в выражении лица дочери. — Ты заранее знала, что он попросит твоей руки? — Я сама предложила ему это сделать, — ответила Санса. Тишина в комнате не взорвалась, но стала пугающе глубокой, почти осязаемой. Нед медленно обернулся, его брови сошлись у переносья. — Ты... предложила? — Да, отец. Он всматривался в неё так, словно надеялся отыскать прежнюю Сансу — ту наивную девочку, что заливалась румянцем при одном упоминании о замужестве. Он на мгновение задержал дыхание, пораженный этой взрослой, почти пугающей решимостью. В её словах больше не было детских мечтаний о рыцарях — в них звучал холодный расчет человека, который уже видел, чем заканчиваются красивые сказки. Санса вовремя заметила, как сузились глаза отца. Она поняла: её тон звучит слишком взвешенно, слишком «по-взрослому» для тринадцатилетней девочки. Нужно было вернуть в разговор капельку юности, чтобы не напугать их этой внезапной мудростью. — Тебе он правда понравился? — неожиданно прямо спросила Кейтилин. Санса выдержала короткую паузу, стараясь смягчить взгляд. — Да, мама. Правда. Кейтилин чуть прищурилась, изучая дочь: — И чем же? Санса не стала натянуто улыбаться, но в её голосе появилось непривычное тепло. — Он умеет слушать. Не перебивает, не пытается казаться важнее, чем есть на самом деле. И… — она чуть замялась, как подобает смущенной девушке, — он очень красивый. У него такие необычные глаза. Бледные, как зимнее небо. Нед невольно нахмурился, в его лице промелькнуло искреннее недоумение. — Красивый? Болтоновские глаза? — пробормотал он, явно не понимая, как кому-то могут нравиться эти холодные «стекляшки», наводившие ужас на врагов Дредфорта. — Они особенные, папа, — мягко добавила Санса. — И Домерик… он не мечтает о коронах в столице. Он говорил со мной о Севере. Кейтилин перевела взгляд на мужа. — Это похоже на правду, — тихо признал Нед. — Юноша на редкость рассудителен. И ведет себя достойно. Санса закрепила успех, глядя отцу прямо в глаза: — Он мне понравился. И я вижу в нем человека, который понимает, что такое настоящий союз. Кейтилин подошла ближе, её голос дрогнул: — Ты совсем не боишься стать Болтон? Это тяжелое имя, дочка. В его голосе послышалась затаенная тревога: — Ты ведь осознаешь, что союз с Болтонами — это не легкая прогулка? Дредфорт всегда был себе на уме. — Легкие союзы редко приносят истинную пользу, мама, — мягко, но твердо возразила Санса. Нед не сводил с неё испытующего взгляда. — И всё же это Болтоны, — повторил он, будто само имя должно было её образумить. — У этого дома слишком долгая и мрачная память. — У нас она не короче, отец. Нед медленно перевёл взгляд со старшей дочери на письмо Русе, лежащее на столе. Тёмный воск печати Дредфорта больше не казался ему угрозой. Он видел перед собой дочь, которая приняла решение. И это решение избавляло его от необходимости отдавать её южанам. — Хорошо, — негромко произнёс Нед, прерывая затянувшуюся паузу. — Русе пишет, что они выезжают немедленно. Я отвечу на письмо. Пусть сватаются. Когда они прибудут, мы обсудим условия этого союза лично. А сейчас возвращайся в свои покои, Санса. Санса коротко, безупречно поклонилась родителям — без лишней поспешности, сохраняя спину прямой. — Доброй ночи, папа. Доброй ночи, матушка. Она развернулась и вышла из залитой янтарным закатным светом галереи. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за её спиной, отрезав тихие вздохи Кейтилин и шорох пергамента, который Нед снова взял в руки. Санса шла по прохладным каменным коридорам Винтерфелла, чувствуя, как морозный воздух из узких бойниц приятно холодит лицо. Игра была запущена. Она смогла вовремя отступить, прикрывшись перед родителями девичьим смущением и разговорами о «красивых глазах», чтобы не вызвать у Неда лишних подозрений. Отец поверил. Мать была растеряна, но бессильна перед волей мужа. «Ты не боишься его имени?» — вопрос, который задала мать, то и дело всплывал в её голове, возвращая с собой то, что она мечтала забыть. Знала бы ты, мама. В памяти один за другим вспыхивали леденящие душу образы из прошлой жизни: бледный Русе Болтон со своим тихим шёпотом, безумный оскал Рамси, запах сырости и застывшей крови в подземельях Дредфорта. Она знала изнанку этого имени так хорошо, как никто другой в Вестеросе. Но страх больше не правил её действиями — он превратился в сухой, холодный расчёт. Она не собиралась оставаться Старк в Дредфорте. Старков на Севере сейчас было полно — живых, сильных и уверенных в себе. Её путь лежал в другие чертоги. Она вернется туда, где когда-то оборвалась её первая жизнь. Она выйдет замуж и станет истинной Болтон, как и поклялась перед Старыми богами у пруда в богороще. Только на этот раз Дредфорд будет играть по её правилам. Домерик не Рамси. Совсем другое тесто... Несомненно болтоновское, и... действовать нужно деликатно. Чтобы быть с ним, ей не придётся себя ломать. Он приятный внешне, приятный в общении. Характер... сейчас рано об этом говорить, но раз Русе написал — значит, решительный. Домерик не стал тянуть время. Он вернулся домой и сразу взял быка за рога, заставив отца отправить ворона в Винтерфелл. Это понимание успокаивало. Санса завернула за угол, ведущий к её покоям. Первая, самая опасная часть партии осталась позади. Родители приняли неизбежность этого союза. Теперь ей оставалось лишь дождаться возвращения Болтонов и встретить их как подобает будущей хозяйке Дредфорта. Мысли о предстоящей помолвке не шли из головы. Его нужно… привязать к себе. Спустя целую жизнь и побывав два раза замужем, только сейчас Санса поняла слова Мизинца: «Приручи его». Тогда Петир говорил о Рамси, и, положа руку на сердце, она и не старалась. Бастард ей не нравился, не был ровней, и спать с ним она не хотела — хотя сама она ему нравилась. Санса отлично помнила то благоговение, с которым Рамси впервые увидел её. Вспомнив Петира, она вспомнила и Серсею — единственную женщину, которая в принципе разговаривала или пыталась говорить с ней о мужчинах. Но тогда она была слишком маленькой, чтобы понять мудрость королевы Роберта. Серсея пила тяжелое южное вино, смотрела на неё сквозь золотые ресницы и говорила, что слезы девицы — это не оружие, а вот то, что между ног — это истинная власть. Тогда это казалось Сансе грязным, пугающим и чуждым южным грехом. Но теперь, пройдя через два замужества и похоронив своих врагов, она понимала: королева-львица была права. Мужчин не нужно бояться, их нужно понимать. Она не станет холодной. Напротив, она начнёт приручать его, ещё будучи невестой. Домерик заслуживал совсем другого отношения, и Санса была готова дать ему то, чего никогда бы не разглядел в ней его безумный брат — тепло, за которым скрывался трезвый расчёт и стальная, неразрывная преданность. Она дошла до своих покоев и толкнула тяжёлую дверь. В комнате было темно, лишь угли в очаге тускло подсвечивали брошенные на кровать меха. Из угла бесшумно поднялась Леди. Волчица подошла ближе, ткнулась мокрым носом в её ладонь и тихо, одобрительно фыркнула. Санса зарылась пальцами в густую шерсть зверя. Родители приняли неизбежность этого союза. Домерик уже ехал обратно в Винтерфелл.