Встреча, написанная элем

      Последние метры до вершины дались им на одном дыхании. Юнхо и Тэхи всё время держались вместе, иногда девушка даже хватала парня за рукав, чтобы легче было взбираться, а ещё для того, чтобы он не шёл слишком быстро и немного замедлялся, подстраиваясь под её шаги. Он лишь молча смотрел на её тонкие пальцы на своём плаще и сбавлял шаг, никак не реагируя на касания.       Спуск с другой стороны горы был уже иным. Воздух стал чище и слаще, а непроглядный туман сменился приятной прохладой. Беды поселения, голодные монстры и проклятые леса остались там, за стеной скалистых гор, словно в другом, кошмарном сне.       К полудню они вышли к старому монастырю. Его белые стены, сложенные из дикого камня, пустовали уже много лет, но здесь не было гнили — только покой, запах сухой травы и тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц.       Юнхо первым толкнул тяжелую калитку во внутренний дворик. Здесь, под защитой высоких стен, было удивительно тепло. Он обернулся к Тэхи, которая всё еще не могла поверить в тишину. Она стояла посреди двора, опустив руки, и смотрела на чистое небо.       — Мы живы, — прошептала она с растерянной улыбкой, и в её голосе впервые не было ни стали, ни сарказма.       Юнхо снял с себя ножны и поставил их перед входом в монастырь, оперев на косяк. Парень чувствовал себя так, словно сбросил с плеч саму гору.       — Поверить не могу, — усмехнулась девушка.       Тэхи повернулась к Юнхо. В её глазах, лишенных страха и волнения, он увидел не травницу и не картографа, а просто девушку, которая слишком долго была сильной. Она сделала шаг навстречу, сокращая то последнее расстояние, что разделяло их всё это время, и с жадной победой впилась в губы Юнхо, обхватывая руками его лицо.       В этом поцелуе не было горечи полыни или холода стали — только вкус тепла, спасения и новой, еще не написанной главы их жизни. За стенами монастыря начинался новый мир, и впервые за очень долгое время Юнхо и Тэхи не нужно было ни от кого защищаться.       Они были наконец-то свободны, прекрасно зная, что в одиночку никто бы из них не выжил во время сражения с теневыми монстрами.       Юнхо притянул её к себе, и этот жест окончательно разрушил остатки их прежней настороженности. В пустом монастыре, где каждый звук отдавался мягким эхом от каменных стен, их дыхание казалось оглушительным. Больше не нужно было прислушиваться к шорохам в лесу или ждать нападения из темноты. Единственное, что сейчас имело значение — это живое, бьющееся тепло друг друга.       Его руки, привыкшие к тяжести меча, коснулись её талии с неожиданной нежностью, но в этом движении чувствовалась с трудом сдерживаемая сила. Тэхи запустила пальцы в его спутанные волосы, притягивая парня еще ближе, словно пытаясь убедиться, что всё это не видение, рожденное горной лихорадкой после укуса монстра.       Юнхо подхватил её, и Тэхи инстинктивно оплела его ногами за пояс, не разрывая поцелуя. Он донес её до небольшого возвышения, устланного старыми, но чистыми циновками, и бережно опустил на них.       Он начал освобождать её от промокшей, пропахшей дымом и травами одежды. Слои ткани падали на холодный пол, обнажая кожу. Тэхи помогала ему, её пальцы нетерпеливо расправлялись с застежками его кожаного жилета. Когда преград между ними не осталось, Юнхо на мгновение замер, любуясь ею. В её глазах теперь не было теней прошлого — только отражение его собственного желания.       Когда его кожа коснулась её, по телу обоих пробежал электрический разряд. Это было столкновение двух стихий: его жаркой, уверенной силы и её гибкой, отзывчивой грации. Каждое прикосновение — к плечу, к изгибу шеи, к бедрам, было как признание в том, что слова не могли выразить. Юнхо целовал её так, словно хотел оставить клеймо на каждом сантиметре её тела, заглаживая шрамы и усталость последних дней.       В тишине монастыря слышались лишь их сбивчивое дыхание и тихие, непроизвольные стоны Тэхи, когда Юнхо находил те самые точки, заставлявшие её выгибаться ему навстречу. В этот момент мир за пределами стен перестал существовать — не было ни войн, ни монстров, ни долгов. Были только они, двое выживших, празднующих свою победу самым древним и искренним способом.       Парень скользнул между её ног, касаясь языком чувствительной зоны. Тэхи не смогла сдержать стона и выгнула поясницу, сильнее подаваясь навстречу Юнхо. Он самодовольно улыбнулся и облизнул губы, вновь прильнув к клитору. Помнится, в их первую встречу, Чон не зря упомянул способности своего языка — работал он им и правда бесподобно.       Тэхи запустила пальцы в его волосы, судорожно сжимая пряди, когда новая волна наслаждения прошила её тело до самых кончиков пальцев. Она закинула голову назад, и её горло прорезал сдавленный, хриплый вскрик, утонувший в пустом зале. Юнхо действовал уверенно и жадно, словно хотел вознаградить её за каждый пройденный миль ледяного пути, за каждый страх, который ей пришлось пережить.       Он крепко сжимал её бедра, притягивая девушку ещё ближе к себе, не давая ни единого шанса на отступление от этого сладкого безумия. Когда он почувствовал, как её тело начинает мелко дрожать в преддверии пика, Чон сменил ритм, доводя Тэхи до грани.       — Юнхо… — выдохнула она, и в этом шёпоте было столько отчаянной нежности и страсти, сколько он не слышал ни в одном её слове до этого.       Юнхо поднялся выше, его разгоряченная кожа коснулась её бедер, и этот контраст — грубой силы и нежной податливости — заставил Тэхи прерывисто вдохнуть. Он не спешил, наслаждаясь тем, как она отзывается на каждое его движение. Его ладони, мозолистые от рукояти меча, скользнули по её талии к груди, сжимая её с собственнической жадностью.       Тэхи выгнулась, когда он снова приник к ней, на этот раз накрывая её губы своими в глубоком, требовательном поцелуе. Она чувствовала, как его мышцы перекатываются под её пальцами, когда он, наконец, вошел в неё — медленно, давая ей привыкнуть, заполняя ту пустоту, что жила в её душе слишком долго.       — Ты теперь моя, — сорвалось с его губ низким, вибрирующим шепотом.       Юнхо целовал её шею, плечи, ключицы, оставляя пылающие следы, а Тэхи отвечала ему, царапая его спину и шепча его имя как заклинание.       Тэхи обхватила его поясницу ногами, прижимая к себе, чувствуя каждый толчок, который отдавался во всём теле электрическим разрядом. Она царапала его лопатки, оставляя красные полосы, и её стоны становились всё громче, отражаясь от высоких сводов монастыря.       В какой-то момент чувства стали настолько острыми, что грань между ними стерлась. Юнхо перехватил её руки, вплетая свои пальцы в её и прижимая их к циновке над её головой. Он смотрел ей прямо в глаза, видя в них отражение своей собственной похоти.       — Смотри на меня, — выдохнул он, ускоряясь.       Тэхи широко распахнула глаза, в которых застыли слезы восторга и изнеможения. В этом взгляде не осталось места для тайн или защиты — она была открыта ему полностью, так же, как он открывался ей, отбрасывая маску сурового наемника. Юнхо видел, как расширяются её зрачки при каждом его глубоком толчке, как её губы беззвучно произносят его имя, превращая его в священный обряд.       Он приподнялся на руках, нависая над ней, и его мощные плечи заслонили собой весь остальной мир. Ритм стал неистовым, почти яростным. Тэхи подалась навстречу, её пальцы впились в его предплечья, и она начала двигаться в такт с ним, ловя каждую волну удовольствия, которая нарастала внизу живота, превращаясь в нестерпимый жар.       — Хочу ещё… — предательски сорвалось с её губ.       Юнхо не заставил себя ждать. Он перехватил её бедра, приподнимая их выше, чтобы чувствовать её ещё острее, ещё глубже.       Стены вокруг них словно исчезли. Осталось только трение кожи о кожу, запах полыни и пота, и нарастающее напряжение, которое стало почти осязаемым. Тэхи закинула голову, обнажая тонкую шею, и Юнхо припал к её пульсирующей жилке, оставляя там жадный, горячий след. Её стоны перешли в тихий, надрывный плач наслаждения, когда она почувствовала, что предел достигнут.       Он сделал последние, самые мощные движения, вкладывая в них всю свою страсть и всё облегчение от осознания, что они выжили. Ослепительная вспышка накрыла их обоих одновременно. Тэхи содрогнулась, обнимая его так крепко, словно боялась раствориться в этом экстазе, а Юнхо, издав низкий, вибрирующий рык, уткнулся лицом в её плечо, отдавая ей всё своё тепло до последней капли. Лишь только подался бёдрами назад, кончая на циновку, а потом снова прильнул к девушке.       Они долго лежали в полной тишине, не в силах пошевелиться, чувствуя, как постепенно затихает бешеный ритм сердец. В пустом монастыре пахло миром, который они только что создали друг для друга.       — Знаешь, — прошептала Тэхи, и её голос, охрипший от криков и стонов, звучал непривычно мягко в этой пустоте. Она вывела пальцем невидимый узор на его плече, прямо поверх старого шрама. — В таверне, когда ты пил эль, я думала, что ты просто очередной грубиян с хорошим мечом.       Юнхо тихо хмыкнул, прижимая её к себе крепче. Он чувствовал, как тепло её тела согревает его остывающую кожу.       — А я думал, что ты — колючая ведьма, которая отравит меня при первой же возможности, — отозвался Чон, целуя её в висок.       Тэхи приподняла голову, глядя на него снизу вверх. В её глазах, теперь спокойных и ясных, отражался свет уходящего дня, проникающий сквозь высокие окна.       — Что теперь, Юнхо? — спросила она серьезно. — Больше не будет заказов, не будет битв с монстрами. Что будет делать наемник, которому не за что сражаться?       Юнхо задумался, глядя в потолок, где на древних камнях плясали тени. Он вспомнил тяжесть меча и вечный холод дорог, а потом посмотрел на девушку в своих руках.       — Думаю, этот наемник наконец-то готов сложить оружие, — тихо ответил Чон.       — На юге варят мёд из горных цветов, — отозвалась Тэхи. — Всегда мечтала его попробовать.       — Тогда мы пойдем туда. Но не завтра. И даже не послезавтра. Сначала мы просто побудем здесь.       Тэхи удовлетворенно вздохнула и удобнее устроила голову на его плече. Усталость, копившаяся днями и неделями, наконец взяла свое. Глаза начали закрываться сами собой под мерное, сильное биение сердца Юнхо.       — Спи, — прошептал он, натягивая плащ до самых подбородков. — Я посторожу.       Сон пришел к ним одновременно — глубокий, без единого кошмара, без призраков прошлого и страха перед будущим.       В заброшенном монастыре, среди древних камней и застывшей истории, спали двое людей, которые нашли друг друга в самом эпицентре конца света. И пока они спали, мир снаружи медленно заживал, залитый мягким светом первой спокойной ночи за многие годы.

Конец.