Игры не для нас

Губернатор Сирша ОШова и адмирал Шив На-Бердик стояли рядом на краю ВСТП — внутрисистемной транспортной платформы, простенькой километровой «тележки» с противорадиационными и солнцезащитными экранами, предназначенной для перевозки пассажиров и грузов между станциями в точках либрации Рафаэля. Они наблюдали, как группы по восемь НеоБоло подлетают со стороны ближайшей станции, тормозятся полем платформы до нулевой скорости относительно планеты, и помигав на прощание огнями, переходят в гиперпространство. Две недели назад система Сплинтер получила сообщение, что операция «Рагнарёк» закончена и отменена. Операция «Пепел» со стороны Империи всё ещё формально продолжалась — но это скорее потому, что её просто некому было отменить. Живых исполнителей у неё не осталось, последние сообщения о сколь-нибудь боеспособных мелконианских подразделениях были получены семь лет назад. Отмена ксеноцида также не означала отмену самого состояния войны. Человеческим флотам всё ещё надлежало стрелять в любого вооружённого Пса, которого они могли встретить — но гражданских они теперь могли щадить, если хотели этого. «Зря сирот не обижай, береги патроны», охарактеризовала эту ситуацию Герда — как обычно, строчкой из старинного стихотворения. Это всё, конечно, при том теоретическом допущении, что где-то остались вооружённые силы обеих сторон, гражданские мелкониане, и главное — желание повиноваться потерявшим всякий смысл законам давно сгоревшего правительства. Указ об отмене «Рагнарёка», подписанный какими-то недобитыми местными властями, прошуршал в пустоте. Его некому было слушать и исполнять. И тем не менее, Альянс Независимых Миров расценил это сообщение как повод к началу активных действий. Отряды НеоБоло и корабли с белковыми экипажами устремились из всех семнадцати ключевых систем Альянса к известным колониям бывшего Конкордиата и бывшей Империи — помочь всем, кому ещё можно было помочь. Шив знал, что с Шахара в это же время стартуют сотни пилотируемых кораблей. Сплинтер же строил машины — и посылал машины. Именно за отправкой таких спасательных отрядов со Сплинтера и следили сейчас губернатор с адмиралом — когда-то смертельные враги, но уже более полувека как почти друзья. Отсутствие гравитации в точках Лагранжа позволяло кораблям переходить в гипер сразу после выхода со станции, не тратя время и рабочее тело на полёт до прыжковой точки. Именно это до начала войны сделало Сплинтер удобным транспортным узлом. Именно этим воспользовались в своё время AM, Берсеркер, Сайлон и Омниус, когда модернизировали свои штурмовые капсулы, чтобы отправиться на перехват карательного флота На-Бердика — они поставили только гипердвигатели, полностью отказавшись от реактивных ускорителей. А сейчас тот же эффект помогал спасателям с минимальными затратами времени и мощности отправиться в путь к погибающим мирам. НеоБоло Mark XXXV «Плодовитый» впервые сошли со стапелей всего десять лет назад. Восстановить производство на Рафаэле удалось не за пятьдесят лет, как Шиву обещал Скайнет, а всего за двадцать. Отчасти потому, что НеоБоло оптимизировали логистику и производство так, как людям даже не снилось. Отчасти из-за того, что после включения в состав АНМ мира-колыбели количество рабочих рук в нём практически удвоилось. Но несмотря на это, даже восстановленные заводы ещё 70 лет продолжали производить только Mark XXXIII и XXXIV. На эксперименты просто не было времени и ресурсов. Всем вступающим мирам требовалась защита, и дать её могли только опробованные, обкатанные машины с хорошо известными характеристиками. Зато когда ОШова наконец дала добро на строительство пятой производственной линии по новым, экспериментальным чертежам, эта линия сразу же выпустила в свет ТАКОЕ, что люди покрылись холодным потом, а у мелкониан прижались уши. Конструкция Mark XXXV полностью отвергала все традиции как танковых войск Земли, так и мехкорпусов Мелкона. Это была универсальная всесредная машина, спроектированная ИИ для ИИ. Никаких гусениц, башен, стволов, привычных глазу. Внешне она представляла собой зеркальный параллелепипед 30 метров в высоту, 60 в ширину и 120 в длину. Внутри корпуса от одного конца к другому проходили два ствола диаметром по два метра — ЛУМы, «линейные ускорители массы». А на каждом квадрате поверхности со стороной 30 метров располагалась одна МЛП, «магнитная линза перенаправления» (впрочем, военные чаще толковали эту аббревиатуру как «магнитная линза прицеливания»). Таким образом, на днище и крыше было по 8 МЛП, на бортах — по 4, на носу и корме — по 2. Впрочем, сами «Плодовитые» не делали разницы между носом и кормой, между днищем и крышей — полностью симметричная конструкция позволяла им в любой момент перевернуться и продолжать воевать, как ни в чём не бывало, или поехать в обратном направлении, не разворачиваясь. Если заряд проходил всю длину ЛУМа и высвобождался через МЛП на торцах, получался эквивалент Хеллрейла. Если же, разогнавшись только частично, он выстреливался через бортовые, верхние или нижние линзы — это был уже эквивалент Хеллбора. Отдельных малокалиберных Хеллборов на роль бесконечных повторителей — не нужно, поскольку та же система могла выстреливать меньшие заряды с большей частотой. Но главное, те же ЛУМы в открытом космосе работали и как реактивные двигатели со скоростью истечения вплоть до 98 процентов световой! Боло предыдущих поколений тоже, бывало, использовали свои плазменные орудия в качестве импровизированных двигателей, если их транспорты были разрушены или недосягаемы. Но раньше это была именно импровизация, которая не лучшим образом сказывалась на боеспособности орудий и давала не слишком высокую конечную скорость до исчерпания боезапаса. А вот у Mark XXXV это был совершенно штатный режим, обеспечивающий скорость и маневренность не ниже, чем у любого боевого корабля. Гравитационный двигатель позволял летать в атмосфере со сверхзвуковой скоростью, а не с жалкими пятью сотнями километров в час. Если нужно было ехать на уровне земли, Боло отталкивался от поверхности силовыми экранами (термин «боевые экраны» был изменён на более нейтральный, поскольку последнее поколение этими полями очень много чего умело делать, а не только выстрелы отражать). Наконец, гипердрайв тоже был в наличии, что делало окончательно ненужными какие бы то ни было транспорты-носители. Mark XXXV был танком, подлодкой, флаером, планетолётом и звездолётом одновременно! Но даже это не было самой радикальной реформой в его конструкции. Скайнет вернул нанофабрики и ремонтных роботов, которые ради экономии были удалены при переходе с тридцать третей на тридцать четвёртую модель Боло. Значительно увеличив объём первых и количество вторых. В результате Mark XXXV смог производить себе не только боеприпасы и запчасти, как его «дедушка». Он мог по своему усмотрению менять собственную конструкцию под конкретные задачи, но что ещё важнее (и вызвало серию обмороков на всех уровнях командной структуры Альянса) — он мог создавать свои полные копии, не нуждаясь для этого в заводах. Автоматы фон Неймана, саморазмножающиеся машины — худший кошмар человеков стал реальностью! Отсюда и пошло имя серии — «Плодовитый», звучащее скорее как прозвище трактора, чем танка. Совершенно нехарактерное для традиции называть поколения Боло грозными именами вроде «Неумолимый» или «Громовой». Но содержащее гораздо более жуткий подтекст. Если бы они размножались всё прошедшее десятилетие непрерывно, их бы уже стало больше триллиона! Но НеоБоло построили только чуть больше ста тысяч собственных копий и решили на этом «пока остановиться и посмотреть, как пойдёт». Что иронично, к большому неудовольствию гуманоидных граждан Альянса, осознавших к этому моменту, что Боло — их ключ к бессмертию. Но даже сто тысяч (население небольшого городка) — это было больше Боло, чем Конкордиат имел в любой конкретный момент своей истории, и примерно столько, сколько он построил за всю историю. По архитектуре психотроники тридцать пятая серия делилась на четыре буквенных подсерии: H — human, M — melconian, U — universal и F — free. Соответственно они могли выбирать себе только человеческого, только мелконианского, или любого гуманоидного командира. «Свободные» же модели не имели ни нейроинтерфейса, ни Червя Омега, постоянно действуя в режиме автономного развёртывания. И как-то незаметно сложилась традиция, что новорожденные Mark XXXV стали разбиваться на «HMUF-семьи» — группы по четыре, в которых было по одному носителю каждой литеры. Даже в слиянии с Сайлон Шив так и не смог понять смысла этой странной привычки, но у молодёжи она стала необычайно популярна. Именно по две семьи вылетало сейчас перед его глазами в каждую из адресных систем. «Я чувствую себя крайне виноватым, что остаюсь здесь, когда на помощь летят молодые ребята, не начинавшие эту войну», — передал он ОШове. «Ты тоже её не начинал, — резонно заметила женщина. — Она разгорелась ещё до нашего рождения. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. С другой стороны, дети не могут всегда прятаться за родителей. Им пора самим увидеть, чем была Последняя война, чтобы никогда её не повторять…» «Но если они наткнутся там на всё ещё готовые к бою подразделения в засаде? Неважно, наши или ваши… Я не хочу, чтобы они получили опыт ценой гибели товарищей…» «Не забывай, они на прямой квантовой связи друг с другом, со Скайнетом и с нами. К их услугам весь опыт Альянса. Если мы заметим какие-либо проявления легкомыслия, они будут исправлены через микросекунды». «В теории я это прекрасно знаю, но…» «У меня тоже болит сердце за детишек, хотя его и нет давно. Скайнет говорит, эту часть эмуляции можно легко вычеркнуть, но я не хочу… Но риски твоего народа, который посылает спасателей из плоти и крови, гораздо больше…» «Мой народ не посылает детишек. Спасательные экипажи — это опытные убийцы, подобные мне самому, закалённые в горниле самых жарких дней войны и сохранённые в криосне именно для такого момента…» Губернатор транслировала символ обеспокоенно поднятой брови. «Это в определённой степени справедливо, но ты уверен, что они не начнут стрельбу снова?» Согласно принятому полгода назад консенсусу по поводу организации спасательных миссий, люди и НеоБоло летят на те планеты, которые до войны принадлежали Конкордиату, а мелкониане и НеоМехи — на те, что принадлежали Империи. Однако в обоих случаях существовал риск найти там не мирных жителей, а выживших карателей, которые не смогли улететь с полностью зачищенной планеты. Или стервятников из множества цивилизаций, недружественных обеим сверхдержавам, предающихся оргии мародёрства. В таком случае у прилетевших могло возникнуть очень сильное желание отомстить за сородичей, а у встречающих — желание продолжить миссию. «Не на сто процентов уверен, но мы приняли меры, чтобы сократить риски. На спасательных кораблях мало чем можно стрелять. Да и Совет Бестелесных готов в любой момент перехватить управление». Последняя на сегодня восьмёрка мигнула и растворилась в гиперпространстве. Два Боло постояли на краю платформы ещё 0,81 секунды, затем синхронно развернулись и поехали к своим штурмовым капсулам. В отличие от последнего поколения, они не могли свободно летать в космосе, а гравитационные двигатели в невесомости не работали.