Дракон, который поглотил солнце

207 год от З.Э., Красный Замок, Королевская Гавань Солнце клонилось к закату, заливая Королевскую гавань золотисто-медным светом. С башен Красного Замка открывался вид на весь город — на лабиринт узких улочек Блошиного Конца, на хрустальные шпили Великой Септы Бейлора, на обрушенный купол Драконьего Логова и на бесчисленные корабли, покачивающиеся у причалов Черноводной. Ветер с залива доносил терпкие запахи соли, рыбы и нечистот, которые не могли перебить даже ароматные травы, разбросанные на каменных полах замка. В тронном зале было прохладно и торжественно. Король Дейрон II Таргариен, невысокий и хрупкий на вид, но исполненный тихого достоинства, стоял у подножия Железного Трона. Рядом с ним, на правах десницы и старшего сына, находился принц Бейлор. В свои годы он сохранял стать первейшего рыцаря королевства; в его коротко стриженных темных волосах, тронутых проседью, чувствовалась дорнийская кровь матери. А во взгляде читалась спокойная уверенность человека, умеющего заводить друзей. Огромные бронзовые двери распахнулись, и в зал, чеканя шаг, вошла дорнийская делегация. Впереди, под знаменем с золотым копьем, пронзающим солнце, шел принц Марон Мартелл. Высокий, смуглый, с орлиным профилем, он нес в себе гордость народа, который веками не могли покорить даже драконы. Но сегодня его лицо было спокойно — сегодня он приехал не врагом, а союзником, скрепляя договор, заключенный его сестрой много лет назад. За ним, привлекая все взгляды, словно магнит, шла принцесса Ария Мартелл. Она была невысока, но в ней чувствовалась такая грация и внутренняя сила, что она казалась центром всей процессии. Её фигура под дорогими, но не тяжелыми одеждами была гибкой и женственной. Кожа — фарфорово-белая, что редко встречалось среди смуглых дорнийцев — делала её похожей на изящную статуэтку, привезенную из Старой Валирии. Черные, как смоль, волосы были убраны в сложную прическу, из которой у самого лица выбивались несколько тонких, серебряных прядей, переливающихся в лучах закатного солнца. Но главным были её глаза — большие, миндалевидные, поразительного светло-аметистового цвета. Они смотрели на мир с острым, изучающим любопытством, которое не вязалось с ролью смиренной невесты. Король Дейрон сделал шаг навстречу, его лицо осветилось доброй улыбкой. — Принц Марон, — голос короля был мягок, но звонок. — Добро пожаловать в столицу. Вестерос наконец един, и этот союз, скрепленный кровью, должен крепнуть с каждым новым поколением. Он перевел взгляд на Арию, и его глаза потеплели. — А это, должно быть, юная Ария. Моя дорогая племянница. Ты выросла и стала истинной красавицей. Твоя мать, моя сестра Дейнерис, очень тобой гордится. Ария грациозно присела в реверансе, но в её глазах мелькнула искра — не смущение, а острая оценка. — Вы слишком добры, ваша милость, — её голос оказался низким и мелодичным, как виолоне. — Мой отец часто рассказывал мне о вашей мудрости. Я надеюсь, что Королевская Гавань окажется не менее прекрасной, чем о ней говорят в Солнечном Копье. Она слегка склонила голову, и серебряные пряди блеснули в свете факелов. Позади короля, чуть поодаль, стоял принц Мейкар. Он не вышел вперед, как Бейлор. Он стоял, широко расставив ноги, скрестив на груди руки, и его лицо, изрытое оспинами, было мрачнее тучи. Серебристая борода не могла скрыть жесткой линии губ. Его богатый, но простой кожаный панцирь с серебряными заклепками и тяжелый черный плащ, подбитый горностаем, делали его похожим скорее на сурового полководца, чем на жениха. Он смотрел на девушку, которую ему прочили в жены, и не видел её красоты. Он видел лишь политический расчет, лишь замену той, чей образ до сих пор жил в его сердце. Леди Дианна Дейн, с её густо-синими глазами, была для него мечтой, а эта… эта была реальностью, слишком яркой, слишком чужой, слишком своевольной, если верить слухам. Ария почувствовала его взгляд раньше, чем принц Бейлор начал представление. Она подняла глаза и встретилась с суровым, почти враждебным взглядом Мейкара. В его глазах не было ни интереса, ни тепла. Была лишь ледяная стена. — Моя дорогая кузина, — голос Бейлора прозвучал как глоток свежего воздуха, разрушая возникшее напряжение. Он подошел к ней с улыбкой, которая могла растопить лед. — Позволь представить тебе моего брата. Принц Мейкар Таргариен, герой войны, гроза Блэкфайров и… твой будущий супруг, как того желают наши отцы. Мейкар нехотя шагнул вперед. От него веяло силой, но силой грубой, необтесанной. Он остановился в нескольких шагах от Арии, не делая попытки поцеловать ей руку или произнести любезность. — Принц, — Ария первой нарушила молчание, слегка склонив голову. В её голосе не было и тени робости, лишь вежливая отстраненность. Она смотрела прямо на него, и её аметистовые глаза, казалось, видели его насквозь: его горе, его упрямство, его гнев. — Принцесса, — ответил Мейкар коротко, как удар меча. Его голос прозвучал хрипло и неприветливо. Повисла тяжелая пауза. Принц Марон нахмурился, почувствовав неладное. Король Дейрон с мягкой грустью перевел взгляд с мрачного сына на свою гордую племянницу. Один Бейлор сохранял спокойное выражение лица, но его разноцветные глаза внимательно следили за этой первой, решающей схваткой взглядов.