Дракон, который поглотил солнце

Вечер того же дня. Красный замок. Льющийся свет сотен свечей отражался в золоте кубков и серебре блюд, превращая пиршественный зал Красного Замка в ослепительное марево. Смех, звон посуды и музыка переплетались в единый торжественный гул. Ария сидела за столом невесты, её фарфоровое лицо хранило маску вежливого интереса, пока светло-аметистовые глаза скользили по собравшимся, впитывая каждую деталь. Король Дейрон, её дядя, сидел во главе стола под балдахином с королевским гербом. Он был сама доброта и радушие, то и дело склоняясь к её отцу, принцу Марону, чтобы обменяться замечаниями о качестве дорнийского вина или вспомнить какую-то давнюю историю из времен переговоров. Ария видела, как легко её суровый отец смягчается в обществе шурина — в этом и заключалась сила Дейрона, его тихая, дипломатичная магия. Рядом с ними Бейлор, принц Драконьего Камня, о чем-то оживленно беседовал с дорнийскими лордами, его разноцветные глаза лучились теплом, а редкая проседь в темных волосах лишь добавляла ему благородной стати. Он был тем, кем должен быть наследник — мостом между двумя мирами. А затем её взгляд, словно притянутый невидимой силой, находил его. Мейкар. Он сидел по левую руку от короля, мрачный, как грозовая туча. Его серебристая борода топорщилась, пальцы сжимали кубок с таким видом, будто это не вино, а яд. Он не смотрел на неё. Он вообще, казалось, не смотрел ни на кого, уставившись в пространство перед собой, отвечая односложно, если к нему обращались. Он пил много, но это не делало его веселее. Ария чувствовала исходящую от него волну глухого раздражения, направленную на весь этот пир, на весь этот фарс. Он был старше. Намного старше. Ему, должно быть, уже за тридцать. Годы, которые для мужчины — расцвет, казались между ними пропастью. Но не годы пугали Арию. Её не пугало даже то, что у него шестеро детей. Её пугала тень. Леди Дианна Дейн. Ария знала эту историю. Знала о глазах цвета глубокого индиго, о красоте, о которой слагали песни, о том, как Мейкар смотрел на свою жену. И теперь, глядя на его затравленный, почти враждебный взгляд, Ария понимала: она обречена соревноваться с призраком. С идеалом. С женщиной, которая никогда не постареет, никогда не скажет грубого слова, никогда не разочарует. Её, Арию, живую, дерзкую, с ее острым языком и валирийскими глазами, будут вечно сравнивать с тихой, прекрасной тенью. Эта мысль кольнула острее кинжала. Она попыталась отвлечься, поискав взглядом остальных. Где же дети? Где юный принц Валарр, сын Бейлора и, кажется, его единственный ребенок или нет? Где наследник. Он должен быть здесь. И где дети Мейкара — Дейрон, который, говорят, её ровесник? Или Эйрион, Эймон, Эйгон, и маленькие принцессы? Пир в честь объединения домов, а молодого поколения Таргариенов нет. Их отсутствие было громче любого приветствия. Игнорирование. Сознательное или случайное? В Дорне таких случайностей не бывает. Мейкар вдруг резко поднялся из-за стола, бросил короткую фразу отцу и, не глядя на неё, тяжелым шагом направился к выходу из зала. В нем чувствовалась такая сила, такая необузданная мощь, что даже воздух, казалось, расступался перед ним. Ария смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри закипает злость. Он даже не потрудился сделать вид. *** Позже, когда пир начал угасать и гости разбредались по замку в поисках свежего воздуха или уединения, Ария нашла его. Он стоял на одной из смотровых площадок восточной стены, вцепившись руками в каменный парапет и глядя на черную гладь залива. Луна серебрила его широкие плечи и мрачный профиль. Внизу, далеко под утесом, плескалась вода, и ветер доносил запах водорослей и тины. — Вы сбежали с собственного пира, Ваше Высочество, — её голос прозвучал в ночной тишине неожиданно громко. — Невежливо. Мейкар дернулся, словно его ударили, и резко обернулся. Его глаза в лунном свете казались двумя кусками темного льда. — А вы следуете за мужчинами в темноту, принцесса? В Дорне это считается доблестью? — прорычал он, не скрывая презрения. Ария сделала шаг вперед, оказавшись в полосе света, льющегося из ближайшего окна. Её аметистовые глаза блеснули. — В Дорне считается доблестью смотреть в лицо тому, с кем собираешься разделить жизнь. Вы же весь вечер смотрели в кубок или в стену. Мне стало интересно, что именно вы там надеялись увидеть. — Я надеялся увидеть тишину, — огрызнулся Мейкар. — Которую вы, как я погляжу, не способны обеспечить. Он отвернулся обратно к заливу, давая понять, что разговор окончен. Ария не ушла. Она подошла ближе и встала рядом, тоже опершись о парапет. Камень был холодным даже сквозь ткань платья. Несколько секунд они молчали, слушая, как волны бьются о скалы внизу. — Я не просила этого брака, — тихо сказала она. — Так же, как и вы. Мейкар фыркнул, но промолчал. — Но, похоже, наши отцы и тети решили иначе, — продолжила Ария, не повышая голоса. — И теперь нам предстоит делать вид, что мы не чужие друг другу. Так, может быть, нам попытаться найти общий язык, а не стоять здесь, как два истукана? — Общий язык? — Мейкар резко повернулся к ней, и в его голосе зазвенела сталь. — Единственный язык, который я хочу слышать — это язык, на котором мне скажут, что весь этот фарс отменяется. Мне не нужна жена. Мне никто не нужен. У меня есть дети, есть долг, есть память. А всё остальное... — Он сплюнул на камни. — ...дерьмо собачье. Ария даже бровью не повела. Она смотрела на него с холодным любопытством, словно на редкую, но неприятную змею. — Как поэтично, — протянула она. — Должно быть, леди Дианна была без ума от таких речей. Он замер. Напряжение между ними стало физически ощутимым, как перед ударом грома. — Не смей. Произносить. Её имя, — процедил он сквозь зубы, чеканя каждое слово. Его кулаки на парапете побелели. Ария выдержала его взгляд. Внутри у неё всё дрожало, но она годами училась скрывать страх за маской надменности. Она скрестила руки на груди и слегка склонила голову набок, позволив серебряным прядям у лица качнуться в лунном свете. — Хорошо, — кивнула она так спокойно, будто они обсуждали погоду. — Не буду. Тогда скажите мне прямо, принц Мейкар. Что вас так раздражает? То, что я не она? Или то, что я вообще существую? — Меня раздражает, что вы женщина! — рявкнул он. — Что вы здесь! Что весь этот грёбаный пир устроен ради того, чтобы засунуть меня в постель с кем-то, кого я вижу в первый раз! У меня нет настроения танцевать с вами и говорить любезности! — А у меня нет настроения терпеть ваше хамство, — парировала Ария, и в её голосе впервые прорезался металл. — Но я здесь. И я пытаюсь. — Пытаетесь? — он шагнул к ней, нависая скалой. Он был намного выше, шире, от него пахло вином, конским потом и старой кожей. — Вы пытаетесь залезть мне в душу своими глазищами? Не выйдет. Она была... — он осёкся, сжав челюсти так, что желваки заходили ходуном. Ария не отступила. Она даже не моргнула. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я знаю, какой она была, — сказала она тихо, но твердо. — И знаю, что я никогда не буду ею. Я даже не хочу. Я — это я. И если вам нужна тихая, покорная кукла, которая будет молча сидеть в углу и оплакивать вашу жену вместе с вами, то вы ошиблись невестой. Она сделала паузу, и вдруг на её губах мелькнула тень усмешки — дерзкой, безумной, опасной. — Но, знаете, — добавила она, понизив голос до почти заговорщицкого шепота, — если женщина вам настолько противна, может, вам стоит поискать утешения в другом месте? Говорят, в Королевской Гавани есть улицы на любой вкус. Может, вам больше по душе компания мужчин? Я не осуждаю. Это было бы решением для нас обоих. На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Даже волны, казалось, замерли. Мейкар смотрел на неё так, будто у неё внезапно выросла вторая голова. Его лицо, и без того суровое, превратилось в каменную маску, на которой бешено пульсировала жилка на виске. В его глазах мелькнуло что-то — не боль, не гнев, а скорее ошеломление от такой наглости. А потом он... расхохотался. Коротко, зло и совершенно неожиданно. — Ты... — он ткнул в неё пальцем, и смех оборвался так же резко, как и начался. — Ты совсем страх потеряла, девочка? Или у вас в Дорне принято предлагать женихам мужчин? — Я просто ищу варианты, — невозмутимо пожала плечами Ария, хотя внутри у неё всё пело от того, что она заставила его хоть как-то отреагировать. — Похоже, вариант «стать счастливой женой» здесь не проходит. Я предлагаю альтернативы. Вы же воин, должны уметь мыслить гибко. Мейкар шагнул к ней ещё ближе, теперь между ними оставался всего дюйм. Она чувствовала жар его тела и запах вина в дыхании. — Слушай сюда, дорнийская шлюшка, — прорычал он, наклоняясь к самому её уху так, что его борода коснулась её щеки. — Я согласился на этот брак, потому что так сказал отец. Но если ты думаешь, что я буду терпеть твои шуточки и твой поганый язык, ты сильно ошибаешься. Я сломаю тебя, как сломал сотню блэкфайровских ублюдков. Я сделаю твою жизнь такой, что ты сама запросишься обратно в свои пески. И запомни: ты можешь строить из себя невесть что, но передо мной ты будешь молчать и кивать. Поняла? Он отстранился, ожидая увидеть испуг, слёзы, дрожь. Ария медленно, очень медленно улыбнулась. Улыбкой хищницы, которая только что нашла достойную добычу. — Как скажете, муженек, — проворковала она. — Но, прежде чем вы начнете меня ломать, запомните одну вещь. Я — дочь Дорна. Мои предки смотрели в глаза вашим драконам и не сгорели. Так что ваши угрозы... — Она чуть подалась вперед, так что теперь её губы оказались почти у его щеки. — ...они как ветер. Холодный и пустой. Она отступила на шаг, изящно поправила рукав платья и, бросив на него последний насмешливый взгляд, развернулась и пошла прочь по стене, оставляя его стоять в одиночестве под луной, с бешено колотящимся сердцем и чувством, что он только что встретил противника, равного которому не встречал ни на одном турнире.