Дракон, который поглотил солнце

Красный Замок. За два дня до отъезда Арии, Мейкара и детей. Утро было ясным. После недели серого неба и мелкого, нудного дождя солнце наконец пробилось сквозь тучи, и его лучи залили замок золотистым, почти летним светом. В саду запели птицы, и даже старые камни Красного Замка, казалось, ожили, сбросив с себя тяжесть прошедших дней. Ария стояла у окна в своих покоях и смотрела, как слуги укладывают вещи в сундуки. Платья, книги, безделушки — всё это собирали в дорогу, в Летний Замок, где они должны были провести ближайшие месяцы. Она не знала, радоваться ей или грустить. Королевская Гавань стала ей почти родной — этот шумный, грязный, вечно дождливый город, где она нашла и потерю, и обретение, и боль, и, может быть, начало чего-то нового. Но она знала, что уехать нужно. Что здесь, в этом замке, где каждый коридор помнил её унижения и её слёзы, где слуги шептались за её спиной, где лорд Артур плел свои сети, она не сможет дышать полной грудью. Ей нужно было время. И пространство. И тишина, в которой можно было бы понять, кто она теперь и кем хочет стать. Дверь открылась. Она обернулась. На пороге стоял Мейкар. Он был в простой дорожной одежде — тёмный камзол, сапоги, волосы, ещё влажные после утреннего умывания, зачёсаны назад. Он выглядел уставшим, но спокойным — тем спокойствием, которое приходит, когда решение уже принято и назад дороги нет. — Одевайся, — сказал он. — Мы едем на прогулку. Ария удивленно подняла бровь. — Прогулку? Сейчас, когда слуги собирают вещи? — Сейчас, — ответил он. — Эгг уже ждёт внизу. И девочки. — Девочки? — переспросила она. — Рей и Дейла? — Да, — он кивнул. — Эймон сказал, что у него занятия. Дейрон спит — я не стал его будить. А эти… — он чуть усмехнулся, — эти сами напросились. Ария смотрела на него и не могла поверить. Мейкар, который всегда был таким мрачным, таким замкнутым, таким нелюдимым, сам пришёл звать её на прогулку. С детьми. Как будто они были… семьёй. Настоящей семьёй. — Хорошо, — сказала она. — Дай мне немного времени. Он кивнул и вышел. Ария подошла к шкафу, достала дорожное платье — тёмно-зелёное, удобное, не слишком нарядное. Она оделась быстро, поправила волосы, оставив у лица две серебряные пряди, и вышла. Внизу, у главного входа, уже седлали лошадей. Эгг стоял у своего пони, нетерпеливо перебирая поводья, и его лицо сияло. Увидев Арию, он закричал: — Ария! Ария, мы едем на прогулку! Папа сказал, что можно далеко! Можно к озеру! Я покажу тебе дорогу! Она улыбнулась, подошла, потрепала его по серебряным вихрам. — Я помню дорогу, маленький лорд. Мы уже ездили туда. — А я покажу тебе новый поворот! Там растут цветы! Много! Папа сказал, что мы можем нарвать букет для тебя! Ария подняла глаза на Мейкара. Он стоял у своего чёрного жеребца, поправлял седло, и делал вид, что не слышит. Но она заметила, как его уши покраснели. Она ничего не сказала. Только улыбнулась и пошла к своей белой кобыле. Рядом с Эггом стояли девочки. Дейла — тринадцать лет, высокая, тонкая, с платиновыми волосами, которые светились на солнце, как расплавленное серебро, и тёмно-фиолетовыми глазами — точная копия отца, но с мягкими, почти ангельскими чертами. Она держалась прямо, с достоинством, которое было старше её лет, и смотрела на Арию спокойно, чуть настороженно. Она не была враждебна. Просто… осторожна. Как человек, который уже знает, что мир может быть жестоким, и не хочет снова обжечься. Рядом с ней, почти прижавшись к её руке, стояла Рей. Маленькая, пять лет, с чёрными кудрями, которые вились непослушными кольцами, и мягкими, почти детскими чертами лица — она пошла в мать. Только глаза у неё были отцовские — тёмно-фиолетовые, глубокие, с тем самым огнём, который был у Мейкара в молодости. Она смотрела на Эгга и улыбалась. Улыбалась так, как улыбаются девочки, когда видят того, кого любят. Ария заметила это сразу. И у неё сжалось сердце. — Доброе утро, — сказала Ария, подходя к ним. — Вы обе едете с нами? Дейла кивнула. Вежливо, сдержанно. — Да, принцесса. Если вы не против. — Я не против, — ответила Ария. — Я рада. Мы почти не разговаривали. Дейла опустила глаза. Она не знала, что ответить. Она привыкла держать дистанцию. Привыкла, что взрослые приходят и уходят, привыкла, что их обещания тают, как утренний туман. Она не хотела привязываться. Не хотела снова терять. Рей была проще. Она подбежала к Арии, задрала голову, посмотрела на неё огромными глазами. — А ты умеешь быстро ездить? Я умею! Папа сказал, что я маленькая, но я уже большая! Я не боюсь! Ария улыбнулась, присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я умею, — сказала она. — Но сегодня мы поедем не быстро. Мы поедем туда, где растут цветы. — Я люблю цветы! — закричала Рей. — Я соберу самый красивый для тебя! И для папы! И для Эгга! А для Дейлы я соберу два, потому что она моя сестра и я её люблю! Дейла чуть улыбнулась — впервые за всё утро. — Спасибо, маленькая, — сказала она. — Не маленькая! — возмутилась Рей. — Я большая! Мне уже пять лет! — Конечно, большая, — согласилась Ария. — Садись на лошадь. Поехали. Они двинулись. Мейкар впереди, на чёрном жеребце — огромный, молчаливый, неотмирный. Рядом с ним — Ария на белой кобыле. За ними — Дейла на спокойной, старой лошади, которую ей выбрал конюх. Эгг на своём пони — он то и дело обгонял всех, потом возвращался, кричал, что видел белку или птицу, и снова уносился вперёд. Рядом с ним, на маленькой, смешной лошадке, которая была ей почти по росту, ехала Рей. Она не отставала от Эгга ни на шаг. Она кричала, смеялась, показывала пальцем на облака, на деревья, на каждую бабочку, которая попадалась на пути. И Эгг смеялся с ней. И Ария смотрела на них и думала о том, как странно устроена жизнь. Как из боли и потерь, из обид и слёз, из всего того, что она пережила в этом замке, вдруг выросло что-то хрупкое, нежное, живое. Они ехали через поле. Дорога была мягкой, ещё хранившей следы вчерашнего дождя, и копыта лошадей утопали в мокрой траве. Ветер дул с запада, принося запах цветов и мёда, и где-то вдалеке, у горизонта, синела полоска леса. Ария смотрела на этот пейзаж, на этот ветер, на это солнце, которое наконец пробилось сквозь тучи, и чувствовала, как напряжение, которое она носила в себе все эти дни, понемногу отпускает. — Ария! — крикнул Эгг, обгоняя её. — Ария, смотри! Там озеро! Мы почти приехали! — Я вижу, маленький лорд, — улыбнулась она. Она посмотрела на Мейкара. Он ехал рядом, не глядя на неё, и его лицо было спокойным. Он не говорил ни слова — он вообще мало говорил в последнее время. Но она чувствовала его присутствие. Чувствовала, как он рядом, как его лошадь идёт в ногу с её, как он смотрит на Эгга, на девочек, на этот мир, который они делили сейчас на четверых. И в этом молчании, в этом спокойствии, в этой простой, человеческой прогулке было что-то, чего она не находила в пышных залах, в церемониях, в разговорах о долге и политике. Простота. Тишина. То, что она искала, сама не зная. Они спешились у озера. Вода была тёмной, почти чёрной, но на солнце она искрилась, и в ней отражались облака, и деревья, и птицы, которые кружили над головой. Эгг сразу же побежал к воде, но Мейкар остановил его: — Не подходи близко. Можно упасть. — Я не упаду! — закричал Эгг. — Я уже большой! — Большие тоже падают, — сказал Мейкар. — Будь осторожен. Эгг надулся, но послушался. Он отошёл от воды и начал собирать цветы — жёлтые, белые, синие — и складывать их в охапку, которую потом, наверное, подарит Арии. Рей бегала за ним, пыталась помочь, но чаще мешала. Она спотыкалась, падала, вставала, смеялась, и её платье было уже всё в пятнах, но она не обращала внимания. Дейла сидела на траве, в стороне, и смотрела на них. Её лицо было спокойным, но в глазах — тёмно-фиолетовых, глубоких — была грусть. Та грусть, которая не проходит, которая всегда с тобой, даже когда ты улыбаешься. Ария подошла, села рядом. — Можно? — спросила она. Дейла кивнула. Она не отодвинулась, но и не приблизилась. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на брата и сестру. — Они счастливы, — сказала Ария. — Да, — ответила Дейла. — Эгг всегда счастлив. А Рей… Рей счастлива, когда он рядом. Ария посмотрела на неё. На её профиль, на её платиновые волосы, на её руки — тонкие, бледные, с длинными пальцами. Она была похожа на Дианну. Не внешне — внешне она была копией Мейкара. Но в ней было что-то от той, другой. Тихая сила. Спокойная мудрость. Способность ждать и молчать, когда другие кричат. — А ты? — спросила Ария. — Ты счастлива? Дейла помолчала. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Я просто… живу. — Этого достаточно, — сказала Ария. — Иногда просто жить — уже подвиг. Дейла посмотрела на неё. В её глазах было что-то, чего Ария не видела раньше. Удивление? Благодарность? Она не знала. — Вы не похожи на других, — сказала Дейла. — Тех, кто был рядом с отцом. — Я не пытаюсь быть похожей, — ответила Ария. — Я просто — я. Дейла кивнула, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Это хорошо, — сказала она. — Что вы — это вы. Они сидели молча, глядя, как Эгг гоняется за Рей, как она визжит, как он смеётся, как они падают в траву и катятся кубарем, и их смех разносится по всему полю. Ария смотрела на них и думала о том, что когда-то, очень давно, она тоже была такой. Свободной. Беззаботной. Не знающей, что такое долг, и что такое потери, и что такое — быть чужой в чужом замке. Она посмотрела на Мейкара. Он стоял у лошадей, поправлял сбрую, и его лицо было спокойным. Он не смотрел на неё. Но она знала, что он чувствует её взгляд. Она знала, что он слышит каждый её шаг, каждый вздох, каждое слово. Он был рядом. И этого было достаточно. *** Они ехали обратно, когда солнце уже начало клониться к закату. Эгг устал и теперь сидел впереди Мейкара, прижавшись к его груди, и его глаза слипались. Рей тоже клевала носом, но отказывалась признавать, что устала. Она сидела на своей лошадке, выпрямившись, как солдатик, и смотрела на дорогу огромными, сонными глазами. — Я не сплю, — бормотала она. — Я совсем не сплю. Я только смотрю на облака. Они красивые. Как вата. Дейла ехала рядом с Арией, и они молчали. Молчали спокойно, без той неловкости, которая бывает, когда не о чем говорить. Просто ехали и смотрели на закат. Небо горело багровым, и облака тянулись по нему длинными, золотистыми полосами, и ветер был тёплым, ласковым, и пахло мёдом и травой. — Ария, — вдруг сказала Дейла. — Вы будете с нами? В Летнем Замке? — Да, — ответила Ария. — Я буду с вами. Дейла кивнула. Она не улыбнулась, но в её глазах появилось что-то, чего Ария не видела раньше. Спокойствие. Может быть, надежда. — Хорошо, — сказала Дейла. — Это хорошо. Они въехали в замок, когда солнце уже почти село. Слуги выбежали встречать, забрали лошадей, помогли слезть. Эгг проснулся, когда Мейкар снял его с седла, и закричал, что хочет есть. Рей спала уже в седле, и Дейле пришлось взять её на руки. Она понесла сестру в замок, и Ария смотрела ей вслед — высокой, тонкой, с платиновыми волосами, которые горели в свете факелов. Она была похожа на принцессу из старых легенд. — Ария, — сказал Мейкар. Она обернулась. Он стоял у лошадей, и в руках его был букет. Полевые цветы — жёлтые, белые, синие — перевязанные грубой, джутовой верёвкой. Букет был неаккуратным, цветы торчали в разные стороны, и некоторые были сломаны, но в нём было что-то, от чего у Арии перехватило дыхание. Он протянул ей букет. Так, как протягивают меч — не глядя, неловко, но с той решимостью, которая не терпит отказа. — Это тебе, — сказал он. — Эгг помогал собирать. И Рей. И… я. Ария взяла букет. Её пальцы дрожали. Она смотрела на эти цветы — простые, полевые, не те роскошные розы, которые он срезал для неё в оранжерее, — и чувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Спасибо, — прошептала она. Он кивнул. Неловко. Сухо. Он не умел принимать благодарности. Не умел быть в центре внимания. Но он стоял и смотрел на неё, и в его глазах было то, чего она не видела раньше. Смущение? Гордость? Может быть, и то, и другое. — Они красивые, — сказала она. — Не очень, — ответил он. — Я не умею… делать букеты. — Они красивые, — повторила она. — Потому что ты их собирал. Он не ответил. Он взял её за руку — осторожно, почти робко — и они пошли в замок. Впереди них бежал Эгг, крича, что хочет есть. Где-то в глубине коридора плакала проснувшаяся Рей. Где-то слуги готовили ужин, и пахло хлебом и жареным мясом. А они шли, держась за руки, и в этом простом, человеческом жесте было больше, чем в любых словах. Ария сжимала букет и чувствовала, как её сердце бьётся ровно, спокойно, как маяк в ночи. Она была здесь. Она была с ним. Она была дома. Не в Солнечном Копье. Не в Красном Замке. Здесь. Рядом с ним. Они вошли в зал, где уже накрывали ужин. Эгг сидел на своём месте, болтал ногами и ждал, когда принесут еду. Дейла успокаивала Рей, которая проснулась и теперь плакала, потому что хотела есть и спать одновременно. Мейкар сел на своё место, и Ария села рядом. Букет она поставила в вазу — ту самую, где стояли его розы. Они завяли, но она не выбросила их. Они были первыми. Они были важны. — Ария, — сказал Эгг. — Ты будешь с нами в Летнем Замке? — Да, маленький лорд. — А ты будешь играть со мной? — Каждый день. — А ты будешь читать мне книжки? — Каждую ночь. — А ты будешь моей мамой? Ария посмотрела на Мейкара. Он смотрел на неё. В его глазах не было ответа. Только вопрос. Только надежда. Только страх. — Да, — сказала она. — Я буду твоей мамой. Всегда. Эгг засиял. Он спрыгнул со стула, подбежал к ней, обнял. Она прижала его к себе, и в этом объятии, в этом тепле, в этой маленькой, живой тяжести было всё, что она искала. Она посмотрела на Мейкара. Он улыбался. Впервые за всё время, что она его знала, он улыбался. Не той горькой, кривой усмешкой, которую она видела раньше. Настоящей. Тёплой. Живой. Она улыбнулась в ответ. Небольшая ремарка от автора: прошу прощения, но в ближайшее время главы будут выходить немного хаотично — я переезжаю в другую страну, и у меня сейчас очень много дел. Спасибо, что читаете, комментируете и поддерживаете эту работу. Я искренне Вам благодарна. P.S. Изначально я хотела сделать эту главу драматичной, но решила, что Арии и Мейкару нужно немного счастья и покоя (перед бурей). И я сделала Дейлу старше чем каноне для контраста и раскрытия персонажей.