Узумаки Наруто!

Два дня шёл дождь. Тяжёлый, злой дождь, который колотил по крыше дома Тазуны, как тысяча маленьких кулаков. Вода стекала по стёклам, размывая мир за окном в серую кашу. Молнии разрезали небо от горизонта до горизонта, и гром шёл следом с такой силой, что посуда в шкафу позвякивала. Забуза сидел в хижине без двери и медитировал. Дождь заливал порог, но он этого словно не замечал. Ноги скрещены, спина прямая, обрубок правой руки лежит на колене. Перебинтованный, чистый. Девушка меняла повязки каждое утро. Боль ушла на второй день. Осталось только фантомное ощущение пальцев, которых больше нет. Молния сверкнула. Хижину залило белым светом, и в дверном проёме обрисовался силуэт. Человек. Высокий, широкоплечий, в длинном плаще, с которого ручьями стекала вода. Молния погасла, и силуэт растворился в темноте. Только глаза остались — две точки, поблёскивающие, как у зверя. Забуза открыл глаза. — Зачем ты здесь? Человек вошёл. Вода с плаща натекла на пол. Он откинул капюшон, и свет от лампы упал на лицо: худое, вытянутое, с острым подбородком и тонкими губами, которые растянулись в ленивую ухмылку. Волосы длинные, собранные в хвост. На спине — два меча, перекрещённые, с рукоятями в форме молний. — Наша горячая Мизукаге просила, — сказал он. Голос певучий, с лёгкой издёвкой, как у человека, которому весь мир кажется забавной шуткой. — Тебе нужна помощь, Забуза. Забуза зарычал. Низко, утробно, из-под бинтов. — Я бы справился сам. Человек зацокал языком. Покачал головой, как учитель перед нерадивым учеником. — Ты силён, Забуза. Один из сильнейших в нашей семёрке. Но Учиха Обито, по словам Мизукаге, может пройтись по тебе катком. — Но ведь не прошёлся же, — Забуза поднял обрубок правой руки. — Я стою. Он лежал. — Будем считать, что тебе повезло. Забуза зарычал снова. Сильнее. Человек в плаще даже не вздрогнул. Просто стоял и улыбался, и дождевая вода капала с его плаща на пол, и молнии за его спиной сверкали одна за другой, как будто небо аплодировало его появлению. Курорайга Райга. Второй Мечник Тумана.

***

Дом Тазуны. Тот же вечер. Наруто сидел у окна первого этажа и смотрел на дождь. Капли стучали по стеклу, стекали кривыми дорожками, сливались и разбегались. За окном мир превратился в воду: небо, земля, деревья — всё было серым, мокрым, размытым. Молнии вспыхивали через каждые несколько минут, и после каждой вспышки гром накатывал так, что стены дрожали. Почти как в Стране Дождя, подумал Наруто. Он бывал там в прошлой жизни. Тот же бесконечный серый цвет, та же вода, которая лилась с неба и не собиралась прекращаться. Шее было лучше. Синяки поблекли от фиолетового до жёлто-зелёного. Глотать получалось почти свободно, голос вернулся, хрипота осталась только по утрам. Регенерация Узумаки делала своё дело, медленно, но верно. Раньше, с чакрой Курамы, рана зажила бы за сутки. Здесь — за пять дней. Разница между дирижаблем и телегой: обе дойдут на место назначения. Но что-то быстрее Обито-сенсей ходил с повязкой на глазу. Левый Шаринган по-прежнему отказывался работать. Мангекё выжег что-то внутри, и это что-то восстанавливалось медленнее, чем хотелось. Обито шутил, читал книжку, улыбался, но Наруто видел: он компенсировал. Поворачивал голову чаще. Останавливался у дверей, чтобы проверить левую сторону. Двигался осторожнее. Это беспокоило Наруто больше, чем он показывал. В предстоящей битве Обито будет драться с Камуи только через правый глаз. Он сможет делать своё тело нематериальным, но засасывать противника в другое измерение — уже вряд ли. Половина арсенала. Против Забузы, который вернётся злее и, возможно, с подкреплением. Последние два дня они охраняли Тазуну на мосту. Старик работал под дождём, забивал сваи, тянул тросы. Молча, упрямо, под потоками воды, которая заливала глаза и мешала держать инструмент. Наруто стоял рядом и уважал этого человека всё сильнее. Тазуна строил мост, зная, что за это его убьют. Строил, потому что мост был важнее его жизни. Дождь стучал по стеклу. Молния сверкнула, и на секунду мир за окном стал белым. Потом снова серым. Что-то надвигалось. Наруто чувствовал это всем телом, как чувствуют перемену давления перед бурей. И дело было в Забузе, в мосте, в миссии. Но ещё в чём-то другом. Чём-то большем. Как будто мир собирался с силами для удара, и Страна Волн — только начало. Наруто посмотрел в окно. Мито сидела за столом и читала что-то, водя пальцем по строчкам. Рыжие волосы собраны в хвост, лицо сосредоточенное. Его сестра. Которой у него никогда не было, и которую он получил в этом мире как подарок, как чудо. Он будет защищать её в предстоящей битве. Что бы ни случилось. Он не потеряет сестру. Не в этой жизни.

***

Три дня спустя. Мост. Утро началось с тумана. Густого, белого, стоячего. Того же тумана, что встретил их на переправе. Того, который пах солью и бедой. Наруто узнал его мгновенно — и внутри всё сжалось. Они стояли на мосту, вокруг Тазуны. Обито впереди, повязка на левом глазу, руки в карманах. Мито справа, кунай в руке. Сакура слева. Наруто и Саске — позади. Рабочие, которые утром пришли на мост, лежали на досках. Живые, но без сознания. Кто-то их усыпил. Профессионально, аккуратно. Шиноби. Из тумана раздался голос. Глухой, знакомый, из-за бинтов. — Учиха. Я пришёл за стариком. Последний раз прошу по-хорошему. Обито не улыбнулся. Впервые на этой миссии он стоял с лицом, на котором было только одно: готовность. — Через мой труп, — сказал он. Забуза рассмеялся. Коротко, сухо, как лай. — Договорились. Он вышел из тумана. Левая рука сжимала Кубикирибочо. Правая — обрубок, перебинтованный, прижатый к телу. Он был слабее, чем в прошлый раз. Одна рука. Но глаза — Наруто видел это даже сквозь бинты на лице — горели тем бешеным, тёмным огнём, который бывает у людей, пришедших за кровью. Забуза шагнул вперёд. Обито шагнул навстречу. Два шиноби на мосту, в тумане, под серым небом. И в этот момент между ними, преграждая путь команде, появилась ещё одна фигура. Белая маска с красными полосками. Стройное тело, длинные волосы, собранные в пучок. В руках — сенбоны, веером, между каждым пальцем. Хаку. — Бегите, — сказал Обито. Коротко, резко. — Берите Тазуну и уходите. Сейчас. Но бежать было некуда. Хаку стояла между ними и выходом с моста. За спиной — вода. По бокам — перила. Ловушка. Наруто смотрел на Хаку и чувствовал, как время замедлилось. Он был быстрее. Быстрее, чем в прошлой жизни, он видел это по стойке, по положению ног, по тому, как сенбоны лежали в пальцах — готовые, идеально сбалансированные. Кири тренировал её. Деревня вложила ресурсы, время, мастеров. Хаку в прошлом был талантом-самоучкой, выросшим в тени нукенина. Этот Хаку — продуктом системы. Отточенной, доведённой до совершенства. — Сдавайтесь, — сказала Хаку из-за маски. Голос мягкий, женский, с той спокойной печалью, которую Наруто помнил из другой жизни. — Вы всё равно умрёте. Мито вздрогнула. Посмотрела на Хаку. На маску, на волосы, на голос. — Хаку? — произнесла она. Тихо, удивлённо. — Это ты? Наруто и Саске переглянулись. Быстро, на долю секунды. Мито знала это имя. Мито встречала её. — Ты виделась с ним? — спросил Саске. — С ним? — Мито нахмурилась. — С ней. Она подходила ко мне, когда я уснула после тренировки у озера. Полсекунды. Сенбон вылетел из пальцев Хаку. Бесшумно, мгновенно, нацеленный в лицо Мито. Наруто среагировал раньше, чем осознал: рука метнулась вперёд и отбила иглу кунаем. Звон металла о металл прокатился по мосту. — Довольно, — Наруто шагнул вперёд. — Сакура, Мито — уводите Тазуну. Сейчас. Мы с Саске возьмём её. Голос хриплый, но твёрдый. Командный тон, который появлялся у него в минуты, когда думать было некогда, а действовать — необходимо. Сакура и Мито побежали. Машинально, на рефлексе — когда кто-то говорит так, ноги слушаются раньше головы. Подхватили Тазуну под руки и потащили к дальнему краю моста, туда, где туман был тоньше.

***

Наруто, Саске, Хаку. Трое на мосту. — Ну что, поехали, Теме! Слово вылетело раньше мысли. Старое прозвище, из другой жизни, из сотен боёв и ссор и молчаливых примирений. Наруто даже не заметил, как произнёс его. Рефлекс, записанный в мышцы и кости. — Покончим с этим, Добе. Саске тоже не заметил. Или заметил, но ему было всё равно. Слово вернулось, как ключ в замок, и мир встал на место. Они рванули одновременно. По разным сторонам, обходя Хаку с флангов. Классическая тактика: двое на одного, зажать в клещи, заставить защищаться на два фронта. Хаку развернулась. Сенбоны полетели в обе стороны — по три, веером, с убийственной точностью. Наруто ушёл вниз, пропустив иглы над головой. Саске отбил свои кунаем на ходу — звон, искры — и сократил дистанцию. Тайдзюцу. Саске ударил первым. Быстро, резко, без замаха. Кулак целил в маску. Хаку уклонилась, качнувшись вбок, и ответила локтем в рёбра. Саске заблокировал предплечьем, провернулся, ударил ногой. Хаку перехватила ногу за щиколотку и бросила его в сторону. Наруто зашёл сзади. Удар в спину — Хаку развернулась и встретила его ладонью в грудь. Толчок, и Наруто отлетел на три метра, проехал спиной по доскам моста. Встал. Больно, но терпимо. Хаку была быстрее. Быстрее их обоих. Каждое движение экономное, точное, с грацией танцора, который знает каждый шаг наизусть. Она двигалась так, будто видела их атаки за секунду до удара. Читала, предугадывала, контролировала. Саске и Наруто атаковали снова. Вместе, одновременно, с разных сторон. Серия ударов: Наруто — прямые, размашистые, отвлекающие. Саске — точечные, в уязвимые места, быстрые. Они работали как единый механизм, два кулака одного тела, и это было красиво и страшно, и совершенно бесполезно, потому что Хаку уворачивалась от всего.

***

В стороне, в тумане, гремел другой бой. Обито и Забуза столкнулись на середине моста. Кубикирибочо обрушился сверху, и Обито ушёл вбок. Доска, на которой он стоял секунду назад, разлетелась в щепки. Меч врезался в настил моста, как топор в полено, и Забуза выдернул его одним рывком, развернулся, ударил горизонтально. Обито активировал Камуи. Тело стало нематериальным, и лезвие прошло сквозь него. Забуза провалился в замах, и Обито ударил коленом в печень. Забуза выдохнул, согнулся, но устоял. Ответил рукоятью меча в висок. Обито отклонился. Миллиметр. Без руки Забуза был медленнее. Баланс сместился, замахи стали шире, открытых мест — больше. Но меч по-прежнему пел в воздухе, и каждый удар нёс в себе силу, способную разрубить человека пополам. Обито давил. Без левого глаза Камуи работало только на него самого — он мог сделать своё тело прозрачным, но засасывать противника в пространственный карман уже не мог. Половина арсенала. Но эта половина всё ещё была смертельной. Удар. Контрудар. Уклон. Блок. Обито двигался быстрее, точнее, читал каждый замах одним Шаринганом. Забуза терял позицию, отступал шаг за шагом. Его дыхание стало тяжелее, хриплым, из-под бинтов вырывалось паром. Обито видел: ещё минута, может две, и Забуза откроется. Один удар, кунай в сердце, конец. Мечник Кири, контракт Гато, политика, дипломатия — всё закончится одним ударом. Обито достал кунай из подсумка и рванулся вперёд. Кунай летел в грудь Забузе. Гром. Удар пришёл сбоку. Молния — настоящая, живая, раскалённая добела — ударила в мост между Обито и Забузой. Доски взорвались. Обито отбросило взрывной волной на пять метров, он ударился спиной о перила, и перила треснули. Дым. Пыль. Запах озона и горелого дерева. Когда Обито встал, рядом с Забузой стоял ещё один человек. Высокий, в плаще, с двумя мечами за спиной. Молнии плясали по лезвиям, как живые. — Говорил же, что не справишься, — сказал Райга. Забуза скрипнул зубами, но промолчал. Гордость и реальность столкнулись, и реальность победила. Обито выпрямился. Вытер кровь с губы тыльной стороной ладони. Правый глаз горел красным, Шаринган вращался. Левый — по-прежнему под повязкой. Двое против одного. Забуза — мечник A-S ранга. Райга — мечник A-ранга. Оба — из Семёрки Кири. Один с Кубикирибочо, другой — с Кибой, мечами-молниями. — Курорайга Райга, — сказал Обито. Голос ровный, собранный. Как будто его не только что ударило молнией и не впечатало в перила. — Далековато от Кири. Мизукаге прислала подкрепление? Райга улыбнулся. Широко, беззаботно. — Она беспокоится за своих мечников. Материнский инстинкт. — Трогательно. Обито стоял один против двоих. Один глаз. Половина арсенала. Чакра после Мангекё до сих пор восстановилась процентов на семьдесят. Забуза взял меч в левую руку. Райга вытащил оба клинка из-за спины, и молнии заплясали на лезвиях, осветив туман мертвенно-белым. Бой начался заново.

***

На другом конце моста Мито и Сакура довели Тазуну до берега. Дом был в десяти минутах ходьбы. Они бежали, и Тазуна бежал с ними, задыхаясь, хватаясь за шляпу. Дом. Дверь открыта. Мито вбежала первой, и внутренности сжались. На кухне стояли двое. Бандиты. С мечами, с верёвкой. Цунами лежала на полу, руки связаны, глаза широкие от ужаса. Инари стоял в углу, белый, как бумага. Мито среагировала раньше, чем мозг успел осмыслить. Кунай вылетел из руки и воткнулся в стену между бандитами. Оба шарахнулись. Мито рванулась вперёд — подсечка первому, удар локтем в челюсть, он рухнул. Сакура вбежала следом: кунай к горлу второго, колено в живот. Тот согнулся и упал. Десять секунд. Два бандита на полу. Цунами цела. Инари цел. Мито развязывала руки Цунами и думала только об одном: мост. Наруто. Обито. Бой, который шёл прямо сейчас, без неё. — Сакура, — сказала Мито, поднимаясь. — Охраняй дом. Я возвращаюсь. — Мито, ты не можешь! — Наруто там один. С Саске. Против шиноби Кири. Обито-сенсей дерётся с Забузой. Им нужна помощь. Сакура смотрела на неё. Секунду. Две. Потом кивнула. — Иди. Я справлюсь здесь. Мито выбежала. По дороге, через дождь, к мосту. Быстрее, чем когда-либо бегала. Ноги несли сами, и в голове стучало одно: Наруто. Наруто. Наруто. Продолжение следует...