Crazy in love

Макс и Шарль обедали, одновременно беседуя. Ферстаппен расспрашивал Леклера о книге: понравился ли тому сюжет и какие качества персонажей вызывают симпатию. Шарль увлечённо делился впечатлениями, порой забывая жевать. Макс острил так, что у юноши сводило живот от смеха и немели скулы. Леклеру безумно хотелось продлить этот момент — ему было по-настоящему легко и спокойно. Но, увы, всё когда-нибудь заканчивается. Телефон Макса зазвонил. Поставив чашку, блондин ответил на вызов. На его губах мелькнула едва уловимая улыбка. — Договорились, Келли. Передай, чтобы ждали, скоро буду. Шарль поднял взгляд на собеседника — тот уже заканчивал разговор. — Шарль, прости, мне пора. Шарль замотал головой. — Ничего страшного, вы человек занятой. И спасибо за компанию. — Тебе спасибо. Было интересно тебя слушать. Если захочешь ещё чем-то поделиться — я всегда готов. Макс коротко улыбнулся, поднялся и вышел. Шарль же, проводив его взглядом, направился выбирать новую книгу. Макс прибыл в офис на встречу с человеком, который настойчиво добивался личной аудиенции и отказывался отправлять контракт по электронке. По словам Келли, предложение было выгодным. В переговорной уже находились Оскар, Ландо и Келли. Осмотрев присутствующих, Макс остановил взгляд на незнакомце. Тот оказался весьма харизматичным: тёмные волосы, смуглая кожа, глаза глубокого чёрного цвета. Одет в безупречный костюм-двойку. При появлении Макса все поднялись. Мужчина, сидевший в центре, приблизился и протянул руку. — Здравствуйте, Макс. Карлос Сайнц. Рад знакомству. Ферстаппен ответил рукопожатием. — Взаимно. Как я понимаю, условия уже согласовали? Введите меня в курс дела. Предложение действительно оказалось заманчивым. При грамотной реализации акции должны были взлететь, увеличив дивиденды всех сторон. — Я согласен. Благодарю. Где подписать? Макс бегло просмотрел документ, взвесил все «за» и «против» и поставил автограф. — Приятно иметь с вами дело, Макс. До встречи. Попрощавшись, блондин покинул зал. Успех. На лицах коллег сияли улыбки. — Раз Оскар уже в курсе — Шарль теперь под нашей опекой. Мне нужен хороший педагог, чтобы обучить парня разным наукам. — Когда ты успел? — удивилась Келли. — Сегодня, благодаря Оскару. А теперь за работу — дел прибавилось. Все утомлённо выдохнули. Ландо сполз по стулу. — Ландо, не раскисай. Твою работу за тебя никто не сделает, — подбодрил приятеля Макс. — Ага, — буркнул тот. Оскар опустил ладонь и нежно погладил волосы любимого. Наблюдая эту сцену, Макс внезапно вспомнил изумрудный лес и аромат кофейных зёрен. Как бы ему хотелось прикоснуться к кому-то так же мягко и трепетно. Одернув себя, он развернулся и вышел. Шарль погрузился в чтение с головой. Время пролетело незаметно — вечер плавно перетёк в ночь. Когда стемнело, автоматически включился свет. Парень чувствовал усталость: книги хоть и расслабляют душу, но тело, не привыкшее к долгому сидению, затекло. Глаза слипались. Обняв стопку томов, Леклер свернулся калачиком в кресле и провалился в сон. Келли потянулась — затекшая спина давала о себе знать. Взглянув на часы, она ахнула: уже девятый час. — Народ, мы засиделись. Пора расходиться. Я вас обожаю, но поесть и поспать люблю сильнее. Все дружно рассмеялись — она была права. Домой хотели все, даже трудоголик Макс. — Согласен. Сегодня всё. Но завтра продолжим. Ландо застонал. — Макс, не начинай! Я, безусловно, ценю работу, но не до такой степени. У меня вообще личной жизни нет. — Тише-тише, — принялся успокаивать его Оскар, который большую часть времени молчал, лишь изредка вставляя комментарии. — А что не так? Макс, дай передышку! А то я… — Всё, сдаюсь! — Ферстаппен поднял руки в примирительном жесте. — Отдыхай. Просто потом работы станет ещё больше — тогда месяц без выходных, — усмехнулся он. Настроение у босса было на редкость благодушным. — Всё, сворачиваемся, пока он новые задачи не придумал! Келли рассмеялась, остальные поддержали. Такие моменты здесь ценили. Все разъехались. Добравшись до дома, Келли сразу отправилась спать, пожелав Максу спокойной ночи. Сам хозяин особняка не торопился. Поднявшись на второй этаж, он заглянул в комнату Шарля — пусто. Сердце пропустило удар, на миг накрыла паника, но Макс вспомнил, где видел парня в последний раз. В кабинете он быстрыми шагами преодолел расстояние до кресла. Открыв дверь, он увидел съёжившуюся фигурку. Приблизившись, Макс понял, что Шарль спит. Такой беззащитный, хрупкий, прекрасный. Как эти люди могли издеваться над ребёнком? В нём вскипела ярость, желание уничтожить обидчиков, но он сдержался. Ради самого Шарля — это ведь его родственники. Только если парень сам не попросит. — Шарль, — тихо позвал Макс. — Проснись, идём в спальню. Юноша издал неразборчивый звук и сжался плотнее. Вздохнув, Ферстаппен решил отнести его сам. Он осторожно подхватил парня на руки. Тот оказался пугающе лёгким — надо откармливать, машинально отметил Макс. Шарль инстинктивно потянулся к источнику тепла и прижался сильнее. С трудом разлепив веки, Леклер поднял затуманенный взгляд. Над ним был Макс — человек, подаривший ему надежду и открывший новую дорогу. Пересохшим горлом он прошептал: — В-вы пришли... вас долго не было. Макс замер. Он так старался не разбудить парня — и всё же разбудил. — Да, на работе было много дел. Прости, мы даже не поужинали. Шарль отрицательно мотнул головой. — Нет-нет, не извиняйтесь. Он ещё теснее прильнул к Максу. Дыхание юноши коснулось шеи блондина, по телу пробежали мурашки. — Я сегодня... — начал Шарль, но голова его поникла, тело обмякло — он снова провалился в сон. Макс выдохнул. Этот парень заставлял его самообладание трещать по швам. За завтраком Келли поинтересовалась у Шарля: — Как тебе тут? Если что-то не устраивает — сразу говори, исправим. Прожевав, Леклер ответил: — Нет, мне всё очень нравится. Я бы хотел... — он перевёл взгляд на Макса, — прогуляться по особняку. Я только половину видел, интересно, что ещё есть. — Можно. Хочешь вместе? Я как раз собирался кое-кого навестить. — С удовольствием. — Тогда доедай — и пойдём. Келли, присоединишься? — Спасибо, но не могу. У родственников сегодня званый ужин. Ты же знаешь их, без этого не могут, — с досадой вздохнула она. — Хорошей прогулки. И, Макс, купи ему новую одежду, а то он всё в одном и том же ходит. Ферстаппен взглянул на Шарля. Действительно, пора обновить гардероб. — Договорились. — Тогда до вечера или до завтра — как отпустят. Попрощавшись, Келли ушла. Закончив завтрак, мужчины вышли следом. Макс открыл дверь пассажирского сиденья и терпеливо ждал. Шарль замер на полпути, глаза расширились. Он впервые видел такую роскошную машину. Заметив замешательство, блондин хмыкнул. — Чего застыл? Садись. Очнувшись, Леклер поспешно нырнул в салон. Макс закрыл дверь, сел за руль, и они тронулись. Шарль с любопытством разглядывал незнакомые места. Он и не знал, что Монако такое красивое. Остановились у огромного отеля. — А это где мы? — озираясь по сторонам, выдохнул парень. Вокруг всё дышало роскошью: машины, архитектура, люди. — Это Монте-Карло, Шарль. Здесь я куплю тебе всё необходимое. Первым стал бутик Loro Piana. — Тут даже вывеска не горит, — тихо заметил Шарль, разглядывая витрину из тёмного дерева и стекла. Ни кричащих постеров, ни странных манекенов. Только рубашка, разложенная так, будто её только что оставил хозяин, вышедший на минуту. — В этом и суть, — отозвался Макс, толкая дверь. Внутри царила тишина. Не музейная, а уютная, словно в комнате, где кто-то спит и не хочется его будить. Пахло деревом, кожей и чем-то неуловимо тёплым. Шарль ступил внутрь и замер. — Я тут... не впишусь, — прошептал он. — Даже не пробовал. Из глубины появился консультант. Не во фраке, а в обычном, но идеально сидящем свитере и брюках. Он окинул вошедших взглядом, мягко улыбнулся и просто спросил: — Добрый день. Что ищем? Макс кивнул в сторону спутника: — Ему нужно то, в чём он перестанет прятаться. Консультант посмотрел на Шарля внимательно, без оценки — скорее как художник на пустой холст. — Пройдёмте. Они подошли к стеллажу с рубашками. Консультант провёл рукой по ткани, взял одну и протянул юноше. — Эта. Мягче остальных. Иногда сначала нужно почувствовать комфорт, а потом уже красоту. Шарль взял рубашку. Она действительно была невесомой. Как вторая кожа, которую он не просил, но теперь не хотел отпускать. Консультант удалился, оставив вещи развешанными. Шарль стоял перед ними, не двигаясь. Макс по-прежнему ждал у стены, скрестив руки. — Ну? — кивнул он в сторону примерочной. — Заходи, я подожду. Шарль взял рубашку и серые брюки. Направился к двери, но у самого входа остановился. Макс нахмурился: — Что? Леклер молчал, глядя в пол. Пальцы судорожно сжимали ткань. Ферстаппен осторожно шагнул к нему. — Эй. Ты как? Шарль не поднимал глаз. — Я... один. — В смысле? — Зайду один. Ты здесь постой. Макс всмотрелся в него. В голосе младшего слышался не стыд, а страх. — Хорошо, — спокойно ответил он. — Я здесь буду. Никуда не уйду. Шарль кивнул, но не двигался. Стоял. Макс ждал. Не давил. Наконец Леклер поднял глаза. Бросил быстрый взгляд — словно проверяя что-то. — Только... если я долго, ты не заходи. Ладно? Блондин чуть нахмурился, но кивнул. — Ладно. Шарль скрылся за дверью примерочной. Щёлкнул замок. Макс остался снаружи. Перед зеркалом Шарль смотрел на себя долго. Затем перевёл взгляд на дверь. За ней — тот, кто знает. Кто никогда не спрашивал напрямую, но всегда был рядом. Кто сегодня привёл его сюда, выбрал этот бутик, эти брюки, эту рубашку. Он медленно начал расстёгивать свою старую рубашку. Под ней — шрамы. Разные. Старые и свежие. Неровные линии на коже, которые он так старательно прятал всё это время. Он рассматривал их в зеркале. Провёл пальцами по самому длинному — на рёбрах. И по тому, что появился, когда он спас Келли. И вдруг ему стало страшно. Не потому, что они болят. Они уже не болели. Если он узнает... — пронеслось в голове. — Если увидит... Он представил, как Макс отведёт взгляд. Замолчит. Потом будет смотреть сквозь него, делая вид, что ничего не произошло, но думать только об этом. Шарль зажмурился. Простоял так несколько секунд. Потом открыл глаза и посмотрел на новую рубашку, висящую на крючке. Винтажную, красивую, с широкими рукавами. Он надел её, не глядя на себя. Потом — серые брюки. Подтяжки. Всё как надо. Он поднял глаза к зеркалу. Одежда сидела идеально. Рубашка скрывала всё, что нужно скрыть. Подтяжки делали силуэт подтянутым. Он красивый. Но внутри — пустота. Потому что он знал: если однажды Макс увидит его без одежды, вся эта красота исчезнет. Останется только то, от чего противно. Закончив, он вышел. Макс стоял чуть поодаль, руки в карманах, и смотрел на отражение шатена в зеркале. Шарль замер перед зеркалом. В новой рубашке, синих бриджах, с подтяжками на плечах. Стоял ровно, но чувствовалось напряжение. Макс молчал. Просто смотрел. Шарль не выдержал первым: — Ну как? Смешно? Макс едва заметно качнул головой. — Нет. Пауза. — Ты просто... — старший подбирал слово. — Другой. — В смысле? — В смысле — ты. Но будто тот, кого ты всё время прятал, наконец вышел. Шарль всмотрелся в своё отражение. Долго. Потом перевёл взгляд на отражение Макса. — А тебе... нравится? Мужчина встретил его взгляд в зеркале. Не отвёл. — Тебе идёт. Просто. Спокойно. Без улыбки, но мягко. Шарль покраснел. Отвернулся, делая вид, что поправляет манжету. — Я думал, будет стрёмно. — Было бы стрёмно, если б ты выглядел чужим. А ты — свой. Шарль молчал, переваривая. Макс направился к выходу, но задержался на пороге. — Я скажу консультанту, что берём. Переодевайся. — Погоди, — Шарль повернулся к нему. — А может... ещё те, бежевые, померить? Старший посмотрел на него. — Если хочешь, конечно. Шарль кивнул. — Хочу понять, какие больше мои. Макс усмехнулся уголками губ. — Хорошо. Скажу, пусть принесут. И вышел. Примерив, Шарль решил взять всё. Он обратился к консультанту. — Чуть не забыл. К таким брюкам нужны правильные носки, — вдруг предложил тот. И достал с полки несколько коробок, разложив перед парнем. Консультант отошёл к кассе. На стойке остались гольфы — тёмно-синие, серые, бежевые, бордовые, цвета слоновой кости. Шарль стоял перед ними как перед сложной задачей. Трогал ткань, подносил к свету, не зная, за что хвататься. Макс приблизился. Встал рядом. Не касаясь, но самим присутствием давая опору. — Ну что, облачко, выбираешь? Шарль покраснел от этого «облачка», но не спорил. — Я не знаю... — протянул он. — К бежевым бриджам... какие? Макс посмотрел на него. Потом на коробки. Снова на Шарля. Он взял бежевые гольфы — мягкие, тонкие, почти невесомые. Провёл пальцем по ткани и протянул Шарлю: — Вот эти. Только их. Шарль взял их, сжал в ладонях. Ткань действительно мягкая, тёплая, будто специально для него созданная. — Почему? — тихо спросил он. Макс задержал на нём взгляд. Потом сказал спокойно, без тени насмешки: — Потому что ты не должен сливаться, но и не должен кричать. Ты должен быть как... ну, как утро. Тёплым. Тихим. Таким, на что хочется смотреть и не отводить глаз. Шарль замер. Он не знал, что ответить. Внутри всё сжалось и одновременно расправилось. — А... а к серым? — выдавил он, лишь бы что-то сказать. Макс усмехнулся: — К серым — тёмно-синие. Там уже можно построже. Но сегодня — бежевые. Сегодня ты — облачко. Шарль прижал гольфы к груди. Не знал, куда деть улыбку. — Спасибо, — прошептал он. Макс кивнул и легонько, кончиками пальцев, поправил на Шарле ворот старой рубашки — просто жест, просто забота. У стойки, когда консультант уже собрался упаковывать покупки, Макс вдруг сказал: — Подожди. Консультант обернулся. Макс кивнул на стеллаж в глубине: — Там, кажется, была ещё одна. Коричневая. Можно посмотреть? Консультант кивнул и через минуту вернулся с вешалкой. На ней — рубашка. Коричневая. Не тёмная, а именно тёплая, с оттенком карамели или какао. Ткань плотнее винтажной, но тоже мягкая. Рукава широкие, манжеты на пуговицах, воротник расслабленный — мужская, но не грубая. Консультант протянул её Шарлю: — Это тоже лимитированная коллекция. Ткань — хлопок с примесью льна, но мягче, чем кажется. Цвет... очень человеческий. Шарль взял рубашку. Она действительно была тёплой на ощупь. Не в прямом смысле, а как плед, как объятие. Он посмотрел на Макса. — А это... не слишком? Макс приблизился, встал рядом. Посмотрел на рубашку, потом на Шарля. — Слишком — что? Слишком красиво? Слишком тебе идёт? Шарль покраснел. — Ну... слишком тёмное. Я же... облачко, — передразнил он его слова. Макс едва заметно улыбнулся: — Облачко бывает разным. Утренним — розовым, дневным — белым, вечерним — серым. А перед грозой — коричневым, если тучи близко. Но ты не гроза. Ты — тёплый дождик. Шарль смотрел на него, не зная, смеяться или прятаться от таких слов. — Вы издеваетесь? — Ни капли. Макса забавляло подтрунивать над Шарлем, хоть это и было правдой. Тот действительно выглядел как облачко. — Примерь. Шарль вздохнул, но взял рубашку и скрылся в примерочной. Рубашка села словно на заказ. — Ещё красивее, — констатировал Макс, когда Шарль вышел. — Идём платить, облачко. Смущение Шарля невозможно было скрыть. Они подошли к стойке. Консультант уже аккуратно сложил: две рубашки, двое бриджей, подтяжки, три пары гольфов. Всё в идеальных коробках и пакетах Loro Piana. Консультант назвал сумму. Шарль сначала не отреагировал. Он разглядывал пакеты, коробки, красивую упаковку. Потом до него дошло. — Сколько? — тихо переспросил он. Консультант повторил. Шарль замер. Посмотрел на цифры в чеке, потом на пакеты, потом на Макса. — Макс... — голос сел. — Это же... очень дорого. Вы что. Он мялся. Переводил взгляд с покупок на Макса и обратно. — Может, не будем брать? Я... я и так как-нибудь... — не договорил, потому что внутри уже всё сжалось от мысли, что придётся отказаться от этих тёплых, красивых, его вещей. Макс смотрел на него. Спокойно. Тепло. — Шарль. Шарль поднял глаза. — Скажешь ещё раз «дорого» — и я куплю тебе весь бутик. Шарль открыл рот, закрыл, снова открыл. Не знал, что сказать. — Но это же... — попытался он. Макс мягко перебил: — Это — мелочь. Для меня. А для тебя — первый раз, когда ты берёшь то, что тебе идёт. Не отказывайся. Шарль смотрел на него. В глазах буря: и смущение, и благодарность, и неверие, и ещё что-то тёплое, чему он пока не мог подобрать названия. — Вы... — начал он и замолк. Макс чуть улыбнулся: — Я — Макс. И я плачу. — И это ещё не всё. Шарль лишь безнадёжно вздохнул. Они зашли в следующий бутик. Шарль всё ещё пребывал под впечатлением от предыдущих покупок, слегка расслабленный. Но едва переступив порог, заметил: консультант, встречающий гостей, смотрит не на него. Сначала — на Макса. И во взгляде этом — узнавание. Лёгкое, но очевидное. — Добрый день, мистер Ферстаппен, — произнёс консультант с лёгким поклоном. — Рады видеть вас снова. Шарль замер. Он посмотрел на Макса. Тот оставался невозмутим, лишь слегка кивнул. — Привет. Мы сегодня не ко мне. Мы к нему. Консультант перевёл взгляд на Шарля. И теперь этот взгляд стал другим: не менее тёплым, но с оттенком любопытства — кто этот юноша, с которым пришёл сам Ферстаппен? — Понимаю. Пройдёмте. Шарль последовал за ними, но внутри бурлила смесь чувств: лёгкое смущение, осознание, что на него смотрят лишь потому, что он рядом с Максом. Он тронул Макса за рукав (легко, почти невесомо), когда консультант отошёл за образцами. — Вас тут все знают? Макс чуть повернул голову: — Некоторые. — А мне... — Шарль замялся. — Мне не надо быть... ну, кем-то? Макс посмотрел на него серьёзно и тепло. — Тебе надо быть Шарлем. И всё. Шарль сглотнул. Кивнул. Вернулся консультант с образцами. Разложил их перед Шарлем на стойке. — Вот пыльно-розовый, — он протянул образец. — Не бойтесь, это очень благородный оттенок. Мягкий, тёплый, он не кричит, но его замечают. Особенно идёт молодым людям со светлой кожей и глазами. Шарль потрогал ткань. Мягкая, почти невесомая. Цвет действительно нежный — не ярко-розовый, а именно пыльный, будто выцветший на солнце, но дорогой. — Красиво, — прошептал он. Консультант положил рядом второй образец: — А это голубой. Тоже мягкий, но чуть строже. Как утреннее небо — спокойный, светлый, но с характером. Подойдёт и к светлому, и к тёмному низу. Универсальный, но не скучный. Шарль потрогал голубой. Он действительно другой — прохладнее на ощупь, но такой же мягкий. Он смотрел на оба образца, переводя взгляд с одного на другой. Выбрать не мог. — Макс... — тихо позвал он. Макс, стоявший чуть поодаль, подошёл. Встал рядом. — Что? Шарль показал на образцы: — Они оба красивые. Я не знаю... Макс посмотрел на ткань. Потом на Шарля. — А ты сам какой хочешь? Шарль замялся: — Я... оба хочу. Но это же... много? Макс чуть улыбнулся: — Ты хочешь два костюма. Мы за этим пришли. Так что выбирай оба, если нравятся. Шарль посмотрел на него: — А вам какой больше нравится? Макс задумался. Потом сказал: — Мне — розовый. Потому что он... как ты. Нежный, тёплый, его хочется рассматривать. Но голубой тоже хорош. Для другого настроения. Шарль покраснел. Снова потрогал розовый. — Тогда... можно оба? — спросил он у консультанта. Консультант улыбнулся: — Конечно. Прекрасный выбор. Макс усмехнулся: — Учишься. Шарль улыбнулся и зажал оба образца в руках. Шарль скрылся в примерочной с двумя костюмами. Сначала надел пыльно-розовый. Вышел. Макс поднял глаза. И замер. Шарль мялся: — Ну как? Не смешно? Макс помолчал секунду, потом сказал: — Повернись. Шарль медленно, неловко повернулся. Макс смотрел долго. Потом выдохнул: — Я так и думал. Шарль не понял: — Что? — Что они сядут на тебя, как будто шили специально. — Макс покачал головой. — Ты в этом... это не костюм. Это ты. Шарль покраснел: — Я ещё голубой не мерил. — Иди мерь. Шарль вернулся в примерочную. Через пару минут вышел в голубом. Макс снова смотрел — тихо, внимательно. — Ну? — не выдержал Шарль. Макс приблизился. Поправил воротник (легко, кончиками пальцев, чисто по-дружески). — Этот тоже твой. Они оба твои. Просто... разные. Розовый — это ты утром. Голубой — ты днём. Шарль фыркнул: — Вы опять. — Опять. — Макс улыбнулся. — Бери оба. Потом его взгляд упал на маленькие коробочки под стеклом. Внутри — запонки. Серебристые, золотые, с камнями, без. Шарль смотрел и не понимал. — А это что? — наклонился он ближе. — Серьги? Для мужчин? Макс, стоящий рядом, чуть улыбнулся: — Запонки. Шарль поднял глаза: — За... чего? — Запонки. — Макс взял одну коробочку, открыл, показал. — Вместо пуговиц на манжетах. На рубашках с двойными манжетами. Для костюма. Шарль смотрел на запонки. Потрогать боялся. — А зачем? Пуговицы же есть. Макс кивнул: — Пуговицы есть. Но запонки — это... ну, как подпись. Что ты не просто надел рубашку, а подумал о деталях. Шарль молчал. Смотрел на запонки. В них действительно чувствовалось что-то торжественное. — Я никогда такие не носил, — тихо сказал он. — Даже не знал, что они бывают. Макс поставил коробочку обратно. — Теперь знаешь. И если захочешь — можешь выбрать. Шарль посмотрел на него: — А вы носите? Макс чуть приподнял манжет — на нём действительно были запонки. Простые, тёмно-синие, почти незаметные. — Иногда. Шарль смотрел на его запонки, потом на витрину. Долго. Потом показал пальцем на одну коробочку: — А можно... вот эти? Консультант открыл. Внутри — зелёные. Не яркие, а глубокие, тёмно-зелёные, как хвоя или море перед грозой. В серебристой оправе. Шарль берёт их в руки. Они прохладные, увесистые. Камни тёмно-зелёные, но на свету будто светлеют. — Красиво, — тихо произносит он. И вдруг чувствует на себе взгляд Макса. Поднимает глаза. Макс смотрит на него. Не на запонки. На него. Потом переводит взгляд на украшение в его руках. И задерживается. Шарлю становится не по себе: — Что? Плохо? Макс качает головой. Медленно. — Нет. Не плохо. Он делает шаг ближе. Смотрит на запонки, потом снова на Шарля. — Знаешь, в чём дело? — тихо говорит он. Шарль мотает головой. — Эти запонки... они маленькие. Их почти незаметно. Но если присмотреться — они идеально тебе подходят. Шарль не понимает: — В смысле? Макс чуть улыбается: — Они не кричат. Не пытаются быть главными. Они просто есть — и делают образ красивее. Как ты. Шарль замирает. — Я... — начинает он, но голос срывается. Макс кивает на запонки: — Бери. Они твои. Шарль сжимает коробочку в ладонях. Внутри всё дрожит. — Спасибо, — выдыхает он. И не знает, благодарит он за запонки или за то, что его увидели. — Фух, — выдыхает он. — Ну всё, на сегодня достаточно. Макс идёт рядом, невозмутимый. — Ага. Шарль смотрит на него: — Мы куда теперь? Макс чуть улыбается: — Зайдём в одно место. Шарль настораживается: — В какое? — В хорошее. Тебе нужно повседневное, помнишь? Штаны, футболки. Чтобы было в чем ходить, когда не в костюме. Шарль замирает: — Вы серьёзно? Мы же только что... — Только что приобрели красивое. Теперь купим удобное. Идём. Шарль хочет возразить, но Макс уже направляется вперёд. Приходится догонять. — Макс, это же опять деньги... — Шарль. — Макс оборачивается, смотрит спокойно. — Ты вообще представляешь, сколько я трачу на свои тачки за сезон? Шарль молчит. — Вот. А ты — не тачка. Ты важнее. Идём. Шарль идёт. Краснеет. Прячет улыбку в пакетах. Они заходят в бутик. Светлый, просторный, пахнет деревом и хлопком. На вешалках — ряды поло, чиносов, уютных свитеров. У входа их встречает консультант. Молодой, приятной наружности, в идеально сидящей рубашке поло. Улыбается профессионально, но взгляд... Взгляд сразу находит Шарля. Скользит по нему быстро, но внимательно. С ног до головы. Оценивает. Задерживается на лице чуть дольше, чем положено. — Добрый день, — голос ровный, тёплый. — Чем могу помочь? Макс замечает этот взгляд. Внутри всё сжимается, но лицо — камень. Он делает полшага вперёд, становясь чуть ближе к Шарлю. Совсем чуть-чуть. Как бы невзначай. — Ему нужно подобрать повседневное, — произносит Макс ровно. — Штаны, футболки, поло. Консультант переводит взгляд на Макса (вежливо, но коротко), а потом снова — на Шарля. — Понимаю. Пройдёмте, я покажу наши новинки. Он жестом приглашает их внутрь, но идёт так, чтобы оказаться рядом с Шарлем. Не касаясь, но в его личном пространстве. Шарль ничего не замечает. Он рассматривает витрины, улыбается, чувствует себя почти спокойно. Макс следует позади. Смотрит на консультанта. На то, как тот снова смотрит на Шарля. И думает: «Я не имею права. Но мне это не нравится. Совсем». Консультант ведёт их вдоль стеллажей. Держится профессионально, но то и дело бросает взгляды на Шарля — короткие, но слишком частые для обычного обслуживания. Макс идёт чуть позади. Лицо невозмутимое, но взгляд холодеет, когда консультант очередной раз смотрит не на вещи, а на Шарля. Поло — первые два — Начнём с поло, — произносит консультант, останавливаясь у стеллажа. — У нас богатая палитра. Есть классические оттенки, есть более смелые. Он достаёт бордовое: — Очень тёплый тон. Подходит под светлую кожу и светлые глаза. Протягивает Шарлю. Тот трогает ткань, кивает. — Красиво, — замечает он. Потом консультант берёт серое: — А это база. Будете носить с любыми штанами. Шарль забирает и его. — Два? — уточняет он у Макса. Макс кивает: — Бери. Футболки — две Дальше — стеллаж с футболками. Консультант показывает: — Классические, хлопковые. Есть белые, чёрные, серые. — Он достаёт белую. — Это must-have. — Потом чёрную. — И это. Шарль берёт обе. Смотрит на Макса: — Нормально? — Нормально. Чиносы — три пары — Теперь брюки, — консультант ведёт их к стеллажу с чиносами. — Хит сезона — наши чиносы. Мягкий хлопок, держат форму, не мнутся. Он достаёт синие: — Классика. Потом хаки: — Универсальные. Потом чёрные: — Для вечера. Шарль смотрит на три пары в руках консультанта. Мнётся: — Может, две? Макс, стоящий позади, подаёт голос: — Бери три. Будешь чередовать. Консультант улыбается Шарлю, не Максу. — Мистер Ферстаппен прав. Три пары — это база, с которой вы закроете множество образов. Шарль вздыхает, но кивает: — Ладно, беру. — И последнее, — консультант ведёт их к дальнему стенду. — Джинсы. У нас есть классическая модель, тёмно-синие, без потёртостей. Строгие, но комфортные. Он достаёт джинсы. Тёмные, мягкие, с идеальной посадкой. — Можно примерить? — спрашивает Шарль. — Конечно. Примерка джинсов Шарль заходит в примерочную. Через пару минут выходит. Джинсы сидят безупречно. Не узкие, не широкие. Тёмный оттенок визуально удлиняет ноги, а силуэт делает стройнее. Он подходит к большому зеркалу. Кружится. Разглядывает себя. Консультант стоит рядом. Наблюдает. Задерживает взгляд. — Очень идёт, — произносит он негромко. — Сидят как влитые. Шарль краснеет: — Правда? — Правда. Макс стоит в трёх метрах. Видит и взгляд консультанта, и то, как Шарль смущается. Лицо Макса — невозмутимо. Но внутри — лёд. Он приближается. Встаёт рядом с Шарлем чуть ближе, чем обычно. Смотрит на джинсы, потом на Шарля. — Хорошо, — говорит он ровно. — Бери. Консультант переводит взгляд с Шарля на Макса. На секунду их глаза встречаются. Макс не отводит взгляд. Консультант улыбается (профессионально) и отходит к кассе: — Я пока подготовлю всё к оплате. — Я взял... это всё? Два поло, две футболки, три чиноса и джинсы? — переспрашивает Шарль. Макс кивает: — Ага. Шарль смотрит на него: — Вы какой-то странный. Всё в порядке? Макс глядит на него. Долго. — Да. Всё хорошо. Не добавляет: «Просто мне не нравится, как на тебя смотрят посторонние». Они уже почти закончили. Шарль выбрал поло, футболки, чиносы, джинсы. Консультант собирает вещи, готовится пробивать. Шарль стоит у стойки, ждёт. И вдруг его взгляд падает на манекен в углу. На нём — рубашка. Свободная, из нежной ткани, с широкими рукавами, манжетами на пуговицах и мягким воротником. Она висит чуть небрежно, но в этом — вся её прелесть. Такие носили поэты, художники, мечтатели. Шарль смотрит на неё. Долго. Взгляд — как у ребёнка, увидевшего чудо. Макс стоит рядом. Он замечает этот взгляд. Видит, как Шарль замер, как чуть приоткрыл рот, как смотрит не отрываясь. — Нравится? — тихо спрашивает Макс. Шарль вздрагивает, отводит глаза: — А? Нет, я просто... красиво. Но мы уже всё взяли. Он отворачивается и делает вид, что рассматривает что-то на стойке. Макс молчит. Консультант пробивает вещи. Шарль слышит сумму, но уже почти привык. Только краснеет и смотрит в пол. Макс протягивает карту. — И вот это добавьте, — говорит он ровно, кивая в сторону манекена. Консультант оборачивается: — Поэтическую рубашку? Конечно. Какой размер? Макс смотрит на Шарля. Быстро, оценивающе. — S, скорее всего. Может, M, чтобы свободнее была. Шарль поднимает глаза: — Что? — Рубашку, — спокойно отвечает Макс. — Ту, на которую ты смотрел. Шарль замирает: — Я... я не просил. Это не надо, мы и так... — Я знаю, что не просил. — Макс перебивает мягко. — Поэтому я беру. Шарль открывает рот, закрывает, снова открывает. Не знает, что сказать. Консультант приносит рубашку — бежевую, мягкую, невесомую. Протягивает Шарлю: — Ваша. Шарль берёт её. Ткань струится, рукава широкие, манжеты увесистые. — Спасибо, — выдыхает он. Макс кивает: — Носи. Они выходят из Ralph Lauren. Шарль думает, что всё, но Макс ведёт его дальше. — Ещё обувь, — коротко бросает он. Шарль вздыхает, но идёт. Бутик Louboutin встречает их красным ковром и стеллажами, где каждая пара — произведение искусства. Консультант (очень элегантный, с лёгким французским акцентом): — Добрый день. Что ищем? Макс кивает на Шарля: — Туфли. Под костюм. Классические, но чтобы были... ну, его. Консультант смотрит на Шарля. Быстро, но внимательно. — Понимаю. Он приносит несколько пар: — Вот классические оксфорды, чёрная кожа, красная подошва. Вечная элегантность. — А это дерби — чуть свободнее, тоже чёрные. — И вот — лоферы, если хотите что-то менее строгое, но всё ещё под костюм. Шарль смотрит на оксфорды. Они блестят, пахнут кожей, подошва снизу — ярко-красная. — Можно померить? — тихо спрашивает он. — Конечно. Шарль садится в кресло. Консультант помогает надеть — идеально. Он встаёт. Подходит к зеркалу. Туфли сидят как влитые. Чёрные, блестящие, а снизу — эта красная полоска, которая видна только когда идёшь. Шарль смотрит на себя. Потом на Макса. — Ну как? Макс смотрит. Долго. — Ты в них... — он замолкает, подбирает слово. — Ты в них выглядишь так, будто всегда так ходил. Шарль покрывается румянцем. Они уже выбрали чёрные оксфорды. Консультант готовится упаковывать, но Шарль замирает у витрины. Там, на отдельной полке, стоят бежевые туфли. Не яркие, а именно бежевые — тёплые, как крем, с той самой красной подошвой. Лакированные? Нет, матовая кожа, мягко блестит. Идеальные. Шарль смотрит на них. Долго. Макс замечает: — Что там? Шарль вздрагивает: — А? Нет, ничего. Я просто... Он не договаривает. Но взгляд снова уходит к туфлям. Макс подходит ближе. Смотрит на витрину, потом на Шарля. — К розовому костюму? — тихо спрашивает он. Шарль краснеет: — Я не... я просто подумал, что это красиво. Но у нас уже есть чёрные. Макс молчит секунду. Потом поворачивается к консультанту: — Бежевые, в том же размере, что и чёрные. Шарль открывает рот: — Макс... — Что? — Мы уже столько всего... — Шарль. — Макс смотрит на него спокойно. — Ты надел розовый костюм и выглядел как утро. Утро не может быть в чёрных туфлях. Только в бежевых. Шарль замирает. Консультант уже приносит коробку. — Примерьте. Шарль садится, надевает бежевые туфли. Встаёт. Подходит к зеркалу. Они сидят идеально. Цвет сливается с кожей, делает ноги длиннее, а образ — цельным. Он смотрит на себя и вдруг понимает: розовый костюм без этих туфель был бы недоделан. — Красиво, — произносит он тихо. Макс стоит сзади. Смотрит в зеркало на их отражение. — Очень. Шарль поворачивается: — Спасибо. Макс кивает: — Носи. Следующий бутик — Golden Goose. Консультант (молодой, в джинсах и футболке): — Ищете что-то особенное? Макс: — Ему нужны кроссовки. На каждый день. Консультант приносит несколько пар: — Классическая модель — белые с серебряной звездой, уже потёртые, как будто любимые. — Вот чёрные с золотой звездой — строже. — А это лимитированная серия — с блёстками, но не крикливо. Шарль трогает белые. Мягкие, удобные, и эти потёртости... они как будто говорят: «Я не новый, я свой». — Можно померить? — Конечно. Он надевает. Кроссовки сидят идеально — мягко, свободно, как будто он их уже носил. Шарль смотрит на Макса: — Как вам? Макс улыбается уголками губ: — Ты в них как... ну, как молодой человек, у которого всё впереди. Шарль смеётся: — Хорошо, беру. Часовой бутик. Cartier Tank Они сидят за столиком. Консультант разложил несколько моделей, но Шарль снова и снова возвращается взглядом к одной. Cartier Tank. Прямоугольный циферблат, мягкие линии, синие стрелки, кожаный ремешок — тёмно-синий или бежевый (под цвет его костюмов). — Это... — Шарль трогает стекло. — Это похоже на... ну, на стихи. Макс сидит рядом. Молчит. Просто смотрит — на Шарля, на его глаза, на то, как он осторожно касается часов. — Примерь, — тихо говорит Макс. Шарль надевает. Часы ложатся на запястье идеально. Не давят, не болтаются. Просто есть. Он поворачивает руку — свет скользит по циферблату. — Красиво, — выдыхает он. Потом поднимает глаза на Макса: — Ну как? Макс смотрит долго. Потом говорит: — Ты сейчас выглядишь так, будто эти часы всегда были твоими. Мы просто их нашли. Шарль краснеет. Консультант улыбается: — Прекрасный выбор. Tank — это легенда. Их носили поэты, художники, те, кто чувствует. Он упаковывает часы в бордовую коробку, перевязывает лентой. Шарль берёт коробку. Смотрит на неё, потом на Макса. — Спасибо. За всё. Макс кивает: — Носи. И помни: это не часы. Это напоминание, что ты есть. Оплатив, они вышли. Макс нёс все покупки Шарля — ему пришлось их буквально выпросить, иначе Шарль ни за что бы не отдал. — Теперь домой. Ты устал, я вижу. Покупка новых вещей — процесс захватывающий и интересный, но, конечно, утомительный. Уложив всё в багажник, Макс открыл для Шарля дверь. Тот немедленно сел — этот жест заставлял его смущаться всё сильнее. Макс сел за руль, завёл машину. Перед тем как тронуться, он повернулся к Шарлю — тот мучительно возился с ремнём безопасности. Бестолочь. Макс убрал руки с руля и потянулся помочь. Взял ремень, перетянул. Их лица оказались слишком близко — но так мягко. Дыхание Шарля коснулось шеи Макса, по коже пробежали мурашки. Шарль почувствовал тело, прильнувшее к нему, ощутил сильные руки рядом. Это было близко. Осязаемо. Едва заметный румянец залил щёки, дыхание сбилось. Закончив, Макс отвернулся и выехал с парковки. Они ехали. И мысли Макса крутились вокруг одного парня. То, как он выглядел в одежде, как радовался, как светился — Макс готов был скупить все бутики в округе, лишь бы Шарль испытывал те же эмоции. Но и взглядов на Шарля будет полно — как сегодня. Будут смотреть на него, как собаки на мясо. Повернувшись к Шарлю, Макс увидел, что тот спит — утомлённый, прильнувший макушкой к стеклу. Он устал. И это неудивительно. Приехав, Макс вышел и сразу оказался рядом с Шарлем, чтобы разбудить. — Шарль. Шарли, просыпайся. Мы приехали. Шарль что-то пробормотал, облизнул губы и свернулся ещё сильнее. Макс не отступал. — Шарль, пора вставать. Проспишь всё. Он присел на корточки и посмотрел на спящего. Ресницы вздрагивают — пушистые и длинные. Лицо расслабленное, такое бывает только у того, кто спит в покое и безопасности. Макс тронул его щёку — прикоснулся к чему-то невероятно мягкому, даже словами не передать. Но тут же отдёрнул руку. Шарль проснулся. Медленно приоткрыл глаза, сфокусировал взгляд. Макс сидел на корточках рядом. — А? Ой. Мы приехали? — Да. Я будил тебя, но ты не хотел просыпаться. Шарль опустил взгляд. «Вот блин, как неловко», — пронеслось в голове. — Пойдём, пора, — позвал Макс, вставая и протягивая руку. Шарль взял её и вышел. — А как же вещи? — Их занесёт прислуга. Ты иди умойся и за стол — надо поесть. — А вы? — Я тоже. И прости, Шарль, я забыл про прогулку по саду. Но обещаю: как только освобожусь — обязательно погуляем. Шарль коротко улыбнулся и кивнул. Сидя за ужином, Шарль решил спросить: — Макс, можно задать вопрос? Макс удивился, но не подал виду: — Да, конечно. — Вы единственный в семье? Или у вас есть братья или сёстры? — Нет, никого. Я единственный. — А как вы познакомились с Келли и с тем мистером... кажется, его зовут Норрис? — С Келли и с Ландо Норрисом мы дружим с детства. Наши родители дружили, и мы так же. Вот мы все работаем в одной компании... ну, они работают на меня. — О, даже так. Это очень хорошо, когда у тебя есть такие люди. И тем более друзья. Но на последних словах Шарль заметно погрустнел. — Могу я тебя кое-что спросить? — осторожно начал Макс. — Да, конечно. — А у тебя... кто-нибудь ещё из родственников есть? Шарль напрягся и сжался. Рука, державшая вилку, сжалась сильнее. Макс заметил перемену и быстро переформулировал: — Я имею в виду: ты не мог поехать к другим родственникам? Или тебя сразу забрали эти? Шарль тяжело сглотнул, прочистил горло и ответил, отведя взгляд в тарелку: — Эм... меня сразу на следующий день забрали они. И там я жил восемь лет — до того, как попал к вам. Честно... если бы ещё раз была такая возможность, я бы поступил так же. Ведь Келли меня предупредила, что я могу попасть в беду, что я не должен о ней знать... но мне было всё равно. Раненый человек для меня важнее, чем я сам. Я сам был на месте того человека и знаю: единственное, чего хочется — это чтобы тебя спасли. Меня так часто избивали, что я уже забывал... будет ли у меня день без побоев? Буду ли я чувствовать лёгкость в теле? Перестану ли пить лекарства и обрабатывать раны? Друзей у меня не было. Я почти не играл... хотя играл с братьями в вышибалы — и я был тем, кого вышибали. Другие мальчишки тоже. Впрочем... мне нечем светлым делиться. Да и неинтересно это всё. Он тихо закончил и поднял взгляд на мужчину. Увидел смесь... сожаления? Злости? — Ох, простите. Я не должен был вдаваться в подробности и портить вам вечер. — Нет. Ты ничего не испортил. Спасибо, что поделился. Правда. Макс помолчал, собираясь с мыслями. — Мой отец, например... вообще не уделял мне внимания. Но заботился, хоть он... — Макс посерьёзнел. — У нас есть тёмная сторона. И это правда. Я хочу сказать тебе это сейчас, чтобы потом ты не пугался и это не стало для тебя неожиданностью. Но знай: ни я, ни Келли, никто из моих друзей не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Ты под защитой. Если ты всё же захочешь уйти — мы поймём. Держать насильно не будем. Сделаем гражданство, купим дом, обеспечим всем необходимым. У тебя есть выбор. Но Шарль перебил его: — Нет. Я не хочу никуда уходить. Не тогда, когда я привязался. Мне всё равно на вашу криминальную сторону. Вы были тем, кто спас меня, и я вам благодарен. Поэтому... не уйду. Не тогда, когда у меня появилась надежда... которой, мне казалось, уже не будет. Он шмыгнул носом, провёл рукой по лицу, вытирая мокрые глаза. Макс честно удивился. Но и обрадовался. Правда, обрадовался, что Шарль хочет остаться. Но безопасность парня всё равно не переставала его беспокоить. — Хорошо, хорошо, — тут же спохватился Макс. — Я просто предложил. Он поднял руку и растрепал волосы Шарля, взъерошил их. — Твоё решение — закон. Так что не беспокойся. Я всегда рядом. Мы рядом. Ладно, я пойду — у меня ещё дела не закончены. А тебе — приятного сна. Доброй ночи, Шарль. Шарль взглянул на него с надеждой и мягко произнёс: — Макс, спасибо вам огромное за этот день и за все вещи, которые вы мне купили. Спасибо за всё. Макс нежно взглянул на него и ответил так же тепло: — Пожалуйста, Шарль. Ты достоин лучшего. И не только этого.