Коньки любви.

Утро 07:15. Олимпийская деревня. Илья открыл глаза и медленно закрыл, делая глубокий выдох. Воспоминания нахлынули волной. Это был не сон. Не кошмар. Это было реальностью. Он провалил произвольную. Восьмое место на Олимпиаде, когда ты приехал за золотом, — это удар ниже пояса. Он медленно закрыл глаза обратно и глубоко выдохнул, будто надеялся проснуться заново — в другом исходе, в другой версии вчерашнего дня. Но нет. В груди неприятно сжалось. Он резко сел и закрыл лицо руками. — Чёрт… — голос сорвался. — Что ты натворил, Илья? Как ты мог так облажаться? Перед глазами снова и снова — падение. Step-out. Потерянный контроль. Лишняя эмоция в тот самый момент, когда нужно было быть холодным. — Чёртова психология… — процедил он сквозь зубы. — Надо было больше работать с психологом. Арутюнян был прав. Мысли крутились по кругу, беспощадно. Он будто специально прокручивал каждую ошибку, как замедленный повтор — чтобы больнее. Самоистязание. Новый вид спорта. Он никогда раньше так не проваливал программу. Никогда не упускал шанс, к которому шёл годами. — И что теперь? — тихо спросил он у отражения в тёмном экране телефона. — Что ты будешь делать, лузер? Ответа не было. Душ не спас. Двадцать минут под горячей водой лишь немного притупили напряжение в плечах, но не в голове. Пятьдесят пропущенных. Он вчера просто отключил телефон и рухнул без сил. Сейчас экран снова завибрировал. Амбер. «Ты как? Всё в порядке? Нужна помощь?» — А. Он смотрел на сообщение дольше, чем нужно. «Всё в порядке. Мне нужно время.» — И. Пауза. «Мы идём погулять в городе и позавтракать. Хочешь с нами?» — А. «Нет, я лучше отдохну сегодня. Спасибо.» — И. «Если передумаешь — звони. Люблю тебя.» — А. Он замер на секунду. «И я.» — И. Холодильник оказался пустым. — Идеально, — сухо усмехнулся он. — Просто идеальный день. Через несколько минут он уже ехал в лифте, машинально отвечая отцу и тренеру: «Со мной всё нормально. Просто нужно немного времени.» Двери открылись. — Привет, бро. Пётр. Илья поднял глаза. — Привет. — Ты как? Знаю, вопрос тупой. Илья усмехнулся без радости. — Пытаюсь принять реальность. Ты? — Да нормально. Имеем то, что имеем, — пожал плечами Пётр. — Я вот на завтрак, потом на тренировку к девчонкам. Ты какие планы строишь? — Завтрак. Потом обратно в комнату. — Пошли со мной. — Зачем? — Потому что тебе сейчас нельзя оставаться одному. И… — он хитро улыбнулся, — познакомлю тебя с Аделькой. — С кем? — Вы не знакомы? О, это надо срочно исправлять. Она тебе понравится. Вы очень похожи. — Похожи? — Илья впервые за утро чуть живее улыбнулся. — Чем же? — Увидишь. Лёд звенел под лезвиями. Тренировка уже шла. — Вот она, — Пётр кивнул вперёд. Илья посмотрел. Невысокая, очень тонкая фигура. Волосы собраны. Движения — чёткие, собранные, уверенные. В ней не было суеты. Только концентрация. Четверной — чисто. Скорость — отличная. Линии — аккуратные, выверенные. Остальные будто терялись рядом. Ещё один прыжок — безупречно. — Она прекрасна, — тихо сказал Илья, даже не осознавая, что произнёс это вслух. — Техника на высоте. Почему она в первой группе? — Нас на международные не пускают. Баллы ниже. Но она выиграла место в Китае. Так и пробилась. На льду тренер крикнул: — Адель, ещё один тулуп — и хватит на сегодня! Она кивнула. Сделала каскад — чётко, собрано — и мягко выехала. Илья поймал себя на том, что улыбается. — Невероятная… — Пойдём, познакомлю вас — Пётр уже шёл вперёд. — Адель, привет! Она обернулась — и её лицо мгновенно озарилось. — Пётр! Она подбежала и обняла его. Лёгкая, живая, настоящая. — Отличная тренировка, — сказал он. — Спасибо. Я так рада тебя видеть! — Кстати… — Пётр сделал шаг в сторону. — Хочу познакомить тебя. Это Илья. Она повернулась. И на секунду будто замерла. Перед ней стоял он — Илья Малинин собственной персоной. Краш всех фигуристок. Красивый, молодой, успешный, талантливый и чертовски харизматичный.Тот самый. Тот, за чьими прокатами она следила, чьи четверные пересматривала, чью холодную уверенность на льду уважал. А он смотрел на неё — не как на фанатку. Как на спортсменку. — Привет, — мягко сказал он. — Я Илья. Очень рад знакомству. Ты действительно очень талантлива. Я впечатлён. Она осторожно вложила свою ладонь в его руку. — Мне… очень приятно это слышать. Особенно от тебя. Спасибо за оценку. Слышать такое от спортсмена твоего уровня — большая честь. Их рукопожатие задержалось на долю секунды дольше, чем требовалось. — Я бы осталась, — тихо сказала она, — но меня ждут. Надеюсь, ещё увидимся. — Увидимся, — ответил он, почти не сомневаясь. Она ушла. Илья смотрел ей вслед чуть дольше, чем обычно смотрят вслед незнакомым людям. — Ну? — усмехнулся Пётр. Илья выдохнул. — Ты был прав. И впервые за это утро в груди стало немного легче. Пётр что-то говорил, но Илья уже почти не слушал. В голове неожиданно стало тихо. Не было ни восьмого места. Ни падения. Ни этих бесконечных повторов в памяти. Только её движения на льду. Чистые. Чёткие. Собранные. — У неё короткая программа через 2 дня , — как будто невзначай добавил Пётр. Илья посмотрел на него. — Во сколько? — В девять . — Я приду. Пётр усмехнулся. — Конечно придёшь.