Коньки любви.

Настал долгожданный день произвольной программы. Для Аделии это был самый важный день. Она чувствовала всю серьёзность момента и понимала, что не хочет никого подвести. На её хрупкие плечи лёг огромный груз — все надеялись на неё, и она прекрасно это осознавала. С самого утра Аделия не находила себе места. Ночью она почти не спала. Они с Ильёй решили, что сегодня она будет ночевать одна — чтобы выспаться и спокойно подготовиться. Но это не помогло. Она всю ночь ворочалась, словно белка в колесе, и уснула только под утро. Днём Аделия разговаривала с Этери Георгиевной и Даниилом Глейхенгаузом. Они пытались успокоить её, подбодрить, вернуть уверенность. Она созвонилась с родными и друзьями — все поддерживали её, желали удачи. Около пяти вечера с ней даже поговорил Пётр. Он дал несколько советов и пожелал хорошего проката. Но тревога не уходила. Ей было тяжело. Весь день она пыталась собраться, не думать о предстоящем выступлении, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Как ни странно, за весь день она так и не увидела Илью и не поговорила с ним. На часах было 21:30. Аделия сидела в своей раздевалке. Совсем скоро их группа выйдет на лёд. Она была одна — тренеры ушли решать какие-то технические вопросы. Аделия старалась дышать ровно. Она положила голову на стол и закрыла глаза. Вдруг дверь раздевалки тихо открылась… и почти сразу закрылась на замок. Она резко подняла голову. Перед ней стоял Илья. — Илья… что ты тут делаешь? А если тебя увидят? Он чуть улыбнулся, но в его глазах была серьёзность. — Я не мог тебя не увидеть. Как ты? Она тяжело выдохнула. — Не знаю… Мне страшно. Илья подошёл ближе, опустился перед ней на корточки, взял её руки и мягко поцеловал их. — Адель… я как никто понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Он говорил тихо, спокойно. — Я знаю, что значит нести этот груз одному. Ты знаешь, что со мной произошло. За день до произвольной я уже понимал, что моя психика не выдерживает. Я был один — со своими страхами и огромной ответственностью. Он на секунду замолчал. — Все говорили, что я — стопроцентный победитель. Что мои соперники борются только за второе место, потому что первое уже якобы занято. Ведь я «феномен», который делает то, на что другие даже не решаются. Он усмехнулся без радости. — Только они забыли одну вещь. Я всего лишь человек. Не инструмент. Не машина. Человек, у которого есть страхи и сомнения. Он посмотрел ей прямо в глаза. — И я проиграл. В раздевалке стало тихо. — Фигурное катание — это моя жизнь. Моя страсть. Но в тот момент, когда я вышел на лёд и забыл получать удовольствие… когда начал кататься ради ожиданий других, а не ради себя — я уже проиграл. Он сжал её руки чуть сильнее. — Адель… я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Делай это только для себя. Потому что ты любишь лёд. Забудь обо всех. Забудь, что на тебя надеются, — он улыбнулся мягко, — эти шесть минут — твои. Ты заслужила их. Ради этих шести минут ты работала всю жизнь. Он коснулся её лба своим. — Будь эгоисткой. Сделай это для себя. Будь собой. И просто получи удовольствие, — он тихо добавил, — что бы ни случилось… я с тобой. И я горжусь тобой. Аделия дослушала его до конца и вдруг крепко обняла. Она знала, как тяжело ему далось это поражение. И понимала, что сейчас его слова значат для неё больше, чем любые советы. — Спасибо, Илья… — прошептала она. — Это очень важно для меня. Он обнял её в ответ. — Всё будет хорошо. Ты уже одна из лучших. Не думай ни о чём. Он слегка отстранился и посмотрел на неё. — Мне лучше, спасибо, — улыбнулась она. — Позволишь мне делать ещё лучше?— с улыбкой спросил он, — просто доверься мне. Я хочу чтобы ты полностью расслабилась. Илья взял её за руку. Она встала и он начал медленно целовать её губы. Его руки были на её талии. Он кусал её губы а его язык нагло ворвался внутрь. Она прервала поцелуй и сказала. — Малинин ты испортишь мой макияж. Он улыбнулся и сказал. — Пока ты не в конкурсном костюме и у нас есть время просто будь послушной девушкой и снимай трусы. Аделия с удивлением смотрела в его глаза. — Илья, это плохая идея. — Разве? Просто доверься. Она кивнула. Илья подошёл и сам спустил её штаны и бельё. Потом поднял её и поставил на стол. Начал целовать её губы, подбородок, шею, грудь и постепенно дошёл до бёдер. Аделия поняла, что он хочет делать и хотела остановить его, но он просто продолжил то что начал и стал её целовать и нежно играть с ней языком. Скоро Аделия расслабилась и крепко взяла его за волосы. Илья продолжал с ней играть обращая внимание на её стоны. Через несколько минут она достигла организма и пыталась отдышаться. — Ты такая податливая, — с улыбкой говорил он, — и вкусная. Аделия быстро покраснела и пыталась перевести себя в порядок. Илья помог ей одеться и поцеловав в лоб сказал. — Надеюсь ты сейчас более расслаблена. Я пойду, но мысленно я буду с тобой. — Спасибо за всё Илья. Они ещё раз поцеловались и он вышел. Лёд был ярко освещён прожекторами. Трибуны гудели, как огромный улей. Когда объявили её имя, у Аделии на секунду перехватило дыхание. Она выехала на лёд и остановилась в начальной позе. Музыка ещё не началась, а сердце уже билось так, будто хотело вырваться из груди. Она вспомнила слова Ильи: «Эти шесть минут — для тебя». Музыка зазвучала. Аделия сделала первый плавный шаг, затем второй. Тело постепенно входило в привычный ритм. Поворот, дорожка… она набирала скорость для первого прыжка. Четверной тулуп. Самый дорогой и сложный элемент в её прокате. Она толкнулась, взмыла вверх… но что-то пошло не так. Недокрут. Лезвие зацепилось, и она упала на лёд. По арене прошёл тяжёлый вздох. Илья смотрел на экран в коридоре возле выхода к борту. Когда она упала, его сердце буквально провалилось куда-то вниз. Он непроизвольно сжал кулаки. — Давай… вставай, — тихо сказал он почти шёпотом, будто она могла его услышать. Аделия на секунду осталась на льду. Нет. Не сейчас. Она резко поднялась. В глазах мелькнула злость — на себя, на этот прыжок, на этот момент. Но музыка продолжалась. И она поехала дальше. Следующий прыжок — идеально. Чистый вылет, мягкое приземление. Трибуны сразу ожили. Аделия почувствовала, как тело наконец начинает слушаться. Повороты стали легче, дыхание выровнялось. Она перестала думать о падении. Просто катайся. Комбинация — чисто. Каскад — уверенно. Спин. Дорожка шагов. С каждой секундой она всё больше растворялась в программе. Уже не было ни судей, ни трибун — только музыка, лёд и движение. Илья всё ещё стоял у экрана. Когда она приземлила следующий каскад, он коротко выдохнул. — Вот так… — почти улыбнулся он. Он знал это состояние. Когда после ошибки либо разваливаешься, либо становишься сильнее. И она становилась сильнее. Финальная дорожка. Аделия чувствовала усталость в ногах, но вместе с ней пришло странное спокойствие. Последние движения, последний поворот, финальная поза. Музыка оборвалась. Она замерла. На секунду в арене стало тихо… а потом раздались громкие аплодисменты. Аделия медленно выдохнула. В глазах блестели слёзы — не от поражения, а от того, что она не сдалась. В коридоре Илья улыбнулся и тихо сказал: — Я знал, что моя девочка справится.