"Сволочи 2006"

Соня бродила долго. Очень долго. Она потеряла счёт времени. Дни и ночи смешались в одну бесконечную дорогу через лес, через снег, через боль. Ноги гудели, руки замёрзли так, что она перестала чувствовать пальцы. Но она шла. Потому что не могла остановиться. Когда она вышла к горе, то сначала ничего не поняла. Снег вокруг был чёрным от копоти. Всюду валялись камни, обломки, какие-то железки. И пятна. Красные пятна на белом. Соня замерла, считая. Одно, второе, третье... Пятен было много. Но она помнила, сколько их ушло. Сосчитала ещё раз. Сердце забилось быстрее. не хватало двоих. Двоих. Значит, кто-то мог выжить. Она пошла дальше. Обогнула гору, пробираясь через завалы. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины. Она падала, поднималась, снова шла. Руки в кровь раздирала о камни, но не замечала. И тут увидела люк. Чёрный провал в горе, чуть разбитый взрывом. Вокруг валялись камни. Соня подбежала, закричала: — Кот! Кот, ты здесь?! Тишина. Она обошла гору кругом, вглядываясь в каждый сугроб. И вдруг заметила — тёмное пятно у камней. Человек. Она побежала. Спотыкалась, падала, вставала и снова бежала. Ветки хлестали по лицу, слёзы замерзали на щеках. Она упала рядом с ним на колени. Кот лежал на спине, смотрел в небо. Глаза открыты, губы шевелятся — шепчет что-то. — Кот! — Соня склонилась над ним, трясущимися руками ощупывая лицо, грудь. — Кот, ты живой! Ты слышишь меня?! Он моргнул, с трудом повернул голову. Взгляд долго фокусировался, а потом вдруг стал осмысленным. — Соня? — прошептал он не веря. — Соня... это ты? Или я уже... того? — Я, я, дурак! — засмеялась она сквозь слёзы. — Я нашла тебя! — Зачем? — выдохнул он. — Зачем ты пришла? Тут же немцы могли быть! Ты бы погибла! — А мне всё равно, — ответила она, целуя его в лоб, в щёки, в губы. — Я бы и через немцев прошла. Только чтоб найти тебя. — Сонь, там... — он закашлялся. — Бабай, Принц, Лаврик, Заяц... Их в воздухе расстреляли. Прямо в небе. А мы с Тяпой... задание выполнили. За пацанов отомстили. Взорвали бак с топливом, там всё полетело к чертям. А потом... Тяпа мину задел. Рвануло. Меня отбросило. — Ты цел? — она лихорадочно ощупывала его. — Руки, ноги... Всё на месте? — Всё, — кивнул он. — Ожоги только. Двигаться не мог, лежал как бревно. Тяпе сказал: иди один. Живи. А он не пошёл. Рядом был, пока мог. Потом ушёл за помощью, наверное. Я не знаю. — Тяпа жив? — переспросила Соня. — Был жив, когда уходил, — Кот слабо улыбнулся. — Как ты и загадывала. Мы оба живы. Соня обняла его, прижалась изо всех сил. — Я там лежал и думал о тебе, — прошептал Кот. — Всё время. Говорил себе: надо выжить. Ради Сони. Она нагадала мне долгую жизнь. Значит, надо жить. — Вот и живи, — приказала она. — Вставай. Надо идти. — Я не дойду, — покачал он головой. — Сил нет. Иди одна, Сонь. Спасайся. — Глупый, — она помогла ему сесть. — Мы вместе дойдём. Понял? Вместе. Я тебя не брошу. Он посмотрел на неё долгим взглядом и кивнул. Они шли медленно. Кот опирался на Соню, она тащила его почти на себе. Прятались от каждого шороха, обходили стороной любые признаки жизни. Но шли. В какой-то маленькой деревне, уже на рассвете, они наткнулись на старушку. Та всплеснула руками, завела в дом, накормила, обработала раны Кота. Ожоги, пара царапин, истощение — но жить будет. Всё цело, всё заживёт. Болевой шок прошёл, ноги снова слушались. — Повезло тебе, парень, — сказала старушка. — Такая девушка тебя искала. По снегу, по лесу, одна. Не каждая решится. — Я знаю, — ответил Кот, глядя на Соню. — Я самый счастливый. — А Тяпа? — спросила Соня, когда Кот немного оклемался. — Он ушёл, — ответил Кот. — Я ему сказал: иди один, Тяпа. Живи. Ради Саши живи. Он не хотел, но я приказал. Сказал, что догоню. Он пошёл. — Найдётся, — уверенно сказала Соня. — Обязательно найдётся. Война кончилась не сразу. Но когда она кончилась, Соня вернулась в ту деревню, где оставила Сашу и Юльку. Им было уже по пятнадцать и двенадцать. Самой Соне — семнадцать. Они обнимались и плакали, не веря, что снова вместе. — А где Кот? — спросила Саша. — Жив, — улыбнулась Соня. — Дома. Ждёт. — А Тяпа? — Саша замерла. — Не знаю. Но Кот сказал — он жив. Найдётся. И Тяпа нашёлся. Через полгода, когда уже все потеряли надежду, он пришёл сам. Исхудавший, обросший, но живой. Саша бросилась к нему, и они стояли обнявшись, и никто не мог их разнять. Потом была мирная жизнь. Соня и Саша поступили в медицинский — как когда-то советовал дядь Паша. Кот и Тяпа тоже учились, получали профессии. Юльку отправили в школу, а через год нашлась её семья — мама и братик выжили. Она уехала к ним, но каждый год приезжала к своим "старшим сёстрам". А ещё они сделали памятник. Тем, кто не вернулся. Общую могилу без тел — просто камень с именами. Калуга, Маэстро, Матаня, Студер, Череп, Принц, Бабай, Лаврик, Заяц... и все остальные, кого они потеряли. И тех, чьих имён даже не узнали. Каждое девятое мая они приезжали туда. На то место, где когда-то был лагерь. Где они были детьми на войне. Где любили, теряли, выживали. Соня и Кот стояли у камня, держась за руки. Рядом — Саша и Тяпа, обнявшись. Юлька прижималась к ним и смотрела на имя Калуги, выбитое в камне. — Мы выжили, — сказал Кот тихо. — Как ты и нагадала. — Я не нагадала, — ответила Соня. — Я просто очень хотела. — Значит, любовь сильнее смерти. Она посмотрела на него. На своего Кота, с которым прошла через всё. На свою семью, которая родилась в этом страшном месте. — Сильнее, — согласилась она. Ветер шелестел в соснах. Где-то вдалеке играла гармонь. Жизнь продолжалась. А они помнили. Всегда.