Гиперборея

«Долгим взглядом твоим истомленная, И сама научилась томить. Из ребра твоего сотворенная, Как могу я тебя не любить?» Анна Ахматова.

Долгим взглядом твоим истомленная

      Спустя несколько дней.       В университете ГИУСИ уже чувствовалось окончание семестра. Коридоры на первых этажах почти опустели, студенты первого курса разъехались по домам, оставив после себя тишину и лёгкий запах пыли от забытых учебников. На втором этаже, где учились старшие курсы, жизнь ещё теплилась, но уже не так бурно. Свет ламп дневного освещения падал ровно, холодновато, отражаясь в сером линолеуме, который местами потрескался от времени. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старых книг, кофе из автомата и слабым ароматом женских духов, которые кто-то забыл в раздевалке.       Тэхён и Розанна шли рядом, заворачивая в длинный пустой коридор, где обычно занимались только первокурсники. Сегодня здесь не было практически никого. Только их шаги тихо отдавались от стен.       Розанна была в бежевой клетчатой рубашке, слегка расстёгнутой у ворота, под ней виднелась тонкая чёрная водолазка. Золотистые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивалось несколько прядей, падавших на щёки. На сгибе руки висела чёрная сумка известного люксового бренда, кожа мягко поскрипывала при каждом шаге. Она шла легко, но в движениях чувствовалась усталость последних дней.       Тэхён рядом с ней выглядел проще и уютнее: обычное белое худи без всяких рисунков, светлые джинсы, которые слегка велики в бёдрах. На плече висел серый кожаный рюкзак с маленьким кристальным брелоком в виде кошечки, который тихо позвякивал при ходьбе.       Розанна вдруг остановилась посреди коридора, повернулась к нему и, не сдерживая улыбки, произнесла с лёгкой насмешкой: — Нет, я серьёзно не могу поверить, что вы переспали.       Тэхён закатил глаза, смущение мгновенно залило лицо ярким румянцем. Он толкнул её в плечо, не сильно, но достаточно, чтобы она качнулась в сторону. — Хватит выносить мне этим мозги… Боже, мы не переспали так, как ты думаешь, — пробормотал он, голос тихий, но с ноткой мягкой обиды.       Розанна показала одной рукой знак «бла-бла-бла», пальцы быстро задвигались в воздухе, и засмеялась, глаза заблестели озорством. — Твоя девственная задница осталась не тронута?       Тэхён буркнул с лёгкой обидой, щёки стали ещё горячее: — Я не говорил тебе, что я девственник.       Розанна начала смеяться громче, звонко, хлопнула один раз в ладоши. — Тэ, по твоему лицу уже видно, что ты девственник.       Тэхён открыл рот, чтобы ответить что-то колкое, но потом просто вздохнул, улыбнувшись уголком губ. — А по тебе не видно, что…       Розанна щёлкнула его пальцем по лбу, не больно, но достаточно, чтобы он замолчал. — Я не хочу пока что. Мне не до е… этого. Я сегодня ещё еду на встречу с Сокджином к китайским послам. У них какая-то истерика намечается.       Тэхён сразу посерьёзнел. Сочувствующая улыбка тронула его губы, он посмотрел на подругу мягко, с пониманием, которое появилось у него только за последние недели. — Держись там, — сказал он тихо. — Если что, звони. Я всегда на связи.       Розанна кивнула, но взгляд её на миг стал тяжёлым. Она отвернулась, глядя в окно коридора, за которым падал мелкий дождь.       Они продолжили идти. Тишина между ними была уже не неловкой, а привычной, тёплой. Тэхён смотрел на её профиль, на то, как она пытается держать спину прямо, хотя плечи всё равно слегка опущены от усталости. Он вспомнил, как она сидела на полу в резиденции, как плакала, как боялась за отца, за страну, за всех них. И теперь, спустя несколько дней, она снова улыбалась, шутила, подкалывала его. Но он видел, что внутри она всё ещё держит напряжение.       Тэхён тихо вздохнул, поправил лямку рюкзака на плече. Его собственная жизнь тоже изменилась. Теперь каждый день был разделён на две части: до Чонгука и после. До — университет, репетиции, обычная рутина. После — тёплые руки, тихие поцелуи, тяжёлый взгляд, от которого внутри всё замирало. И это пугало. Потому что он чувствовал, как постепенно растворяется в этом мужчине, как начинает ждать его возвращения, как забывает о времени, когда Чонгука нет рядом.       Но говорить об этом вслух он пока не решался.       Розанна вдруг толкнула его плечом, выводя из задумчивости. — Эй, не грусти. У тебя теперь есть свой личный Горный Бог. Это круче, чем любая херня.       Тэхён фыркнул, но улыбнулся. Он посмотрел на неё сбоку, глаза потеплели. — А у тебя есть я. И это тоже немало.       Розанна засмеялась тихо, но искренне, и на этот раз её смех звучал чуть легче и свободнее.       Они шли дальше по пустому коридору второго этажа, где ещё недавно шумели первокурсники, а теперь остались только эхо их шагов и тихий дождь за окном.       Последний день семестра.       И начало чего-то гораздо большего, чем они оба пока могли осознать.

***

      Тэхён вышел из главного корпуса университета ровно в пять часов вечера. Двери тяжёлые, стеклянные, скрипнули за его спиной, выпуская его в сырой, серый воздух Эребуса. Дождь уже перестал, но асфальт блестел мокрыми лужами, отражая тусклый свет фонарей, которые только начали зажигаться. Холодный ветер с севера пробирался под белое худи, заставляя кожу на руках покрыться мелкими мурашками. Тэхён плотнее запахнул куртку, которую накинул поверх худи, поправил серый кожаный рюкзак на плече и достал телефон из кармана джинсов.       Пальцы слегка дрожали, не от холода, а от лёгкого волнения. Он набрал номер Чимина и поднёс трубку к уху. Гудки шли долго, почти пять штук, прежде чем на том конце ответили. — Я вышел, — тихо сказал Тэхён, голос мягкий, немного усталый после целого дня лекций. — Где встретимся?       На том конце раздался тяжёлый, протяжный выдох, полный усталости и облегчения. — Бля, я так устал сейчас… Пиво хочу ужасно, — пробасил Чимин, голос хриплый, словно он только что закончил тренировку или долго молчал. — Давай в том маленьком баре на углу возле старого рынка. Помнишь? Тот, где мы в прошлый раз сидели. Через час смогу подойти.       Тэхён кивнул, хотя его никто не видел. — Хорошо… Давай там. friendship bracelet — REPULSIVE       Через час они уже сидели в уютном полуподвальном баре «Северный якорь». Здесь было тепло, практически душно от запаха жареного мяса, хмеля и старого дерева. Низкие потолки с тёмными балками, тусклый жёлтый свет от ламп в форме старинных фонарей, тяжёлые дубовые столы, покрытые множеством кругов от кружек за годы. В воздухе витал густой аромат солёных орешков, свежего пива и слабый дым от сигарет, хотя курить внутри запрещали уже лет пять. Из колонок тихо играла старая борейская баллада о море и потерянных кораблях.       Чимин сидел напротив, в своей любимой чёрной толстовке с вышитым баскетбольным мячом на груди. Карамельные волосы слегка растрёпаны, на лбу блестели капельки пота после долгого дня. Он во всю пил из большого запотевшего стакана, облизывая губы после каждого глотка, словно пытался забрать весь вкус пива до последней капли. Глаза у него были усталые, но довольные, с золотистыми искорками, которые всегда появлялись, когда он выигрывал. — Мы взяли первое место, — сказал Чимин наконец, ставя кружку на стол с глухим стуком. Голос полный гордости, но и усталости одновременно.       Тэхён широко улыбнулся, настоящей, тёплой улыбкой, которая осветила всё его лицо. — Поздравляю!       Они чокнулись бокалами. Звон стекла разнёсся по небольшому залу, смешавшись с тихим гулом других посетителей. Пиво холодное, горьковатое, с лёгкой пеной, которая осталась на верхней губе Тэхёна. Он вытер её рукавом и посмотрел на друга.       Чимин отставил свою кружку в сторону, откинулся на спинку стула и начал внимательно рассматривать лицо Тэхёна. Взгляд его скользил по глазам, по слегка покрасневшим щекам, по тому, как Тэхён нервно теребил край рукава худи. Потом Чимин хитро улыбнулся, уголки губ приподнялись, глаза загорелись любопытством. — Ты какой-то другой. Отличаешься от того Тэхёни, с которым я виделся в последний раз. Неужели…       Он не договорил, но в голосе уже звучало предвкушение.       Раньше он боялся зависимости. Пока сам не начал ждать возвращения Чонгука…       Тэхён сглотнул, поднял глаза и сказал с вопросительной интонацией, будто сам ещё не до конца верил в свои слова: — Ну, кое-что изменилось… Я, вроде как, теперь в отношениях?       Чимин увидел, как Тэхён на секунду задумался, взгляд стал рассеянным, губы слегка приоткрылись. Он улыбнулся тепло, без всякой насмешки, просто искренне, по-дружески. Глаза потеплели, плечи расслабились. — Я очень рад за тебя, Тэхёни.       Тэхён проморгался, прогоняя лёгкую пелену мыслей, и улыбнулся в ответ, уже спокойнее. — Спасибо, Чимин. Я очень ценю это.       Они вновь чокнулись бокалами. Звук получился мягче, тише, но от этого ещё теплее. Пиво снова коснулось губ Тэхёна, холодное, с лёгкой горечью, которая теперь казалась почти сладкой. В груди разливалось спокойное, тихое счастье. Он не знал, что будет дальше, не знал, как Чонгук назовёт то, что между ними, но в этот момент, сидя в полутёмном баре с другом, который просто радовался за него, Тэхён позволил себе поверить, что всё идёт правильно.       За окном снова начал накрапывать дождь, тихо стуча по стеклу, а внутри бара было тепло, шумно и по-домашнему уютно.

***

      Тэхён и Чимин вышли из бара «Северный якорь» уже в полной темноте. Небо над Эребусом стало густо-синим, практически чёрным, только редкие фонари и светящиеся окна домов разрывали эту тяжесть. Воздух после дождя был влажным, холодным, с резким запахом мокрого асфальта, выхлопных газов и далёкого моря. Ветер лениво шевелил волосы, пробирался под куртки, заставляя кожу покрыться мурашками.       Тэхён сделал несколько шагов по тротуару, слегка покачиваясь, и тихо засмеялся, прижимая ладонь к виску. — Мне кажется, что я выпил больше положенного, — пробормотал он, голос мягкий, чуть заплетающийся.       Чимин рядом с ним тоже качнулся, держась за висок другой рукой, и громко, пьяно рассмеялся, запрокидывая голову. — Бля, я тоже. Надо заказать такси…       Они оба засмеялись одновременно, громко, нестройно, держась за виски, как будто это могло помочь унять лёгкое головокружение. Смех разлетелся по пустой улице, смешавшись с далёким гулом машин и редкими каплями, падающими с козырька крыши бара.       В этот момент в кармане Тэхёна завибрировал телефон. Он отстранился от Чимина, сделал пару шагов в сторону, достал трубку дрожащими пальцами и посмотрел на экран. Имя «Чонгу» высветилось ярко, резко, и внутри Тэхёна всё мгновенно потеплело. Сердце стукнуло сильнее, сладко, почти болезненно. Он скучал. Вчера и позавчера они практически не общались, только короткие сообщения. Чонгук был занят, разгребал какой-то тяжёлый завал из-за англичанина-мрази-посла. Тэхён не знал подробностей, не спрашивал, но по тому, как Чонгук говорил про него с холодным пренебрежением и усталой злостью в голосе, понял, что этот человек серьёзно попортил ему нервы.       Тэхён расплылся в довольной, нежной улыбке, которая осветила всё лицо. Глаза стали мягкими, губы приоткрылись. Он принял вызов и поднёс телефон к уху. — Алло, привет… — сказал он тихо, голос полный тепла и лёгкой хмельной нежности.       В этот момент из бара с громким басом и грубым смехом вывалилась компания местных работяг. Двери хлопнули, кто-то громко выругался, кто-то заржал, и шум на секунду заглушил всё вокруг. — Ангелочек? Ты где? — раздался в трубке низкий, спокойный голос Чонгука. В нём не было усталости, только сосредоточенность и что-то тёплое, предназначенное только для него.       Тэхён отвернулся от шума, прижал телефон плотнее к уху и ответил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от счастья. — Я был с Чимином в баре… Мы только что вышли.       Чонгук помолчал секунду, потом ответил коротко и уверенно: — Я еду из департамента. Я заберу тебя. Скажи адрес.       Тэхён сладко улыбнулся, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Он игриво, практически шаловливо шепнул в трубку, слегка запинаясь от выпитого пива: — Чимини сказал, что закажет такси… — Зачем тебе такси, когда есть я? — голос Чонгука стал ниже, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине Тэхёна пробежала приятная дрожь. — Жду адрес в сообщениях.       Тэхён убрал телефон от уха и увидел, что вызов уже завершён. Он стоял несколько секунд, глядя на экран, чувствуя, как сердце колотится быстро и громко. Щёки горели. Слова «когда есть я» всё ещё звучали в голове, тёплые, собств-… заставляющие внутри всё сжиматься от нежности и лёгкого страха. Он быстро написал адрес бара и отправил сообщение, пальцы чуть дрожали.       Потом Тэхён повернул голову и перевёл взгляд на Чимина.       Чимин стоял чуть в стороне, уже с телефоном в руках, но смотрел на него хитро, с прищуром, в котором читалось явное любопытство и предвкушение. Улыбка у него была широкая, практически лукавая, глаза блестели в свете фонаря.       Тэхён резко осознал, что происходит. Чонгук сейчас приедет. Прямо сюда. И Чимин увидит, с кем он встречается. Увидит Чонгука. Горного Бога. Того самого мужчину, о котором в стране шепчутся с благоговением и страхом. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось, смешавшись с хмельным теплом и внезапным волнением. Он сглотнул, губы приоткрылись, но слов пока не нашлось.       Чимин наклонил голову набок, всё ещё улыбаясь, и тихо, но очень заинтересованно спросил: — Ну что? Такси отмена?       Тэхён только кивнул, не в силах сразу ответить, и перевёл взгляд на тёмную улицу, где вот-вот должны были появиться знакомые фары чёрной Ауди.       Чимин заметил, как Тэхён вдруг изменился в лице. Улыбка исчезла, плечи напряглись, взгляд заметался. Он нахмурился, шагнул ближе и осторожно взял Тэхёна за щёки обеими ладонями, тёплыми от выпитого пива. Пальцы слегка сжались, не больно, а успокаивающе, заставляя Тэхёна посмотреть ему в глаза. — Ты боишься, что он тебя наругает за выпитое? — спросил Чимин тихо, с искренней заботой в голосе.       Тэхён в шоке распахнул глаза, ресницы дрогнули. Он быстро помотал головой, чувствуя, как жар от ладоней Чимина разливается по коже. — О боже, нет, Чимин… Я просто переживаю насчёт вашей… встречи, — выдохнул он, голос дрогнул на последнем слове.       Чимин тут же захохотал, громко, от души, запрокинул голову и отпустил лицо Тэхёна. Он тяжело опустился на бордюр, достал телефон из кармана и начал тыкать в экран, всё ещё посмеиваясь. — Я, конечно, очень хочу увидеть твоего мужика, но если ты не готов, то я могу уехать… — сказал он, не поднимая глаз, хотя в голосе всё ещё звенел смех.       Тэхён стоял молча, не зная, что ответить. Слова застряли в горле, мысли путались от алкоголя и внезапного волнения. Он переминался с ноги на ногу, пальцы нервно теребили край рукава худи.       И в этот момент на улице появилась чёрная Ауди. Машина подъехала быстро, но плавно, остановилась у левой стороны бара, подальше от яркого света вывески и окон, откуда могли выглянуть люди. Чонгук явно не хотел светиться. Фары погасли, дверца водителя открылась.       Чон вышел из машины и встал около переднего бампера, высокий, прямой, в тёмном пальто с высоким воротом. Ветер слегка шевелил чёрные волосы, лицо оставалось в полутени, но взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Он оглядел двух друзей, не двигаясь с места.       Чимин перевёл взгляд с Тэхёна на него. Рот у него открылся, глаза расширились до предела. Он замер, словно не верил тому, что видит. — Я вроде не пил дохера… Тэхен? Это Горный Бог? — выдохнул Чимин хрипло, голос сорвался.       Тэхён сглотнул, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Он посмотрел прямо в глаза Чонгуку, который явно слышал весь их разговор. Чонгук кивнул ему едва заметно, уголки губ слегка приподнялись в спокойной, почти незаметной улыбке. Эта улыбка была только для него, тёплая, успокаивающая.       Тэхён тут же расслабился, плечи опустились, дыхание выровнялось. — Да, это он, — тихо сказал он, голос уже мягче. И облизнул губы, когда увидел лицо своего друга. Чимин выглядит так, будто его привели на казнь. Хотя это всего-то его друг встречается с самим Горным Богом? Чимин сглотнул. Пьяная голова яростно пыталась осмыслить, но…       Чимин резко встал с бордюра, пошатнулся, но быстро взял себя в руки. Они вместе пошли к машине. Чимин нервно вытер ладонь о джинсы и протянул руку для рукопожатия, пальцы чуть дрожали. — Здравствуйте… Я Чимин… Друг Тэхёна, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но получалось немного сипло.       Чонгук осторожно сжал его руку, ладонь большая, тёплая, сильная, но без лишнего давления. Он видел, как парень нервничает, поэтому ответил спокойно, низким голосом: — Рад знакомству, Чимин.       Чимин перевёл взгляд на Тэхёна, потом обратно на Чонгука. Алкоголь всё ещё гулял в крови, язык развязался быстрее, чем мозг успел подумать. — Ого, так ты с ним…? — начал он, глаза снова округлились.       Он тут же захлопнул рот рукой, громко хлопнул глазами и покраснел до ушей. — Ой, простите…       Чонгук усмехнулся, коротко, тихо, уголком губ. Взгляд остался спокойным, но в нём мелькнуло лёгкое веселье. — Тебя подвезти? — предложил он ровно.       Чимин неловко улыбнулся, замахал руками и сделал шаг назад. — Не-не-не, я сам. Тэхён, спишемся. До свидания, Горный Бог!       Он развернулся и быстрым, практически торопливым шагом пошёл прочь по тротуару, слегка пошатываясь. Спина была напряжённой, плечи подняты, будто он до сих пор не мог поверить в то, что только что произошло. Через несколько метров он скрылся за углом, оставив после себя только эхо шагов и тишину.       Тэхён стоял рядом с машиной, глядя ему вслед. В груди всё ещё стучало, но теперь уже не от страха, а от странной смеси облегчения и тепла. Он повернулся к Чонгуку. hope to see you again — Antent       Ветер снова прошёлся по улице, холодный, влажный, принося запах дождя и далёкого моря. Чёрная Ауди тихо урчала мотором, фары снова мягко загорелись, освещая мокрый асфальт. Чонгук всё так же стоял около бампера, высокий, спокойный, и смотрел только на него.       Тэхён сделал маленький шаг ближе, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается в его присутствии.       Чонгук осторожно взял парня за талию, большие ладони легли точно на изгиб поясницы, пальцы слегка сжались через ткань худи. Он подтянул Тэхёна ближе к себе, так что их тела почти соприкоснулись, и начал внимательно рассматривать его лицо. Взгляд тёмных глаз скользил по слегка раскрасневшимся щекам, по влажным от вечерней сырости губам, по глазам, в которых ещё плескался хмельной блеск и нежность. Чонгук дышал ровно, но глубоко, ощущая, как под пальцами слегка дрожит тело парня от холода и алкоголя. — Расслабляешься после окончания семестра? — спросил он тихо, низким голосом, в котором слышалась едва заметная хрипотца усталости и чего-то тёплого, предназначенного только для него.       Тэхён сладко улыбнулся, уголки губ приподнялись мягко и счастливо. Он поднял руки и обвил шею мужчины, пальцы скользнули под воротник пальто, касаясь тёплой кожи затылка. Тело слегка качнулось вперёд, прижимаясь ближе. — Отмечали первое место Чимина и моё занятое сердце, — ответил он, голос мягкий, чуть заплетающийся от выпитого, но полный игривой нежности.       Чонгук прищурил глаза, взгляд стал темнее, глубже. Пальцы на талии сжались сильнее, уверенно, практически собственнически, но всё ещё осторожно, чтобы не причинить боли. Он почувствовал, как под ладонями Тэхён слегка выгнулся, и это движение отозвалось жаром где-то глубоко внутри. — Неужели кто-то занял твоё сердце? — спросил он, голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой, почти шёпотом, но в нём ясно звучало желание услышать ответ.       Тэхён тихо хихикнул, звук вырвался легко и звонко. Он начал массировать шею мужчины, пальцы нежно разминали напряжённые мышцы, скользили вверх к затылку, запутываясь в чёрных волосах. Глаза блестели, ресницы слегка дрожали. — Да… Один высокий, статный мужчина. Знаешь его? — прошептал он, голос стал совсем тихим, игривым, с лёгкой хмельной дерзостью.       Чонгук едва заметно усмехнулся, уголки губ дрогнули. — Догадываюсь, — ответил он коротко.       И тогда он плавно наклонился и поцеловал Тэхёна. Поцелуй вышел глубоким, но мягким. Губы Чонгука прижались к его губам уверенно, но без спешки, словно он заново узнавал их вкус. Одна рука осталась на талии, вторая практически невесомо опустилась ниже, скользнула по пояснице и легла на ягодицы, не сжимая, просто касаясь, обозначая присутствие, тепло и защиту. Пальцы слегка поглаживали ткань джинсов, но не заходили дальше, держа границу, которую сам себе поставил.       Тэхён под действием алкоголя ещё сильнее плавился под его руками. Тело стало совсем мягким, податливым, он тихо выдохнул в поцелуй, губы приоткрылись, позволяя Чонгуку углубить поцелуй. Голова слегка закружилась, приятный хмель смешался с жаром, который разливался от прикосновений мужчины по всему телу. Колени чуть ослабели, он сильнее обвил шею Чонгука, прижимаясь всем телом, чувствуя, как сердце стучит быстро и громко, а внутри всё тает, растворяется в этом тепле, в этом запахе дорогого парфюма, сигарет и чего-то неуловимо своего, мужского, успокаивающего.       Вокруг них тихо шумел ночной Эребус: далёкий гул машин, редкие капли дождя, падающие с козырька бара, холодный ветер, который теперь казался почти ласковым. Чёрная Ауди стояла рядом, мотор тихо урчал на холостых оборотах, фары мягко освещали мокрый асфальт и их силуэты. Чонгук продолжал целовать его глубоко, словно не собирался отпускать ни сейчас, ни потом, а Тэхён полностью отдался этому поцелую, забыв обо всём на свете, кроме тепла сильных рук на своей талии и ягодицах и вкуса губ мужчины, который теперь занимал всё его сердце.       Через несколько минут Чонгук уже вёл машину по ночным улицам Эребуса. Чёрная Ауди мягко скользила по мокрому асфальту, шины тихо шуршали, разрезая лужи. В салоне было тепло, практически душно после холодного ветра снаружи. Приборная панель светилась мягким красноватым светом, подсвечивая лицо Чонгука ровным, спокойным сиянием. За окнами проплывали редкие фонари, мокрые фасады домов и тёмные силуэты деревьев, которые слегка раскачивались от ветра.       Тэхён сидел на пассажирском сиденье, слегка откинувшись назад, ремень безопасности мягко прижимал его к креслу. Он говорил тихо, но оживлённо, рассказывая о сегодняшнем дне в университете: о последней лекции по истории культурной дипломатии, о том, как преподаватель снова затянул на двадцать минут, о том, как они с Розанной едва не опоздали на семинар, потому что засиделись в пустом коридоре. Голос у него был немного хмельной, мягкий, с лёгкой запинкой, но полный тепла. Чонгук слушал внимательно, не перебивая, иногда коротко кивал, взгляд оставался прикованным к дороге, но уголок губ слегка приподнимался, когда Тэхён особенно эмоционально описывал какой-нибудь момент.       Тэхён вдруг замолчал на середине фразы, пальцы нервно переплелись на коленях. Он повернул голову к Чонгуку и тихо добавил: — Я что-то переживаю насчёт Чимина…       Чонгук на секунду перевёл на него взгляд, потом снова посмотрел вперёд. Голос прозвучал спокойно, уверенно, с лёгкой ноткой усталой теплоты: — Я думаю, что он хороший друг и явно не будет болтать лишнего. Тем более осуждать тебя.       Тэхён вздохнул, кусая нижнюю губу. — Он явно не ожидал, что это будешь ты. Я не говорил ему кто ты вообще. И всё ещё вспоминаю как тупо узнала об этом Розанна.       Чонгук молча протянул правую руку, не отрывая левую от руля, и осторожно взял ладонь Тэхёна в свою. Большая, тёплая ладонь полностью накрыла его пальцы. Он поднёс руку парня к губам и поцеловал костяшки, одну за другую, губы едва касались кожи, но поцелуй получился долгим, тёплым, успокаивающим. Взгляд Чонгука при этом оставался прикованным к дороге, но в движениях чувствовалась абсолютная сосредоточенность на Тэхёне. — Не переживай, — произнёс он тихо, голос низкий, бархатный. — Вокруг тебя поддерживающие люди. Мне что-то подсказывает, что Чимин явно хороший друг.       Тэхён расслабился. Напряжение постепенно уходило из плеч, тело стало мягче, тяжелее. Он закрыл глаза, откинул голову на подголовник и позволил себе просто дышать. Тепло от ладони Чонгука всё ещё оставалось на его руке, даже после того, как тот вернул её на руль. В салоне пахло кожей сидений, дорогим парфюмом Чонгука и лёгкой горечью пива, которое всё ещё ощущалось на языке Тэхёна.       Чонгук немного помолчал, пальцы слегка постукивали по рулю в ровном ритме. Потом он произнёс, не поворачивая головы: — Я свободен до завтрашнего утра. А ты?       Тэхён смутился, даже с закрытыми глазами щёки снова потеплели. Он всё ещё не открывал глаз, но голос стал совсем тихим: — Завтра университет дал нам выходной…       Чонгук удовлетворённо кивнул, едва заметное движение головы. На его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Ты бы хотел побыть у меня в резиденции? — спросил он спокойно, но в голосе ясно слышалось что-то новое, более глубокое, практически интимное.       Тэхён резко открыл глаза и неверяще уставился на мужчину. Ресницы дрогнули, губы приоткрылись от удивления. Он смотрел на Чонгука широко распахнутыми глазами, словно не до конца верил тому, что услышал. — Не верю, что ты мне говоришь сейчас… Но да… Чонгук, я очень хочу! — выдохнул он, голос полный радостного изумления и лёгкой дрожи.       Чонгук снова взял его ладонь, поднёс к губам и поцеловал, на этот раз дольше, теплее. Губы задержались на костяшках, дыхание коснулось кожи. Он быстро, всего на секунду, повернул голову и посмотрел на Тэхёна, запоминая этот момент: широко распахнутые глаза, румянец на щеках, счастливую, почти ослепительную улыбку, которая освещала всё лицо. В этот короткий взгляд вместилось всё: усталость последних дней, тихая нежность, которую он редко кому показывал, и странное, новое чувство спокойствия, которое появлялось только рядом с этим светловолосым парнем.       Машина плавно повернула на широкую дорогу, ведущую к холму, где стояла резиденция. За окнами снова замелькали огни Эребуса, но внутри салона теперь было только их двоих дыхание, тихий гул мотора и то тёплое, тяжёлое молчание, которое бывает только перед чем-то важным и долгожданным. Scheming — sxnd       Через несколько минут машина плавно въехала на длинную, подсвеченную аллею, ведущую к резиденции. Тэхён почувствовал, как дыхание невольно задержалось в груди. Он повернул голову к окну и замер, широко распахнув глаза.       Резиденция возвышалась на холме, как тёмный современный замок, оставшийся от феодальной эпохи Гипербореи. Массивные чёрные стены из полированного базальта и стекла сочетались с древними башнями, которые когда-то принадлежали старым лордам Севера. Острые углы, высокие узкие окна, подсвеченные тёплым золотистым светом изнутри, и огромные каменные горгульи в виде барсов, застывшие на карнизах. Всё здание выглядело одновременно древним и пугающе современным, словно сама гора породила этот дом, а люди лишь слегка отшлифовали его грани. Над крышей кружил лёгкий туман, подсвеченный прожекторами, а вокруг лежал густой, ухоженный парк, сейчас тёмный и влажный после дождя.       Тэхён смотрел на это зрелище с полным восторгом, приоткрыв рот, пальцы невольно вцепились в край сиденья.       Когда машина остановилась у главного входа, Чонгук выключил двигатель, вышел первым и обошёл автомобиль. Он открыл дверь Тэхёну с той спокойной, естественной галантностью, которая всегда заставляла сердце парня биться быстрее.       Тэхён выбрался наружу, не отрывая взгляда от огромного здания. Холодный ночной воздух сразу обнял его, но он почти не почувствовал холода. Глаза блестели, на лице сияла совершенно искренняя, восторженная улыбка. — Как в настоящей сказке… — прошептал он, голос полный благоговения. — Я видел твою резиденцию только по телевизору или нам учителя показывали в качестве примера нового мира Гипербореи после ухода из союза в полную независимость…       Чонгук улыбнулся, мягко, практически незаметно. Знает он о том, что его резиденцию любят в школьной программе. Он протянул руку, взял у Тэхёна серый кожаный рюкзак и закинул его себе на плечо, словно это было самой обычной вещью.       Тэхён, всё ещё глядя на резиденцию, впервые сам взял Чонгука под локоть. Движение получилось естественным, лёгким, без всякого заострения внимания. Просто пальцы обхватили крепкую руку мужчины, ища опору в этом огромном, немного пугающем пространстве. Чонгук на секунду опустил глаза на их сцепленные руки, и что-то тёплое, правильное шевельнулось в груди. Это чувствовалось верно. Очень верно.       Они пошли к широким ступеням главного входа. — Как только я официально стал Горным Богом, Намджун пинком вытащил меня из той квартиры, где мы были, и поселил сюда, — тихо заговорил Чонгук, голос ровный, но с лёгкой ностальгией. — Он был очень мне благодарен и сказал, что это меньшее, что он может сделать. Я тогда работал как проклятый вместе с ним и его отцом.       Когда они вошли внутрь, Тэхён увидел, как глаза Чонгука загорелись. Не ярко, не театрально, а тихо, глубоко, по-настоящему. Этот взгляд принадлежал человеку, который вернулся домой. — Это моя крепость, ангелочек, — произнёс Чонгук низко, практически шёпотом, глядя вперёд, на высокий сводчатый холл с чёрным мрамором и огромными окнами от пола до потолка. — Та квартира — мой спокойный угол, а это… дом.       К ним тут же бесшумно подошёл Карлос. Он был в строгом тёмном костюме, осанка идеальная, взгляд уважительный и спокойный. Сначала он слегка склонил голову перед Чонгуком, потом перевёл взгляд на Тэхёна. На долю секунды в его глазах мелькнуло понимание. Он сразу увидел, почему господин Чон обратил внимание именно на этого парня. Тэхён действительно был красив, но не той холодной, отточенной красотой, к которой привык Карлос. От него шёл свет. Тёплый, настоящий, практически осязаемый. — Добрый вечер, господин Логери, — произнёс Карлос тихо и очень вежливо.       Следом подошёл дворецкий, пожилой мужчина с безупречной выправкой. Он уважительно поздоровался с обоими, помог Чонгуку снять пальто, а потом аккуратно принял рюкзак Тэхёна, который Чонгук передал ему. С лёгким поклоном дворецкий исчез в одном из боковых коридоров, оставив их в тишине огромного холла.       Чонгук повернулся к Тэхёну. — Тэхён, это Карлос. Мой помощник и правая рука.       Тэхён нежно и уважительно улыбнулся, протягивая руку для рукопожатия. Его ладонь была тёплой, немного дрожащей от волнения, но взгляд открытый и светлый.       Карлос пожал её аккуратно, но крепко. Внутри него всё сжалось. Он понял, что даже возненавидеть этого парня не сможет. От Тэхёна действительно разило светом и теплотой. То, как он смотрел на Чонгука, как окутывал любовью даже это огромное, холодное пространство, было практически болезненно красивым. — Рад нашему знакомству, — ответил Карлос спокойно, хотя голос прозвучал чуть тише обычного. — Я оставлю вас. Если что, господин Чонгук, отчётами я могу заняться сам.       Чонгук кивнул. — Спасибо, Карлос. Буду очень благодарен.       Тэхён всё ещё улыбался, мягко и искренне. — Я тоже рад знакомству…       Карлос в последний раз посмотрел на них двоих, стоящих рядом в огромном холле. На секунду его взгляд задержался на том, как Тэхён всё ещё держит Чонгука под локоть, как тот слегка наклоняется к нему, защищая своим присутствием. Потом Карлос коротко поклонился и бесшумно ушёл по одному из бесконечных, слабо освещённых коридоров, оставив их наедине.       Тихий гул огромного дома окружал их: далёкое потрескивание камина где-то в глубине, лёгкий шелест ветра за высокими окнами, едва слышное дыхание старинного здания, которое теперь, кажется, впервые за много лет почувствовало что-то живое и тёплое внутри своих стен.       Чонгук повёл Тэхёна дальше по широкому коридору, освещённому приглушённым золотистым светом настенных светильников. Их шаги тихо отдавались от чёрного мраморного пола, а высокие потолки с тяжёлыми балками создавали ощущение, будто они идут внутри древней горы. Воздух здесь был чуть прохладнее, с лёгким запахом старого дерева, воска и едва уловимого дыма от камина где-то в глубине дома.       Они вошли в главный зал.       Тэхён остановился на пороге, не в силах сделать следующий шаг. Восторг, который он испытывал снаружи, теперь смешался с благоговением и лёгким трепетом. Зал был огромным, с потолком, уходящим в темноту, и стенами, обшитыми тёмным деревом и чёрным камнем. В центре висела гигантская картина, написанная маслом в реалистичной, почти фотографической манере. Свет от люстры падал на неё так, что фигуры казались живыми.       На полотне стоял взрослый Чонгук. Рядом с ним — отец и мать.       Отец был высоким, широкоплечим, с резкими, словно высеченными из гранита скулами и глубокими морщинами у глаз. Короткие чёрные волосы с заметной проседью на висках, тяжёлый, прямой взгляд, который, казалось, смотрел прямо в душу зрителя. Суровый, непреклонный, настоящий Горный Бог прежнего поколения.       Мать же была необыкновенной красоты. Платиновые волосы мягко спадали на плечи, светло-серые глаза светились тихой, практически неземной нежностью. В самом центре каждого зрачка, как и у Тэхёна, мерцала крошечная золотая искорка, будто в них отражалось северное сияние.       Тэхён долго смотрел на картину, не отрываясь. Губы слегка приоткрылись, глаза блестели.       Чонгук стоял рядом, молча наблюдая за его реакцией. Потом тихо заговорил: — Ты знаешь, что я лишился родителей очень рано. И они не видели меня повзрослевшим. Только подростком. И то, моя мама почти не видела меня.       Тэхён повернул к нему голову, голос дрогнул: — Твоя мама не видела тебя?       Чонгук кивнул, взгляд стал чуть отстранённым, будто он рассказывал давно выученный факт, а не свою жизнь. — Она ослепла после смерти отца. Врачи долго не могли объяснить, как это произошло. А несколько лет назад я узнал, что она ослепла от стресса. У северных борейцев слабо развиты нервные окончания, соединяющие глаза и мозг.       Тэхён увидел, как лицо Чонгука стало ещё более спокойным, практически каменным. Он говорил ровно, без эмоций, словно много лет назад закрыл эту дверь внутри себя и больше не позволял боли пробиваться наружу. Слишком многое было пережито. Слишком много войн, потерь и ответственности.       Чонгук продолжал всё тем же тихим, ровным голосом: — Она умерла от остановки сердца, когда закончилась Третья Арктическая война.       Тэхён не выдержал.       Слёзы хлынули мгновенно, горячо и обильно. Он всхлипнул громко, по-детски, и бросился к Чонгуку, обхватив его поперёк груди обеими руками. Тело начало мелко дрожать, плечи тряслись, дыхание сбилось. Он прижался лицом к чёрной рубашке мужчины, и слёзы быстро пропитали ткань. — Мне так жаль… Мне так жаль тебя, Чонгу-у… — всхлипнул он, голос сорвался, стал высоким и дрожащим.       Чонгук тут же обнял его крепче. Одной рукой он прижал Тэхёна к себе, другой начал гладить по спине. Он наклонился и поцеловал его в лоб, потом в макушку, потом в висок, снова и снова, тёплыми, мягкими поцелуями, пытаясь забрать хотя бы часть этой боли. — Ангелочек, прости… Я не думал, что ты так отреагируешь, — прошептал он низко, почти виновато. В груди у него неприятно сжалось. Сердце реагировало на каждый всхлип Тэхёна, словно чужая боль теперь стала и его собственной.       Тэхён продолжал плакать, крепче вцепляясь в рубашку мужчины, тело дрожало всё сильнее.       Чонгук осторожно взял его за подбородок, поднял мокрое от слёз лицо и начал бережно стирать слёзы большими пальцами. Потом снова прижал Тэхёна к своей груди, крепко, надёжно, и начал покачивать его из стороны в сторону, как качают ребёнка, успокаивая истерику. — Тише… тише, ангелочек… — шептал он ему в волосы, голос низкий, тёплый, полный той редкой нежности, которую практически никто никогда не видел. — Я здесь. Всё хорошо.       Тэхён всхлипнул ещё раз, но уже тише, уткнувшись носом в шею Чонгука. Его руки дрожали, обнимая мужчину ещё крепче, словно боялся, что тот исчезнет.       Чонгук продолжал качать его ритмично, одной рукой гладя по спине, другой придерживая затылок. В огромном зале, где висела картина с его давно ушедшими родителями, он стоял и держал в объятиях единственного человека, который смог пробить ту ледяную броню, что он носил уже много лет.       И в этот момент Чонгук впервые за долгое время почувствовал, как сильно сжимается сердце от чужих слёз. Настолько Тэхён был эмпатичным. Настолько искренним. Настолько его.       Чонгук поднял глаза на огромную картину. Взгляд скользнул по лицу отца, по его тяжёлому, прямому взгляду, по глубоким морщинам у глаз. И на одну короткую, почти неуловимую секунду ему показалось, что уголок отцовского рта слегка приподнялся в улыбке. Чонгук резко прикрыл глаза, выдохнул сквозь зубы и мысленно усмехнулся над собой. «Совсем уже спятил с этой работой», — подумал он устало, чувствуя, как внутри всё сжалось от этой глупой, невозможной иллюзии.       Он не стал больше смотреть на картину. Вместо этого Чонгук легко подхватил Тэхёна на руки, одной рукой под колени, другой поддерживая спину. Тэхён тихо всхлипнул от неожиданности, но тут же обвил руками его шею, пряча мокрое от слёз лицо у него на плече. Чонгук понёс его через главный зал в сторону другого крыла, шаги были ровными, уверенными, словно вес парня совсем ничего не значил.       Они прошли по длинному коридору, где свет стал мягче, теплее. Чонгук толкнул плечом высокую стеклянную дверь, и они оказались в небольшой оранжерее.       Здесь воздух был совсем другим — влажным, живым, наполненным густым, сладким ароматом цветов и влажной земли. Стеклянный купол над головой пропускал лунный свет, смешанный с тёплым сиянием скрытых ламп. Вдоль стен и на специальных подставках росли самые разные растения, но взгляд Тэхёна сразу приковали те, что стояли отдельно, в большой круглой клумбе посередине.       Белые лилии.       Белые розы.       Розы Джульетты нежного кремового оттенка.       И белые фрезии, тонкие, изящные, с едва уловимым медовым запахом.       Все цветы, которые когда-либо дарил ему Чонгук.       Тэхён в сладком шоке распахнул рот, глаза снова наполнились слезами. Он смотрел на эти цветы, не веря, что они здесь, настоящие, живые, растущие вместе в одном месте. — Здесь так красиво… — прошептал он дрожащим голосом, всё ещё находясь на руках у Чонгука. — Нравится? — тихо спросил Чонгук, не опуская его на пол. Он держал Тэхёна легко, уверенно, словно тот был самым хрупким и ценным, что у него есть.       Тэхён перевёл взгляд на отдельно растущие цветы и снова всхлипнул. Слёзы потекли по щекам быстро и горячо.       Чонгук спокойно продолжил: — Садоводу пришлось поколдовать, чтобы они смогли все ужиться вместе.       Тэхён не выдержал. Он вновь заплакал, но теперь уже совсем по-другому — от переполнявшего его чувства, от понимания, что он действительно важен этому мужчине. Что все эти цветы, которые Чонгук дарил ему с такой осторожностью, теперь живут здесь, в его доме, в его крепости, как постоянное напоминание.       Он закрыл лицо обеими руками, плечи задрожали, тихие всхлипы вырывались сквозь пальцы.       Чонгук мягко поменял положение, теперь держа Тэхёна на весу за талию, чтобы тот мог обхватить его ногами. Одна рука надёжно поддерживала парня под ягодицами, вторая легла на спину. — Тэхён? — позвал он тихо, голос низкий, заботливый.       Тэхён не убирал ладони от лица, продолжал тихо плакать, тело мелко дрожало. — Что Тэхён… Я чувствую себя так странно… Чонгу-у… — прошептал он сдавленно, голос был совсем тонким.       Чонгук тяжело выдохнул, прижал его ещё крепче к себе, одной рукой надёжно держа под ягодицами, второй поглаживая по спине широкими, успокаивающими движениями. Он покачивал Тэхёна, стоя посреди оранжереи, окружённый цветами, которые сам велел вырастить здесь ради него.       Тэхён наконец убрал руки от лица и уткнулся носом в шею Чонгука, глубоко вдыхая знакомый, успокаивающий запах ветивера, кожи и чего-то тёплого, мужского. Слёзы всё ещё текли, но уже тише. — Почему они здесь? — прошептал он едва слышно.       Чонгук слегка повернул голову, губами коснувшись его виска. — Хочу иметь напоминание в саду о тебе. Работал вчера тут и вспоминал тебя.       Тэхён поднял мокрые глаза. В них было столько всего — усталость, нежность, недоверие, любовь. Он потянулся и поцеловал Чонгука очень слабо, едва касаясь губами, но этот поцелуй был полон всего, что он не мог сейчас сказать словами.       Поцелуй получился мокрым от слёз, дрожащим, но невероятно искренним.       Тэхён вымотался морально. Тело стало тяжёлым, глаза закрывались сами собой, но он всё равно крепко держался за Чонгука, уткнувшись лицом ему в шею, словно боялся, что если отпустит, то весь этот сон исчезнет.       Чонгук продолжал стоять посреди оранжереи, держа его на руках, покачивая и целуя в висок снова и снова. Вокруг тихо шелестели листья, пахло белыми цветами и влажной землёй, а в груди у него разливалось странное, тяжёлое, но очень тёплое чувство.       Он больше не смотрел на картину в главном зале.       Теперь весь его взгляд был только на Тэхёне.

***

      Они сидели на широкой скамейке из белого мрамора, стоявшей в глубине оранжереи. Вокруг тихо шелестели листья, воздух был тёплым и влажным, пропитанным сладким ароматом белых цветов. Лунный свет, смешанный с мягким золотистым сиянием скрытых ламп, падал на них через стеклянный купол, создавая вокруг почти нереальное, сказочное свечение.       Тэхён сидел на бёдрах Чонгука, полностью к нему прижавшись, ноги слегка обхватывали его талию. Голова тяжёлая, тело расслабленное и разомлевшее. Алкоголь всё ещё гулял в крови, а после всех слёз и эмоций его окончательно разморило. Он слушал низкий, убаюкивающий голос мужчины, прижимаясь щекой к его груди, пальцы лениво скользили по ткани рубашки.       Чонгук одной рукой крепко держал его за талию, второй гладил по спине, вверх и вниз, ровными, успокаивающими движениями. — Когда я впервые увидел тебя… Ты танцевал словно настоящий ангел, Тэхён, — тихо говорил Чонгук, голос глубокий, чуть хрипловатый. — Во мне треснуло что-то с такой силой, что я просто нёсся с этими цветами к тебе. Я хотел увидеть твоё лицо. Увидеть тебя вдали от публики.       Тэхён молча слушал, не поднимая головы. Его пальцы нежно коснулись щеки Чонгука, начали поглаживать скулу, потом висок, словно пытаясь запомнить каждую линию этого лица.       Чонгук слегка повернул голову и потёрся щекой о его ладонь, не отрывая взгляда от ангелочка. Глаза были тёмными, но в них светилось что-то новое, очень тёплое. — Ты перевернул мою жизнь, Тэхён.       Тэхён слабо улыбнулся, глаза всё ещё были прикрыты, ресницы влажные от недавних слёз. — Ты тоже ворвался в мою… — прошептал он едва слышно.       Чонгук помолчал несколько секунд, потом сказал тихо, но очень серьёзно: — Будь моим во всех смыслах, Тэхён. Я обещаю тебе, что ты будешь счастливым.       Тэхён кивнул, не открывая глаз, и ответил мягко, практически сонно: — Ты знаешь сам, что я согласен.       Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб, потом бережно убрал влажную чёлку за ухо, пальцы задержались на виске. Тэхён чуть приоткрыл глаза, в них мелькнула игривая искорка, несмотря на усталость. — Знаешь, у меня язык не поворачивается назвать тебя парнем…       Он игриво прищурился.       Чонгук в ответ прищурил свои кошачьи глаза, взгляд стал хищным и одновременно ласковым. — И что теперь?       Тэхён наигранно задумался, наклонил голову набок. — Мой мужчина?       Чонгук усмехнулся, уголки губ приподнялись, и он наклонился, целуя Тэхёна в щёку нежно. Он видел как себя открыто ведёт парень. Ему нравилось наблюдать за его маленькими играми. — Думаю, что мне подходит.       Тэхён тихо хихикнул. — А я?       Чонгук посмотрел на него сверху вниз, глаза потеплели. — А ты — мой.       Тэхён слабо ударил его ладошкой по плечу и нахмурился, хотя в глазах всё ещё светилась улыбка. — Не-е-ет, ну почему?       Чонгук позволил себе игриво приподнять брови несколько раз подряд. — Я шучу. Принцесса?       Тэхён громко захохотал, звук получился немного хмельным, но очень светлым. Он уткнулся лицом в шею Чонгука, плечи тряслись от смеха. — Я не особо похож на принцессу… — Ангелочек тебе подходит с первого дня. Мой ангел?       Тэхён поднял голову, глаза блестели. — Оставишь так?       Чонгук копируя его тон, слегка растягивая слова, ответил: — А господин Чон?       Тэхён закатил глаза и снова хихикнул, игриво целуя его в подбородок. — Вообще-то, когда мы познакомились, я называл тебя так. — И не хотел прекращать обращаться на «вы». Я помню.       Тэхён снова тихо засмеялся, потом прошептал, касаясь губами его кожи: — Теперь я могу называть тебя… своим мужчиной.       Чонгук выдохнул, прижимая его ближе, голос стал ниже, почти шёпотом: — Что же ты делаешь со мной?       Тэхён невинно хлопнул ресницами, хотя глаза уже практически закрывались от усталости. — Совершенно ничего…       Чонгук тихо усмехнулся и начал слабо щекотать его бока, пальцы едва касались, но Тэхён всё равно вздрогнул и засмеялся, пытаясь увернуться, но сил не осталось.       Он окончательно обмяк в руках Чонгука, уткнувшись носом ему в шею, дыхание стало ровным и глубоким. Тело было тяжёлым, тёплым, полностью расслабленным.       Чонгук продолжал гладить его по спине, держа на своих бёдрах, и смотрел на белые цветы вокруг них.       Это ли его комфорт?       Мужчина, который долгие годы жил только войной, работой и долгом, теперь сидел в своей оранжерее посреди ночи, держа на руках пьяного, сонного, плачущего и смеющегося одновременно парня, который называл его своим мужчиной.       И впервые за очень долгое время Чонгук почувствовал, что да.       Это и есть его комфорт.       Чонгук легко поднял уже почти засыпающего Тэхёна на руки и понёс его из оранжереи дальше по коридору. Тэхён слабо обхватил его за шею, уткнувшись носом в плечо, дыхание было тёплым и неровным. Шаги Чонгука были тихими, уверенными, он шёл так, словно нёс самое хрупкое и ценное, что у него когда-либо было.       Они вошли в спальню.       Тэхён всё-таки приподнял тяжёлые веки и медленно осмотрелся. Комната была огромной, с высокими потолками и тёмными стенами из камня и дерева. Большая кровать стояла в центре, застеленная чёрным шёлковым бельём, которое мягко поблёскивало в свете приглушённых ламп. Напротив кровати — широкое панорамное окно, за которым виднелся ночной сад и далёкие огни Эребуса. В воздухе витал лёгкий запах дерева, дорогого парфюма Чонгука и свежести после дождя. Всё здесь было строго, дорого и по-мужски холодно, но Тэхёну почему-то нравилось до дрожи. Ему так нравилась вся эта резиденция. Она казалась одновременно неприступной крепостью и тихим убежищем.       Чонгук осторожно опустил Тэхёна на край кровати и помог ему переодеться. Снял с него худи, джинсы, аккуратно сложил и надел на него свою длинную серую футболку. Ткань была мягкой, чуть великоватой, доходила Тэхёну практически до середины бёдер и пахла Чонгуком. Тэхён сонно поднял руки, позволяя ему всё сделать, и тихо вздохнул от удовольствия, когда ткань коснулась кожи.       Чонгук переодевался спокойно, прямо перед ним, не торопясь. Сначала снял рубашку, обнажив мощный, тренированный торс. Тэхён не смог отвести взгляд. Глаза скользили по широким плечам, по рельефным мышцам груди и живота, по тонким шрамам, которые белели на бледной коже. Он невольно облизнул губы и слегка сжал бёдра, чувствуя, как внутри всё жарко сжимается. Потом тихо прокашлялся, пытаясь скрыть реакцию.       Чонгук заметил это. Он косо посмотрел на Тэхёна через большое зеркало у стены и усмехнулся, уголки губ приподнялись хищно и довольно. Обычно он спал в одних спортивных штанах, поэтому сегодня решил остаться именно так. Медленно снял брюки, оставшись в чёрных боксерах, а потом натянул свободные тёмно-серые спортивные штаны низко на бёдрах. Торс остался полностью голым.       У Тэхёна в голове случилась настоящая поломка. Он смотрел на это тело, на каждую линию мышц, на то, как они перекатываются при движении, и не мог отвести взгляд. Щёки горели, дыхание стало чуть чаще.       Чонгук повернулся к нему лицом, слегка наклонил голову и спросил низким, чуть насмешливым голосом: — Нравится?       Тэхён сглотнул, голос вышел хрипловатым и сонным: — Спрашиваешь…       Чонгук убрал их сложенную одежду на комод, затем подошёл к кровати и навис над Тэхёном. Тот инстинктивно отполз назад, упираясь спиной в мягкий подголовник. Чонгук поставил колени по обе стороны от его бёдер, опёрся руками по обе стороны от головы парня и впился в него тяжёлым, тёмным взглядом. Их лица оказались совсем близко.       Тэхён почувствовал, как жар разливается по всему телу. — Дыру прожёг уже… — прошептал он, пытаясь звучать шутливо, но голос предательски дрогнул.       Чонгук усмехнулся шире, толкнул язык за щеку и протянул двусмысленно, низко: — Да… в тебе.       Тэхён театрально закатил глаза, хотя щёки стали ещё горячее. — И это взрослый мужчина… — Ну извини, что я довольно активный взрослый мужчина, — ответил Чонгук с лёгкой хрипотцой, не отводя взгляда.       Тэхён слабо улыбнулся, глаза уже почти закрывались. — И весь мой?       Чонгук опустил голову ниже, положил подбородок ему на грудь, а руки плавно переместил на талию Тэхёна, начиная поглаживать кожу под футболкой. — Да. А теперь спи, — тихо сказал он, голос стал мягким, практически приказным.       Он быстро протянул руку и выключил обе настольные лампы.       Комната погрузилась в мягкую полутьму, освещённую только лунным светом из большого окна. Чонгук осторожно лёг рядом, притянул Тэхёна к себе, устроил его голову у себя на груди и накрыл их обоих одеялом. Одна рука осталась лежать на талии парня, вторая гладила его по волосам.       Тэхён тихо вздохнул, полностью расслабился в его объятиях и мгновенно провалился в тяжёлый, тёплый сон, всё ещё чувствуя запах ветивера, тепло голой кожи Чонгука и спокойное, ровное биение его сердца под своей щекой.       Чонгук ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок и слушая тихое дыхание Тэхёна.       Это действительно был его комфорт.

***

      Тэхён проснулся от чужого тёплого дыхания, которое мягко касалось его щеки.       Он лежал поперёк огромной кровати, полностью прижатый к горячему, тяжёлому телу Чонгука. Мужчина обнимал его одной рукой за талию, вторая лежала на его бедре, словно даже во сне не хотел отпускать. Тэхён ощущал жар, идущий от него волнами. Почему Чонгук такой горячий, будто настоящая печка? От этого тепла по всему телу разливалась приятная, тягучая истома.       Тэхён осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить мужчину, и повернул голову. Сонный взгляд скользнул по лицу Чонгука. Тот спал глубоко, расслабленно, а чёрные волосы растрепались на подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы и губы слегка приоткрыты. Тэхён смотрел на него долго, почти заворожённо. Сколько времени…?       Он перевёл взгляд в угол комнаты, где на низком столике стояли старинные механические часы в тяжёлом деревянном корпусе. Стрелки показывали начало седьмого.       Тэхён тихо выдохнул и снова посмотрел на Чонгука. Наконец-то тот спал дольше шести утра. Наконец-то позволил себе отдых. Тэхён решил беречь этот сон, осторожно опустил голову обратно на подушку и замер, боясь пошевелиться.       Но через несколько секунд Чонгук приоткрыл глаза. Тёмные, ещё сонные, они сразу нашли лицо Тэхёна. Не говоря ни слова, он сильной рукой потянул парня на себя, перевернул ближе и зарылся носом в его светлые волосы, глубоко вдохнув. — Куда ты? — пробормотал он низко, голос хриплый после сна.       Тэхён тихо улыбнулся, чувствуя, как горячее дыхание щекочет кожу головы. — Только что проснулся…       Чонгук слегка отстранился, чтобы посмотреть на него, но рук не убрал. — Сейчас сколько? — Семь утра, — шепнул Тэхён. — Ещё поспим?       Чонгук прикрыл глаза, подумал секунду и ответил тихо: — В девять проснёмся. Либо нас Карлос разбудит.       Тэхён слегка напрягся. — Карлос заходит в твою спальню?       Чонгук сильнее сжал его талию, притягивая ещё ближе, словно хотел стереть этот вопрос. — Стучится.       Тэхён замолчал. Почему-то внутри неприятно кольнуло. Он интуитивно чувствовал, что с Карлосом что-то не так, но не мог объяснить это словами. Просто неприятное, тягучее ощущение. Он отвернулся и уставился в потолок, где едва заметно играли тени от утреннего света.       Чонгук не услышал ответа и сразу почувствовал перемену. Он наклонился и начал мягко целовать шею Тэхёна, губы скользили по коже, оставляя тёплые влажные следы. — Спи… — тихо попросил Тэхён. — Всё нормально? — спросил Чонгук, не отрываясь от его шеи. — Да. А что такое?       Чонгук выдохнул горячий воздух прямо в кожу и слегка укусил, не больно, но достаточно ощутимо.       Тэхён вздрогнул всем телом и быстро повернулся к нему лицом. На его лице явно читалось недовольство, смешанное со смущением. — Кусаешься ты…       Чонгук посмотрел на него внимательно, потом усмехнулся, медленно и понимающе. — Не думал, что ты умеешь ревновать.       Тэхён тут же стыдливо опустил глаза, щёки вспыхнули ярким румянцем.       Чонгук мягко взял его за подбородок, заставляя снова посмотреть на себя. — Это нормально. Не переживай ты так.       Тэхён тихо выдохнул и признался, голос был совсем тихим: — Мне не нравится, что работа отнимает тебя.       Чонгук на секунду замолчал, потом усмехнулся, уже мягче, практически нежно. — Зато в мыслях и сердце один ты. Не беспокойся об этом.       Тэхён смутился ещё сильнее, спрятал лицо на груди мужчины и прижался к нему всем телом. Он слышал размеренное, сильное сердцебиение под своей щекой, ровное и спокойное, и это постепенно успокаивало его.       Чонгук обнял его крепче, одной рукой поглаживая по спине под серой футболкой, другой запустив пальцы в светлые волосы. Он прижался губами к макушке Тэхёна и тихо прошептал: — Спи, ангелочек. Я здесь.       Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как тепло тела Чонгука снова окутывает его, и провалился обратно в сон, уже спокойный и глубокий, под мерный стук чужого сердца.

***

      Уже в восемь часов они стояли в просторной ванной комнате, совмещённой со спальней. Горячая вода шумно лилась из широкого дождевого душа, заполняя пространство густым паром и запахом дорогого геля с нотами сандала и ветивера. Стены были отделаны тёмным мрамором с прожилками, зеркала запотели, а мягкий тёплый свет от встроенных светильников разливался по полу.       Они стояли спиной друг к другу, намеренно отвернувшись, чтобы не раздразнить тот голод, который уже начал просыпаться в обоих. Времени почти не было. Нужно было быстро позавтракать, и Чонгук должен был уйти заниматься делами. А Тэхён всё ещё не понимал, чем ему предстоит заниматься весь день в этой огромной резиденции.       Чонгук первым нарушил молчание. Его низкий голос прозвучал через шум воды, слегка приглушённый паром: — Розанна должна после обеда вместе с Сокджином приехать ко мне. У них сейчас встреча.       Тэхён кивнул, хотя мужчина не видел этого движения. — Я знаю, да… Розанна говорила. Приедут к тебе в гости?       Он слегка посмеялся, голос вышел мягким, с лёгкой хрипотцой после сна и горячей воды.       Чонгук не выдержал.       Он резко повернулся, сделал шаг вперёд и прижал Тэхёна спиной к своей груди. Мокрое, горячее тело плотно прижалось к нему, сильные руки обхватили талию. Тэхён охнул от неожиданности, ладони упёрлись в холодный мрамор стены. — Попросил, чтобы составили тебе компанию, — тихо проговорил Чонгук ему в ухо, голос стал ниже и чуть хрипловатее. — Извини, я всё ещё разгребаю весь завал документации. До трёх часов дня не смогу провести с тобой время. А после…       Он толкнулся пахом вперёд, прижимаясь к Тэхёну плотнее. Тэхён позволил себе мягкий, протяжный стон, который тут же утонул в шуме воды. Ноги слабо подрагивали, колени едва держали. — А после подумаем, чем займёмся, — закончил Чонгук, горячо выдыхая ему в мокрую шею.       Тэхён почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу, как жар собрался внизу живота и разлился по ногам. Он закрыл глаза, прикусил губу и молча кивнул, не в силах ответить.       Через несколько минут они вышли из душа.       Тэхён шёл в какой-то сладкой прострации, всё ещё чувствуя на коже чужие прикосновения и жар. Вода капала с волос на плечи. Чонгук протянул ему вещи: свою длинную серую футболку и мягкие чёрные домашние штаны. Он внимательно следил за реакцией Тэхёна, уголки губ дрогнули в усмешке. Потом быстро и спокойно переоделся сам, надев чёрную рубашку и брюки.       Тэхён тоже начал одеваться, движения были немного замедленными.       Чонгук подошёл ближе, поправил воротник на его футболке и тихо сказал: — Ангелочек, просто подожди чуть-чуть.       Тэхён поднял глаза, голос вышел чуть виноватым: — Да я не из-за этого…       Чонгук усмехнулся, наклонился и нежно поцеловал его в висок, задержавшись губами на пару секунд. — Поэтому и говорю подождать.       Они вышли из спальни вместе.       Чонгук шёл первым, уверенно и спокойно, а Тэхён следовал за ним по длинному коридору, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в ногах и тепло в груди. В огромном доме было тихо, только их шаги мягко отдавались от каменных стен. Впереди их ждал завтрак, а потом — целый день, в котором Тэхён пока не понимал своего места.       Но рядом с Чонгуком даже эта неопределённость казалась не такой страшной.       Они сидели за длинным столом в обеденной зоне резиденции.       Комната была огромной и строгой, с высокими потолками и тёмными деревянными панелями. На стенах висели старинные картины в тяжёлых рамах, изображавшие северные пейзажи и портреты прежних лордов Гипербореи. Массивные окна от пола до потолка были задрапированы тяжёлыми тёмно-серыми шторами с золотистым тиснением, которые сейчас были слегка раздвинуты, пропуская холодный утренний свет. Тэхён всё ещё не мог перестать рассматривать всё вокруг: каждую деталь, каждый отблеск света на полированном дереве, каждый мазок на картинах. Всё здесь казалось ему одновременно величественным и немного пугающим.       Чонгук сидел напротив и почти не отвлекался на него. Ему нужно было быстро позавтракать и уходить. Он ел молча, сосредоточенно, с привычной сдержанностью. На столе стоял обычный, но обильный завтрак: глазунья с яркими желтками, хорошо прожаренные сосиски, свежий салат из зелени и овощей, хрустящие хлебцы, маленькие баночки с вареньем, масло в серебряной маслёнке и горячий кофе в тяжёлых керамических кружках.       Тэхён посмотрел на мужчину. Тот уже практически доел. Порция у Чонгука была почти вдвое больше, чем у него. Неудивительно, с таким телом. Тэхён мысленно закатил глаза. Куда его снова заносит с самого утра? Хотя нет. Это вообще Чонгук виноват… сам…       В столовую тихо вошёл Карлос с тонкой чёрной папкой в руках. Он остановился в нескольких шагах от стола, слегка склонил голову. — Господин Чон, господин Логери, доброе утро. Приятного аппетита. Господин Чон, поторопитесь, пожалуйста, у вас звонок.       Карлос решил не уточнять деталей перед Тэхёном. Его взгляд на секунду скользнул по парню, задержавшись на серой футболке, явно принадлежащей Чонгуку. Он сдержанно улыбнулся, едва заметно, и тут же вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.       Тэхён почувствовал на себе этот короткий, изучающий взгляд. Он слегка поёжился, но ничего не сказал.       Чонгук доел последний кусок, аккуратно положил вилку и нож на тарелку. Тэхён повернулся к нему и на мгновение испугался: лицо мужчины было совершенно безэмоциональным, холодным, будто маска Горного Бога снова вернулась на место.       Чонгук тут же проморгался, взгляд смягчился. Он посмотрел на Тэхёна уже по-другому, практически виновато. — Напугал? Извини. Задумался просто. Доедай. Я ухожу работать.       Он вытер губы салфеткой, встал из-за стола и подошёл к Тэхёну. Наклонился и мягко поцеловал его в висок, задержавшись на пару секунд. Губы были тёплыми. — Не скучай. Дворецкий покажет тебе дальше резиденцию. Он ждёт в коридоре.       Тэхён расплылся в широкой, искренней улыбке. Глаза сразу потеплели, плечи расслабились. Он кивнул, всё ещё глядя на мужчину снизу вверх. — Хорошо… Я буду ждать.       Чонгук ещё раз провёл ладонью по его волосам, коротко и нежно, затем развернулся и вышел из столовой быстрым, уверенным шагом. Дверь за ним закрылась тихо, но окончательно.       Тэхён остался один за большим столом. Он посмотрел на недоеденную глазунью, на пустое место напротив, где только что сидел Чонгук, и тихо выдохнул. В огромной столовой вдруг стало очень тихо. Только лёгкий шелест штор от сквозняка и далёкий бой старинных часов где-то в глубине дома.       Он взял вилку и продолжил есть, хотя аппетит уже почти пропал. В груди было одновременно тепло от поцелуя в висок и немного пусто от того, что Чонгук снова ушёл работать.       Но где-то в глубине души Тэхён улыбался.              Тэхён отодвинул тарелку и уже хотел встать, чтобы убрать со стола, как со стороны кухни бесшумно вышли две девушки в аккуратной униформе. Они одновременно заговорили мягкими, практически певучими голосами: — Господин Логери, не трогайте, пожалуйста, мы сами уберём… — Чарльз уже ждёт вас в коридоре. Идите, идите, всё будет в порядке.       Тэхён поёжился от такого внезапного внимания, щёки слегка покраснели. Он тихо пробормотал: — Извините… Спасибо…       Девушки улыбнулись ему тепло и тут же принялись за уборку, а он, чувствуя себя немного неловко, вышел из столовой. i love you instrumental slowed & reverb — slo, I Am Sad       В коридоре его уже ждал дворецкий. Чарльз стоял прямо, с безупречной осанкой, но как только увидел Тэхёна, его строгое лицо смягчилось, и он приветливо улыбнулся. — Господин Логери, пойдёмте. Можете обращаться ко мне просто «Чарльз». Если что, ваш рюкзак лежит в гостевой комнате. Если он вам понадобится, я могу сразу принести.       Тэхён покачал головой, всё ещё немного смущаясь от всей этой заботы. — Ох, нет, не надо… Там просто учебники и ноутбук…       Чарльз кивнул с лёгкой улыбкой и жестом пригласил следовать за ним. Они пошли по длинному коридору в сторону малого зала, где Тэхён ещё не был. Пол под ногами был тёплым, покрытым мягким ковром, стены украшены приглушённым светом бра.       Когда они вошли в малый зал, Тэхён невольно замедлил шаг.       Здесь на стенах висели многочисленные благодарственные письма, грамоты, благодарности и официальные благодарственные адреса. Некоторые были в тяжёлых рамках, другие — под стеклом. Он сразу узнал имена: Чон Сонхо, его отец, мать Чонгука и, конечно, сам Чонгук.       Писем и наград отца и матери было много.       Но у Чонгука их было заметно больше.       Тэхён остановился посередине зала, поворачиваясь вокруг своей оси. Взгляд скользил по строкам: «За проявленное мужество…», «За спасение мирных жителей…», «За вклад в укрепление независимости Гипербореи…», «Легенде перевала Ксар…». Некоторые письма были от президента, некоторые от иностранных делегаций, некоторые — от простых жителей дальних северных посёлков.       Он стоял молча, чувствуя, как в груди становится одновременно тепло и тяжело. Все эти бумаги, все эти подписи, все эти официальные печати — они говорили о том, через что прошёл Чонгук. Сколько ему пришлось вынести, сколько раз он был на грани, сколько жизней он, по сути, держал на своих плечах ещё с подросткового возраста.       Тэхён тихо выдохнул и прошептал, почти сам себе: — Сколько же всего…       Чарльз остановился чуть позади, давая ему время. Голос дворецкого прозвучал спокойно и уважительно: — Господин Чонгук никогда не просил вешать эти грамоты. Это инициатива президента Кима. Он сказал, что будущие поколения должны видеть, кому они обязаны своей свободой.       Тэхён кивнул, не отрывая глаз от стены. Внутри всё сжималось от странной смеси гордости, жалости и тихой, глубокой нежности к тому мужчине, который сейчас где-то в другом крыле дома разгребал бесконечные документы.       Он стоял посреди этого зала, маленький и светлый на фоне всех этих тёмных рам и тяжёлых имён, и впервые по-настоящему осознал, насколько огромна ноша, которую несёт Чонгук.       И насколько сильно ему, Тэхёну, хочется хотя бы немного эту ношу облегчить.       Тэхён подошёл к одной единственной грамоте, которая висела чуть в стороне от остальных, словно её нарочно выделили.       Рамка была простой, тёмного дерева, без лишней позолоты. Под стеклом — плотный кремовый лист с красивым, чуть старомодным шрифтом.

«Элизабет Чон-Тейлор.

Благодарственное письмо за сына.»

      Только эти слова. Ни громких титулов, ни длинных речей. Просто короткая строка, подписанная рукой Намджуна от имени всей страны.       Тэхён стоял перед ней неподвижно. Вчерашние слёзы снова подступили к горлу, горячие и тяжёлые. Он вспомнил, как рыдал вчера в оранжерее, уткнувшись лицом в грудь Чонгука, как тот качал его и целовал в мокрые виски. Вспомнил тихий, практически безэмоциональный голос мужчины, рассказывающий, как его мать ослепла от горя и умерла, когда закончилась война.       Чарльз, стоявший чуть позади, заметил, как плечи Тэхёна опустились, как он сгорбился, будто пытаясь защититься от тяжести этих строк. Дворецкий тихо кашлянул и мягко предложил: — Если хотите, я могу рассказать вам о ней, господин Логери.       Тэхён повернул голову. Глаза были влажными, но он кивнул беззвучно.       Чарльз подошёл ближе, остановился рядом и посмотрел на грамоту с тихой, старческой теплотой. — Я служу этой семье с того самого дня, как родился господин Чонгук. Мне было двадцать семь лет. Госпожа Элизабет… она была самой нежной женщиной, которую я видел в своей жизни. Не просто красивой. Именно нежной. У неё был такой голос, что даже когда она сердилась, казалось, будто она просто переживает. Она очень любила своего мужа. И сына любила до безумия.       Чарльз сделал небольшую паузу, голос стал чуть ниже. — Чон Сонхо тяжело заболел после одной из операций. Официально сообщили, что он умер от обморожения лёгких. Но… на самом деле его пытали. Долго. Очень долго. Госпожа Элизабет была с ним до последнего. Она держала его на руках, когда он уходил. Я видел это своими глазами. После его смерти она… просто угасла. Ослепла через несколько недель. Врачи говорили, что это от сильнейшего нервного потрясения. У северных борейцев действительно очень чувствительные нервные окончания между глазами и мозгом. Она почти не видела сына после того, как ему исполнилось четырнадцать. А потом… когда закончилась Третья Арктическая война, её сердце просто остановилось. Она дождалась известия о победе и… ушла.       Чарльз замолчал.       Тэхён стоял, сильно сгорбившись, плечи дрожали. Он сглотнул слюну, но ком в горле не проходил. Глаза снова наполнились слезами. Он смотрел на грамоту, на красивое женское имя, и ему было невыносимо больно представлять, через что прошёл Чонгук.       Насколько тяжёлая судьба у его мужчины…       Насколько одиноко ему было всё это время.       Тэхён тихо, прерывисто выдохнул и прошептал, практически неслышно: — Он… он всё это время был совсем один…       Чарльз мягко положил руку ему на плечо. — Теперь уже нет, господин Логери. Теперь у него есть вы.       Тэхён молча кивнул, но слеза всё-таки скатилась по щеке и упала на пол.       Он стоял перед грамотой матери Чонгука и впервые по-настоящему понял, почему этот большой, холодный дом так долго оставался пустым.       И почему теперь, когда в нём появился он, Тэхён, всё начало медленно, но верно теплеть.       Чарльз оглядел парня, который стоял перед грамотой с опущенными плечами, и сочувствующе похлопал его по спине. Ладонь была тяжёлой, но очень тёплой и отеческой.       Он не стал говорить Тэхёну о том, что однажды, глубокой ночью, почти сразу после ослепления, к нему прибежала Элизабет Чон-Тейлор. Она нашла его комнату, несмотря на полную слепоту, дрожащими руками держась за стены. Голос её был тихим, практически шёпотом, но полным странного, светлого волнения.       Она рассказала ему сон.       Ей приснился нежный, хрупкий мальчик со светлыми, платиновыми волосами. Он выглядел как настоящий ангел. Чонгук держал его на руках и кружил. А этот мальчик всё смеялся и смеялся, звонко, счастливо. И Чонгук… улыбался. По-настоящему улыбался, так, как она никогда не видела его после смерти мужа.       Чарльз понял всё с первого взгляда на Тэхёна. С первого же взгляда.       Он мягко убрал руку со спины парня и спокойно сказал: — Господин Логери, если вы хотите что-то спросить, я могу ответить на любой интересующий вас вопрос.       Тэхён задумался. Он быстро стёр ладонями слёзы с лица, несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Щёки всё ещё были влажными и горячими. Он повернул голову к Чарльзу и спросил тихо, но с искренним интересом, почти с тревогой: — Я выгляжу глупо рядом с господином Чоном?       Чарльз немного удивился такому вопросу, но тут же тепло улыбнулся, в уголках глаз собрались добрые морщинки. — Что вы такое говорите? Наоборот. Кажется, господин Чон влияет на вас. Я думаю, что он учит вас становиться мудрее. Господин Чон никогда бы не посмотрел на глупого человека. Не переживайте по такому поводу.       Тэхён моргнул, переваривая слова. Потом слабо, но уже искренне улыбнулся, хотя в глазах всё ещё блестела влага. — Правда?       Чарльз кивнул, спокойно и уверенно. — Правда, господин Логери. Вы приносите в этот дом свет. А свет никогда не бывает глупым.       Тэхён опустил взгляд, но улыбка на его губах стала чуть шире. Он ещё раз посмотрел на грамоту Элизабет Чон-Тейлор, потом на все остальные бумаги и награды, висящие на стене, и тихо выдохнул.       В груди было одновременно тяжело и тепло.       Он всё ещё не знал, что будет делать весь день в этой огромной резиденции, но теперь, после разговора с Чарльзом, ему казалось, что он здесь не просто так.       Что, возможно, тот самый ангел из сна матери Чонгука наконец-то нашёл дорогу домой.       Тэхён тихо спросил, всё ещё глядя на грамоту Элизабет, голос был мягким, практически робким: — А какой Чонгук был в детстве?       Чарльз хохотнул, звук вышел тёплым, низким, с лёгкой хрипотцой старческого смеха. Он кивнул в сторону коридора, приглашая идти дальше, и зашагал медленно, чтобы Тэхён мог поспевать. — Совершенно другим, — начал он, улыбаясь воспоминаниям. — Он был тем ещё непоседой. Бегал по всему дому, лазил по деревьям в саду, прятался в оранжерее, и заставлял слуг искать его часами. Но в нём всегда видны были лидерские способности. Всё сам да сам. Я сделаю, я выиграю, я смогу. Понимаете? Даже в пять лет он мог собрать вокруг себя других детей и организовать какую-нибудь игру, где он был главным. Никогда не плакал, когда падал и разбивал коленки. Просто вставал и шёл дальше.       Чарльз сделал небольшую паузу, голос стал чуть тише, задумчивее. — Но он очень рано стал обучаться в военных лагерях. Поэтому эта непоседливость быстро сменилась контролем, господин Логери. Всё внутри него ушло под жёсткую дисциплину. Не помню, чтобы потом он показывал свой характер. Стал… спокойным. Слишком спокойным. Но я, так подозреваю, что господин Чон всё же позволяет себе шутить шутки рядом с вами.       Он улыбнулся Тэхёну тепло, почти по-отечески, и повёл дальше по коридору.       Они вошли в круглую комнату с высокими окнами практически до пола. Стены были светлыми и белыми, с тонкими золотистыми прожилками. Свет лился мягко, рассеянно, отражаясь от стекла и создавая ощущение, будто комната парит над садом. Посередине стоял одинокий мольберт — старый, деревянный, с потемневшими от времени ножками. На нём ничего не было, только чистый холст, слегка пожелтевший по краям. Рядом, на маленьком столике, лежали кисти, тюбики с красками и палитра, покрытая пылью.       Тэхён удивился. Он замер на пороге, обводя комнату взглядом. — Это… что? — спросил он тихо, почти шёпотом.       Чарльз остановился рядом, руки за спиной. — Это была мастерская госпожи Элизабет. Она любила рисовать. Особенно после того, как ослепла… она всё равно приходила сюда. Говорила, что чувствует краски пальцами. Последний холст она так и не закончила. После её смерти господин Чонгук запретил сюда входить. Никому. Даже мне. Но иногда… я вижу, как он сам заходит сюда. Просто стоит. Молча.       Тэхён подошёл ближе к мольберту. На холсте действительно был начатый рисунок — тонкие, едва заметные линии, которые могли быть лицом ребёнка. Тёмные волосы, большие глаза. Он не успел ничего рассмотреть подробнее — краски давно высохли, линии стёрлись от времени.       Тэхён почувствовал, как в груди снова сжимается. Он провёл пальцами по краю холста, не касаясь рисунка. — Он… приходил сюда один? — спросил он тихо.       Чарльз кивнул. — Да. Никогда не говорил об этом. Но я знаю. Иногда я находил здесь его куртку. Просто брошенную на стул. Как будто он забывал её здесь и уходил. Тэхён молча смотрел на мольберт. В голове крутились слова Чонгука: «Она почти не видела меня после…». И теперь этот холст — последний, незавершённый взгляд матери на сына, которого она уже не могла увидеть.       Он тихо выдохнул, слёзы снова подступили, но он сдержался. — Спасибо, что рассказали, Чарльз, — прошептал он.       Дворецкий мягко кивнул. — Господин Чонгук… он очень редко говорит о прошлом. Но вы… вы заставляете его вспоминать. И это хорошо. Это значит, что он начинает жить, а не только выживать.       Тэхён кивнул, не в силах ответить. Он ещё раз посмотрел на холст, потом на Чарльза и тихо улыбнулся, хотя глаза всё ещё блестели. — Пойдёмте дальше? — спросил дворецкий мягко.       Тэхён кивнул.       Они вышли из комнаты, оставив за спиной тишину и недорисованный портрет мальчика, который когда-то был непоседой, а теперь стал Горным Богом.       Но в сердце Тэхёна уже росло твёрдое чувство.       Чтобы снова стал тем, кто может смеяться.       Хотя бы рядом с ним.

***

      Тэхён сидел в главном зале, опустившись на мягкий диван у стены. Он не мог отвести взгляд от огромной картины семьи Чона. Отец смотрел прямо в душу, мать улыбалась тихо и тепло, а Чонгук между ними казался ещё таким другим, практически потерянным среди их силы и красоты. Тэхён знал, что с минуты на минуту приедут Розанна и Ким Сокджин. От этой мысли внутри всё сжималось от неловкости. Сокджин… По рассказам Розанны он действительно добрый, тёплый и очень весёлый человек. Но ведь он такой только с близкими. А Тэхён для них чужой.       Или из-за Чонгука больше не чужой?       Мысли прервались осторожным хлопком двери. Тэхён услышал звонкий голос Розанны и тихий, низкий мужской смех, полный добродушной иронии. Он быстро встал, поправил серую футболку Чонгука, которая всё ещё была ему велика, и вышел в коридор.       Там стоял Чарльз, помогая Розанне и Сокджину снять верхнюю одежду. Розанна увидела Тэхёна первой. На ней был брючный костюм-тройка серого цвета, идеально сидящий, подчёркивающий фигуру. Золотистые волосы были уложены в красивые свободные локоны, которые мягко падали на плечи. Она радостно вскрикнула и побежала к нему, обнимая крепко, почти подпрыгивая. — Тэхён! — воскликнула она, отстраняясь и сразу осматривая его с хитринкой в глазах. Наклонилась ближе и шепнула прямо на ухо: — Чонгука одежда, да? Проказник.       Тэхён тихо ойкнул и ткнул её указательным пальцем в бок, стараясь скрыть смущение. Потом выпрямился и повернулся к подошедшему мужчине.       Сокджин стоял спокойно, но в глазах играли тёплые искры. Он был высоким, широкоплечим, в тёмно-синем костюме, который сидел на нём безупречно. Волосы всё ещё рыжие, слегка взъерошенные, улыбка открытая и искренняя. — Добрый день, Тэхён. Я очень рад нашей встрече. Меня зовут Сокджин. Хотя… думаю, ты знаешь, кто я.       Тэхён стеснительно протянул руку, мягко улыбнулся и ответил тихо: — Здравствуйте… Да, я знаю вас. Очень приятно познакомиться…       Чарльз, стоявший рядом, мягко кашлянул. — Пойдёмте к столу. Господин Чонгук не сможет прийти на обед — у него звонок.       Сокджин облизнул губы, хлопнул в ладоши и рассмеялся коротко, но искренне. — Мы так устали… Ужас просто с этими придурками. Сами испугались, сами обвинили.       Розанна захохотала, беря Тэхёна под локоть. Они пошли в сторону столовой. Пока шли по коридору, она наклонилась ближе и шепнула ему на ухо: — Не скучал?       Тэхён покачал головой, но голос стал серьёзнее: — Нет… Нам надо поговорить после того, как поедим, хорошо?       Розанна озадаченно посмотрела на него, но кивнула. — Да, конечно. Пойдём в мою комнату. Я там иногда ночую у Чона.       Они вошли в столовую. Стол уже был накрыт: лёгкий обед — салаты, запечённая рыба, свежий хлеб, фрукты, горячий чай и кофе. Сокджин сразу сел во главе, Розанна устроилась рядом с Тэхёном. Атмосфера была тёплой, практически семейной, несмотря на всю официальность места.       Тэхён сидел тихо, слушая, как Розанна и Сокджин обменивались шутками про сегодняшнюю встречу. Но мысли его были где-то далеко. Он думал о Чонгуке, о том, как тот сейчас сидит в кабинете и решает очередные вопросы, о том, как мало у него остаётся времени на себя. И о том, как сильно Тэхён хочет стать для него тем самым местом, куда можно вернуться и просто выдохнуть.       Розанна заметила его задумчивость и тихо коснулась его руки под столом. — Всё хорошо? — шепнула она.       Тэхён кивнул, слабо улыбнулся. — Да… Просто… много всего.       Сокджин, услышав это, повернулся к нему с доброй улыбкой. — Не переживай, Тэхён. Здесь все свои. Ты теперь тоже часть этого дома.       Тэхён посмотрел на него, потом на Розанну, и внутри что-то тёплое разлилось. Он кивнул, чувствуя, как напряжение уходит.       Обед прошёл спокойно. Шутки, лёгкие разговоры, вкусная еда. Но Тэхён знал: после обеда его ждёт разговор с Розанной. И, возможно, ответы на те вопросы, которые он пока не решался задать вслух.       После обеда Розанна взяла Тэхёна под руку и повела его в восточное крыло резиденции. Они шли по длинному коридору с высокими стрельчатыми окнами, через которые лился холодный мартовский свет. Пол был покрыт тёмно-красным ковром с золотистыми узорами, стены украшены тонкими панелями из тёмного дерева. Воздух здесь был чуть теплее, чем в главном зале, с лёгким ароматом старой бумаги и воска от свечей, которые иногда зажигали вечером.       Они остановились у высокой дубовой двери с резными ручками в виде барсов. Розанна толкнула её, и они вошли в круглую башню — её личную спальную комнату.       На удивление, комната оказалась обычной. Никакой вычурности, никаких тяжёлых бархатных портьер или позолоты. Стены светло-серые, почти белые, с несколькими картинами в простых деревянных рамах — пейзажи северных фьордов, заснеженные горы, одинокий маяк на скале. Кровать большая, с белым бельём и серым пледом, у окна стоял уютный диванчик с подушками, рядом — небольшой столик с лампой и стопкой книг. На полу — мягкий ковёр кремового цвета. Всё просто, светло и по-домашнему.       Розанна плюхнулась на кровать, потянув Тэхёна за собой. Он сел рядом, всё ещё немного оглядываясь. — Я, конечно, люблю весь этот мрак и старину, как остальные, — сказала она, откидываясь на подушки, — но на меня это давит. Хочется просто дышать. Без всей этой тяжести.       Тэхён улыбнулся, проводя пальцами по мягкому пледу. — Здесь очень уютно.       Розанна взяла его руки в свои, сжала тёплые ладони и посмотрела прямо в глаза. — Ну что? О чём мы должны поговорить?       Тэхён опустил взгляд, губы дрогнули. — Мне кажется, что я просто полный идиот. Я… Мне просто надо выговориться… Розанна, мы теперь с ним вместе официально.       Розанна тут же повалила его на постель и обняла так крепко, что он охнул. Она практически душила его в объятиях, счастливо улыбаясь, волосы падали на лицо Тэхёна золотистыми волнами. — Да ну? Чего ты себя накручиваешь, Тэ? Это же отличная новость!       Тэхён позволил себе мягкую улыбку, но в глазах всё ещё плескалась тревога. Розанна почувствовала это мгновенно. Она осторожно отпустила его, села нормально и снова взяла за руки. — Что такое?       Тэхён тихо вздохнул. — Я вчера узнал о его родителях…       Розанна поморщилась, взгляд стал виноватым. — А… Боже мой. Как себя чувствуешь? Блин, я не думаю, что тебе надо было это рассказывать сейчас…       Тэхён покачал головой. — Я с Чимином ходил в бар. И меня потом забрал Чонгук. Чимин знает теперь, с кем я встречаюсь… И… И потом я разрыдался около портрета их… В общем, мне казалось, что меня тогда просто разорвёт от боли.       Розанна прекрасно знала, насколько Тэхён эмпатичный человек. Поэтому для неё не было удивительно, что он будет плакать. Она просто сжала его руки сильнее. — Это нормально. Ты же сам знаешь… А Чонгук как отреагировал?       Тэхён слабо улыбнулся, вспоминая. — Он… Он меня очень сильно успокаивал и извинялся… А потом рассмешил, на руках носил по оранжерее и… И потом мы спать пошли. Я просто… Разве ему нужен такая тряпка, как я?       Розанна нахмурилась и бросила в него подушку. Та мягко ударила его в грудь. — Ты давай мне тут херни не говори, Тэ. Дядя Чон не глупый человек и он явно бесхребетную тряпку не выберет. А ты явно не такой человек. Тэхён, ты очень сильный и очень смелый в принципе, что влюбился в него. Я прошу тебя не забивать этим себе голову. Ты слишком накручиваешь себя постоянно. Даже своему другу этому Чимину скажи — он подтвердит мои слова.       Тэхён завыл в подушку, которую она бросила. Не плакал, просто от нервов зарылся в ткань лицом, пытаясь спрятаться от собственных мыслей.       Потом убрал подушку и посмотрел на Розанну. Глаза были красными, но уже спокойнее. — А вдруг…       Розанна покачала головой, голос стал твёрже. — Нет. Всё. С ним поговори, Тэхён. Он тебя успокоит махом.       Тэхён кивнул, выдохнул и лёг на спину, глядя в потолок. Розанна легла рядом, положив голову ему на плечо. — Я просто боюсь, что он устанет от меня, — прошептал он наконец.       Розанна тихо фыркнула. — Он тебя вчера на руках носил по оранжерее, дурак. Устал бы — не носил.       Тэхён слабо улыбнулся, но внутри всё ещё ныло. Он повернулся к ней лицом, глаза были серьёзными. — Я просто хочу быть для него… нормальным. Не тряпкой. Не тем, кто плачет от каждого слова про прошлое.       Розанна взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Ты и не тряпка. Ты самый чуткий человек, которого я знаю. И именно это ему и нужно. Он всю жизнь держал всё в себе. А ты даёшь ему возможность чувствовать. Это не слабость. Это сила. Его сила.       Тэхён молчал долго. Потом тихо кивнул. — Спасибо, Роза…       Она улыбнулась, поцеловала его в лоб. — Поговори с ним. Когда вернётся. Просто скажи, что боишься. Он поймёт.       Тэхён снова кивнул, закрыл глаза и прижался к подруге. В комнате было тихо, только лёгкий шум ветра за окном и далёкие звуки дома.       И впервые за день ему стало чуть легче дышать.       Розанна откинулась на подушки, вытянув ноги и скрестив их в щиколотках. Она смотрела в потолок своей комнаты, где мягкий свет лампы рисовал тёплые круги на белой штукатурке, и вдруг вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. — Блин, давай переключимся, — сказала она, поворачиваясь к Тэхёну на бок и подпирая щёку ладонью. — У меня же скоро день рождения. Я хочу попробовать нормально официально его отметить. Хочу ужин в доме, который мне отец купил, и пригласить обязательно семью, тебя и…       Она замолчала, задумчиво прикусив нижнюю губу. Глаза её забегали по комнате, словно искали ответ среди книг на полке и мягкого света бра. — А Чимин согласится, если мы с тобой его позовём?       Тэхён лежал на спине, глядя в тот же потолок. Он знал, что у Розанны почти нет друзей их возраста. Только он. Он её лучший друг, она — его лучшая подруга. В Императорском театре у него, конечно, были знакомые — люди, которые уважали его как танцора, с которыми было приятно перекинуться парой слов в гримёрке или посмеяться над шутками Валентина Крона. Но настоящих друзей, с кем можно было бы просто молчать или говорить обо всём сразу, практически не было.       Ну и Чимин…       Тэхён улыбнулся, чувствуя, как в груди становится теплее.       А почему бы тогда Чимина не познакомить с Розанной?       Он повернул голову к ней, поймал её взгляд. — Хм… Знаешь, у него был такой шок вчера, когда он увидел Чонгу…       Тэхён тихо хихикнул, вспомнив округлившиеся глаза Чимина и его торопливое «До свидания, Горный Бог!».       Розанна тут же оживилась, села по-турецки, глаза загорелись. — Позови его, позови!       Тэхён засмеялся уже громче, но кивнул, сдаваясь. — Хорошо… Хорошо…       Он потянулся к телефону, лежавшему на прикроватном столике, и открыл чат с Чимином. Пальцы замерли на секунду над экраном — он вдруг понял, что это будет не просто приглашение на день рождения. Это будет знакомство двух его миров: мира Розанны, полной официальности, политики и семьи Кимов, и мира Чимина — простого, шумного, искреннего.       Тэхён набрал сообщение быстро, но перечитал три раза перед отправкой. «Чимин, привет. У Розанны скоро день рождения, она хочет отметить его дома. Хочет позвать семью, меня и тебя. Ты придёшь? Там будет ужин, музыка, всё как полагается. Будет круто, если ты согласишься »       Он нажал отправить и откинулся обратно на подушки, глядя на Розанну. — Отправил.       Розанна хлопнула в ладоши, глаза блестели от предвкушения. — Если он придёт, я его точно зацелую. Он же твой друг. Значит, уже мой тоже.       Тэхён улыбнулся, но в груди шевельнулось что-то тёплое и чуть тревожное. — Надеюсь, он не испугается всей этой… атмосферы. Резиденция, семья Кимов, Горный Бог…       Розанна фыркнула. — Если он твой друг, то выдержит. А если нет — значит, не друг. Всё просто.       Она легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. Они лежали так молча несколько минут, глядя в потолок. Телефон Тэхёна тихо завибрировал.       Сообщение от Чимина. «Бля, серьёзно? День рождения у Розанны Ким? Я в ахуе. Конечно приду. Только не говори, что там будет сам Горный Бог, а то я сбегу кхм»       Тэхён засмеялся в голос, показав экран Розанне.       Она прочитала и тоже расхохоталась, уткнувшись лицом в подушку. — Он точно придёт. И точно испугается, когда увидит Чонгука второй раз. Но это будет легендарно.       Тэхён кивнул, чувствуя, как внутри становится легче.

***

      Тэхён и Розанна продолжали болтать, не глядя на то, сколько времени прошло.       Они лежали на кровати, подперев головы подушками, и обсуждали всё подряд: от того, какое платье надеть на день рождения, до того, как Розанна однажды пыталась научить Сокджина печь кексы и чуть не сожгла кухню в резиденции. Смех то и дело прерывался тихими вздохами, когда один из них вспоминал что-то трогательное или глупое. Время текло незаметно, как вода в реке, мягко, без спешки.       Оба вздрогнули, когда в дверь осторожно постучали — три коротких, уверенных удара.       Тэхён мгновенно расплылся в улыбке, узнав ритм. Сердце стукнуло сильнее, тепло разлилось по груди. Он приподнялся на локтях, глаза заблестели.       За дверью раздался низкий, чуть хрипловатый голос Чонгука: — Я зайду?       Розанна тут же оживилась, села ровнее и крикнула весело: — Заходи, заходи!       Дверь открылась тихо. Чонгук вошёл, закрыл её за собой и оглядел комнату. Взгляд его сначала скользнул по Розанне — коротко, спокойно, с лёгким кивком приветствия. Потом остановился на Тэхёне.       Он прищурился, разглядывая парня. Тэхён сидел в его серой футболке, которая была ему велика, рукава сползли до локтей, ворот слегка съехал с одного плеча, обнажив ключицу. Светлые волосы растрепались, щёки были чуть розовыми от смеха и тепла комнаты. В глазах — та самая мягкая, почти детская радость, которая появлялась только при виде него.       Чонгук закрыл дверь за спиной, сделал несколько шагов вперёд. — Привет, Розанна, — сказал он спокойно, но в голосе мелькнула лёгкая теплота.       Розанна помахала ему рукой, но взгляд её сразу стал хитрым. Она посмотрела на Тэхёна, потом на Чонгука, и уголки губ дрогнули в улыбке. Она видела, как изменился Тэхён в одно мгновение: плечи расслабились, глаза загорелись, губы приоткрылись в тихой, счастливой улыбке. Он выглядел совершенно… другим. Мягче. Светлее. Влюблённее.       Чонгук подошёл ближе к кровати, остановился у края и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. — Ангелочек, жаловался на мою работу? — спросил он тихо, с лёгкой насмешкой, но в голосе было столько нежности, что Розанна едва сдержала улыбку.       Тэхён тут же округлил глаза и быстро замотал головой, щёки вспыхнули ярче. — Нет, мы про день рождения Розанны говорили…       Чонгук перевёл взгляд на девушку, приподнял бровь. — Ты что-то придумала?       Розанна выпрямилась, глаза загорелись. — Я хочу официальный ужин!       Чонгук выгнул бровь выше, сел на край кровати и спокойно взял в руки щиколотки Тэхёна, лежавшие рядом. Пальцы мягко обхватили их, начали осторожно массировать, разминая напряжённые мышцы. Тэхён тихо выдохнул, тело невольно расслабилось под этими прикосновениями. — Даже не полетишь на острова? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от Розанны.       Она покачала головой, улыбаясь шире. — Нагулялась. Мне хватит.       Чонгук кивнул, потом перевёл взгляд на Тэхёна. Улыбка вышла мягкой, практически незаметной, но глаза потеплели так, что Розанна в радостном шоке замерла.       Поплыл?..       Она смотрела на них и не могла поверить: этот человек, которого она знала всю жизнь как холодного, непроницаемого Горного Бога, сейчас сидел на кровати её комнаты, держал щиколотки Тэхёна и улыбался так, будто весь мир сузился до одного светловолосого мальчика.       Тэхён почувствовал этот взгляд и смутился ещё сильнее. Он тихо засмеялся, пытаясь скрыть румянец, и слегка дёрнул ногами, но Чонгук не отпустил.       Чонгук сидел на краю кровати, всё ещё держа щиколотки Тэхёна в своих ладонях, пальцы разминали кожу, когда Розанна вдруг выпрямилась и хлопнула в ладоши, будто вспомнила что-то важное. — Официальный ужин — это хорошо, — сказал Чонгук спокойно, глядя на неё. — Сама организуешь? Или наш Сокджин всё сделает?       Розанна улыбнулась, но в глазах мелькнула лёгкая задумчивость. — Я хочу у себя в доме сделать. Может… пора переезжать?       Чонгук нахмурился. Брови сошлись к переносице, взгляд стал тяжелее, хотя голос остался ровным. — Это не особо безопасно, ты же знаешь…       Розанна только пожала плечами, но улыбка не исчезла. — Я поговорю об этом с отцом.       Тэхён сидел рядом, чувствуя, как напряглись плечи Чонгука. Он осторожно протянул руку и вплёл пальцы в тёмные волосы мужчины, мягко поглаживая затылок. Чонгук на мгновение замер, потом выдохнул через нос. Напряжение в плечах ушло, он чуть наклонил голову, позволяя Тэхёну продолжать. — Кого позовёшь? — спросил Чонгук, уже спокойнее, переводя взгляд на Розанну.       Она ответила быстро, перечисляя на пальцах: — Обязательно тебя, папу, Сокджина, Тэхёна, его друга Чимина! О, ещё надо Юнги позвать, а то он скоро Дракулой станет. Нигде не появляется, кроме работы.       Чонгук слегка прищурился. — Чимину плохо не будет?       Тэхён тихо засмеялся, звук вышел мягким и чуть хриплым от недавнего волнения. Чонгук невольно облизнул губы, взгляд скользнул по открытой ключице Тэхёна, где футболка слегка сползла с плеча. Кожа там была светлой, почти прозрачной в мягком свете комнаты. Чонгук сжал челюсть. Потерпеть бы…       Розанна встала с кровати, потянулась и быстро чмокнула Тэхёна в щёку, подмигнув ему. — Думаю, нам с Сокджином надо поехать в резиденцию, поболтать насчёт моего дня рождения. Не скучайте!       Она обняла Чонгука за шею, крепко, и убежала, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно. В коридоре ещё несколько секунд слышались её быстрые шаги и лёгкий смех.       В комнате стало тихо.       Чонгук всё ещё держал щиколотки Тэхёна, но теперь пальцы просто лежали, не двигаясь. Он смотрел на парня долго, внимательно. Тэхён почувствовал этот взгляд — тяжёлый, тёплый, почти осязаемый — и тихо выдохнул.       Чонгук наклонился ближе, убрал прядь волос с его лба и тихо спросил: — Ты правда хочешь туда пойти?       Тэхён кивнул, глаза блестели. — Да… Хочу увидеть, как Розанна будет счастлива. И… хочу быть рядом с тобой. Даже если там будут все эти важные люди.       Чонгук молчал секунду. Потом наклонился и поцеловал его в губы — коротко, но глубоко, с той самой собственнической нежностью, которую Тэхён уже научился узнавать. — Тогда пойдём вместе, — прошептал он, отстраняясь всего на сантиметр. — Но ты будешь рядом со мной. Всё время.       Тэхён улыбнулся, прижимаясь лбом к его лбу. — Обещаю.       Чонгук ещё раз поцеловал его, потом встал, протянул руку. — Пойдём. Я покажу тебе библиотеку. Там тихо. И никто не будет нас искать до обеда.       Тэхён взял его руку, встал и пошёл следом, чувствуя, как пальцы Чонгука крепко, но нежно сжимают его ладонь.       Они вышли из комнаты, оставив за спиной тишину.       А впереди их ждал ещё один день — уже вместе, уже официально, уже без всяких «вроде как».

***

      Чонгук действительно сдержал своё слово и освободился ровно в три часа дня.       Они шли по длинному коридору восточного крыла, где свет из высоких стрельчатых окон падал длинными золотистыми полосами на тёмный паркет. Тэхён крутился вокруг Чонгука, как маленький вихрь, напевая какую-то лёгкую, чуть сбивчивую мелодию — то ли из репертуара театра, то ли просто придуманную на ходу. Его шаги были быстрыми, практически танцующими, рука то и дело касалась рукава Чонгука, плеча, локтя, будто он не мог удержаться от прикосновений.       Чонгук держал его за руку — крепко, но не сжимая пальцы слишком сильно. Он шёл спокойно, чуть медленнее обычного, чтобы Тэхён мог поспевать. Взгляд то и дело скользил по светловолосой голове, по улыбке, по тому, как мальчик то подпрыгивал, то кружился на месте. Чонгук запоминал этот момент — каждый поворот головы, каждый смешок, каждый лёгкий толчок плечом. Как же Тэхёну идёт быть здесь… В этих коридорах, в этом доме, в его жизни.       Он проморгался. Пока не время. У них всё слишком быстро. Это Чонгуку нормально — он давно основался в своей жизни, в своей роли, в своей броне. А Тэхён?.. Ему всего двадцать один. Он ещё учится, ещё растёт, ещё ищет себя. Чонгук не имел права торопить его, не имел права требовать от него того же уровня уверенности.       Они пришли в библиотеку.       Чонгук открыл тяжёлую дубовую дверь и пропустил Тэхёна вперёд. Тот шагнул внутрь и замер.       Библиотека была огромной. Высокие потолки с лепниной в виде переплетённых ветвей и барсов, полки из тёмного дерева уходили вверх на два этажа, соединённые узкими коваными лестницами и галереями. Свет лился через высокие окна, рассеиваясь в пылинках, которые плавали в воздухе. Книги стояли ровными рядами: разделение по жанрам было чётким — классика, философия, история Гипербореи, научные труды, военные архивы, поэзия. Отдельный шкаф, запертый на стеклянную дверцу, был посвящён фамильным книгам семьи Чон. А в самом центре зала стоял длинный стол из чёрного дерева с двумя креслами, на котором лежал открытый ноутбук и несколько папок.       Тэхён повернулся вокруг своей оси, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты.       Чонгук закрыл дверь за ними на тихий щелчок замка. Звук был едва слышным, но в тишине библиотеки он прозвучал отчётливо.       Тэхён обернулся на этот звук. Чонгук уже шёл к нему размеренным шагом. Взгляд тяжёлый, но не холодный — глубокий, почти голодный. Тэхён инстинктивно начал отходить назад, пока не упёрся спиной в высокий шкаф. Дерево было прохладным, твёрдым, слегка пахло старой бумагой и воском.       Чонгук остановился в шаге от него, поставил руки по обе стороны от головы Тэхёна, упираясь ладонями в полки. Их лица оказались совсем близко. — Знаешь, меня теперь начинает раздражать, что работа отвлекает меня от тебя, — произнёс он тихо, практически шёпотом, но в голосе была сталь. — Один-один, ангелочек. Теперь тоже не хочу, чтобы кто-то проводил с тобой время, пока я занят.       Тэхён облизнул губы, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Он сжался, когда Чонгук приблизился ещё ближе, но не отстранился. — Честно? — прошептал он.       Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб, задержавшись губами на несколько секунд. — Честно.       Тэхён сглотнул. Глаза снова стали влажными, но теперь уже не от грусти. — А я тебе правда нужен?       Он решил сказать то, что гложет его уже давно. Голос дрогнул. — Я ведь младше тебя на десять лет… И я вообще только учусь в университете… И я обычный балерун в театре… И… Я плачу со всего. Тебе правда такой нужен?       Чонгук нахмурился. Он прижал Тэхёна к себе, крепко, надёжно, одной рукой обхватив за талию, другой — за затылок. Голос стал ниже, твёрже. — Что ты такое говоришь? Ох, ангелочек… Ты самый смелый и самый искренний человек в моей жизни. Пойми это. Я безумно рад, что ты именно такой. Поверь, я тоже переживаю о том, насколько я достоин тебя. Разве тебе нужен такой сухарь?       Тэхён тут же поднял глаза и быстро, в отрицании, покачал головой. Тэхёну он нужен любой… Так ведь?       Чонгук улыбнулся мягко, практически нежно, и взял его за щёки. Пальцы слегка сжали, отчего губы Тэхёна надулись смешно, как у уточки. — Вот… И я также думаю о твоих мыслях. Не накручивай себя. Давай договоримся. Ты всегда говоришь мне о своих переживаниях. Тэхён, я возьму за них ответственность. Даже если они не относятся ко мне. Я решу все твои проблемы и вопросы. Понял?       Тэхён захлопал глазами. В глазах снова стояли слёзы — не от боли, а от переполняющего чувства. Ну разве он заслуживает такое отношение к себе?       Чонгук мягко цокнул языком и наклонился, поцеловав его в надутые губы, наклоняя голову, чтобы поцелуй получился глубже. Тэхён сдержал в себе порыв заплакать, только тихо выдохнул в губы мужчины. — Хорошо… — прошептал он.       Чонгук обнял его крепче, приподнимая над полом, как делал уже не раз. Тэхён обвил его шею руками, уткнулся носом в шею и глубоко вдохнул запах ветивера, кожи и дома.       Они стояли в тишине библиотеки, окружённые тысячами книг и тишиной старого дома, который впервые за долгое время услышал чей-то тихий, счастливый вздох.