Гиперборея

«Лучше б нас не было на земле,

Лучше б мы были в небесном кремле,

Летали, как птицы, цвели, как цветы,

Но все равно были — я и ты.»

Анна Андреевна Ахматова

Мэчэлли

      Тэхён ластился к Чонгуку, прижимаясь всем телом, словно хотел раствориться в нём. Носик мягко водил по шее мужчины, вдыхая любимый запах ветивера, смешанный с лёгким ароматом его кожи и ткани рубашки. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как этот запах обволакивает его, успокаивает, возвращает в безопасное место. Такое чувство, что он скучает по этому мужчине каждую секунду — даже когда тот рядом. Странно и необычно для его жизни. Раньше он никогда не знал, что можно так сильно хотеть чьего-то тепла, чьего-то дыхания на своей коже.       Чонгук опустил руки на талию Тэхёна, сжал её несильно, но ощутимо, пальцы прошлись по рёбрам, задержались на боках. Тэхён тихо выдохнул, прижимаясь ближе. — У тебя больше нет дел? — прошептал он, голос дрожал от лёгкого волнения и той самой сладкой усталости после всех эмоций дня.       Чонгук взял его за подбородок, осторожно, но уверенно, и приподнял лицо, разглядывая внимательно. Глаза мужчины были тёмными, глубокими, но в них уже не было той холодной стали, которая появлялась во время работы. — Да, ангелочек. Завтра только с парой документов ознакомлюсь. А так…       Тэхён охнул, когда Чонгук легко поднял его на руки, пальцы мгновенно сжали ягодицы — не грубо, но достаточно сильно, чтобы Тэхён почувствовал каждое прикосновение сквозь ткань штанов. Ноги парня инстинктивно обвили талию мужчины, руки легли на плечи. — Чонгу? — тихо выдохнул Тэхён, голос дрожал от внезапного жара. — М? — отозвался Чонгук, не отрывая взгляда от его глаз.       Тэхён обнял его за шею крепче, игриво улыбнулся, хотя щёки уже горели. Season Of The Witch — Lana Del Rey       Хорошо. В отношениях ведь важно доверие? Так говорят психологи? Значит, стоит Тэхёну на Чонгука положиться.       Чонгук прищурил глаза, чувствуя, как в голове парня снова бегают мысли. — Я слышу, как в твоей голове бегают мысли. О чём ты думаешь?       Тэхён облизнул губы, чувствуя, как сердце стучит быстрее. — Думаю о тебе…       Чонгук выдохнул сквозь зубы, резко и тихо. Он шагнул вперёд и аккуратно, но уверенно положил Тэхёна спиной на рядом стоящий длинный стол из чёрного дерева. Парень охнул, ладони упёрлись в прохладную поверхность, тело невольно выгнулось.       Чонгук навис над ним, поставил руки по обе стороны от головы Тэхёна, впился взглядом в его глаза. — Давлю? — спросил он тихо.       Тэхён облизнул губы, осторожно коснулся бёдрами талии мужчины, чувствуя, как тот уже твёрдый и горячий. — Нет. Я… Чонгук, я хочу как в прошлый раз…       Он стеснительно шепнул это куда-то в тёмные волосы мужчины, пряча лицо в его шее.       Чонгук засосал кожу на шее Тэхёна — сильно, жадно, но резко опомнился, почувствовав привкус тонкого слоя косметики, которой Тэхён замазывал следы от прошлых засосов. Он отстранился, глядя на красное пятно, которое уже начало наливаться. — Прости… Боже… Я как животное в прошлый раз тебе всю шею пометил. Не болит?       Он наклонился и начал целовать это место извиняющимися, мягкими поцелуями, едва касаясь губами.       Тэхён покачал головой, голос дрожал от удовольствия. — Нет… А мне нравятся они… Но я точно не хочу их показывать. В балете научили замазывать любые синяки, поэтому это не сложно…       Чонгук тихо выдохнул, целуя шею ещё нежнее. — Хорошо, ангелочек.       Он поднял голову и прищурил кошачьи глаза, глядя на Тэхёна сверху вниз. — Говоришь, что хочешь как в прошлый раз?       Тэхён предвкушающе поёрзал на столе, чувствуя, как жар собирается внизу живота. Глаза блестели, губы приоткрылись.       Чонгук наклонился ближе, губы практически касались его губ. — Тогда скажи мне точно, что ты хочешь, — прошептал он хрипло. — Каждое слово. Я хочу услышать.       Тэхён сглотнул, щёки горели, но он не отвёл взгляд. — Хочу… чтобы ты снова взял меня в рот… и чтобы я… чтобы я мог тебя тоже…       Чонгук тихо зарычал, глаза потемнели ещё сильнее. Он наклонился и поцеловал Тэхёна — глубоко, жадно, но всё ещё контролируя себя. — Хорошо, — выдохнул он прямо в губы. — Всё, что захочешь. Только скажи «стоп», если станет слишком.       Тэхён кивнул, глаза блестели от предвкушения и лёгкого страха. — Не скажу…       Тэхён закатил глаза, когда Чонгук стянул с него штаны, ткань с тихим шорохом сползла по бёдрам и упала к щиколоткам. Мужчина сразу сжал ладонью пах через тонкую ткань боксеров, пальцы обхватили уже заметно напряжённый бугорок, слегка сжали, чувствуя, как он отзывается под ладонью. Тэхёну так нравилось это — насколько Чонгук уверен в каждом своём движении. Ни сомнений, ни спешки, ни лишних слов. Просто спокойная, почти властная нежность, от которой внутри всё плавилось.       Чонгук поглаживал встающий бугорок, большим пальцем проводя по всей длине через ткань, чувствуя, как ткань становится влажной у головки. Тэхён тихо вздыхал, каждый раз, когда палец задерживался на самом чувствительном месте, тело невольно выгибалось навстречу, бёдра дрожали. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны, но они всё равно вырывались — тихие, прерывистые, практически жалобные.       Чонгук поднял взгляд, глаза уже потемнели, зрачки расширились. Он провёл большим пальцем по нижней губе Тэхёна, слегка надавил, заставляя приоткрыть рот. Тэхён послушно разжал губы, и палец скользнул внутрь. Мужчина осторожно провёл им по языку, чувствуя тепло и влажность.       Тэхён слегка прикрыл глаза, ресницы задрожали. Он начал посасывать палец неумело, но старательно, обводя языком подушечку, чувствуя солоноватый вкус кожи Чонгука. Щёки втянулись, губы сомкнулись вокруг пальца, и он тихо застонал, вибрация прошла прямо по руке мужчины.       У Чонгука глаза потемнели ещё сильнее. Он смотрел на Тэхёна сверху вниз, не отрываясь: на приоткрытый рот, на то, как губы блестят от слюны, на дрожащие ресницы, на то, как тело парня подаётся вперёд, ища большего контакта. Дыхание Чонгука стало глубже, тяжелее, но он всё ещё держал себя в руках.       Он вытащил палец изо рта Тэхёна, провёл им по влажной нижней губе, размазывая слюну, потом наклонился ближе и тихо, почти рычаще, прошептал прямо в губы: — Такой послушный… мой ангелочек…       Тэхён всхлипнул, бёдра дёрнулись навстречу ладони, которая всё ещё гладила его через боксеры. Он прижался ближе, обхватив шею Чонгука руками, и прошептал дрожащим голосом: — Пожалуйста… Чонгу…       Чонгук наклонился и поцеловал его — глубоко, жадно, но всё ещё контролируя себя. Язык скользнул внутрь, пробуя вкус слюны, смешанный с лёгким привкусом чего-то сладкого, только Тэхёнового. Рука между ног сжалась сильнее, пальцы обвели головку через ткань, заставляя Тэхёна выгнуться и тихо застонать в поцелуй.       Когда Чонгук отстранился, их дыхание смешалось — горячее, прерывистое. Он провёл большим пальцем по мокрой нижней губе Тэхёна, потом наклонился к уху и тихо, практически угрожающе нежно прошептал: — Хочешь, чтобы я продолжил? Или хочешь сам попробовать снова? — Продолжай…       Тэхён продолжал лежать на столе расслабленно, спина слегка выгнута, руки разведены в стороны, ладони упираются в прохладное дерево. Грудь поднималась и опускалась часто, дыхание было прерывистым, но глубоким, а глаза полуприкрыты, ресницы дрожали от каждого прикосновения.       Чонгук запустил руку в его бельё, пальцы сразу обхватили вставший член — горячий, напряжённый, уже влажный у головки. Он сжал его у основания, не сильно, но достаточно, чтобы Тэхён почувствовал каждую фалангу. Парень тут же закрыл глаза и застонал — тихо, протяжно, звук вышел высоким и дрожащим, почти жалобным.       Чонгук начал размазывать сочащийся сок по всей длине, большой палец скользил по головке круговыми движениями, размазывая прозрачную влагу, пока ствол не стал блестящим и скользким. Он разглядывал реакцию Тэхёна внимательно: как губы приоткрываются шире, как щёки заливает яркий румянец, как бёдра мелко подрагивают, пытаясь толкнуться навстречу ладони.       Тэхён начал тихо постанывать на каждое действие мужчины рукой — каждый раз, когда пальцы сжимались чуть сильнее у основания, когда большой палец надавливал на уздечку, когда ладонь скользила вверх, собирая новую каплю с головки. Стоны были мягкими, практически шепотом, но в тишине библиотеки они звучали отчётливо, отскакивая от высоких полок и возвращаясь эхом.       Чонгук каждый раз удивлялся этой чувствительности — тому, как Тэхён реагирует на малейшее прикосновение, как тело дрожит, как стоны становятся выше и прерывистее от одного только движения большого пальца. Он наклонился ближе, губы практически касались уха парня, и тихо спросил, голос низкий, хриплый от желания: — Что именно тебе больше всего нравится?       Тэхён приоткрыл глаза — взгляд затуманенный, зрачки расширены, ресницы влажные. Он сглотнул, пытаясь собрать слова, но голос всё равно сорвался на высокий всхлип. — Когда… сжимаешь и играешься с… с…       Чонгук понял с полуслова. Он сжал член у самой головки, пальцы плотно обхватили чувствительную корону, а большим пальцем начал медленно, почти мучительно играть с самой головкой — надавливал, круговыми движениями размазывал влагу, слегка шлёпал по ней подушечкой пальца.       Тэхён закатил глаза, стон вырвался громче — высокий, надломленный, отскакивающий от стен библиотеки и ласкающий слух Чонгука, как самая сладкая музыка. Тело выгнулось дугой, бёдра задрожали сильнее, пальцы вцепились в край стола, костяшки побелели.       Чонгук мягко погладил его по щеке, любуясь каждым движением, каждым вздохом. Пальцы прошлись по горячей коже, убирая влажную прядь волос с лба, потом скользнули к виску, к скуле, задержались на нижней губе, которую Тэхён прикусывал от переизбытка ощущений. — Такой чувствительный… — прошептал Чонгук, голос дрожал от сдерживаемого желания. — Мой ангелочек…       Тэхён тихо всхлипнул, повернул голову и прижался щекой к ладони мужчины, ища большего контакта. Бёдра снова дёрнулись навстречу руке, стоны стали чаще, прерывистее.       Чонгук наклонился ближе, губы коснулись его уха. — Скажи, если станет слишком… — прошептал он, но пальцы не остановились, продолжая настойчиво играть с головкой, сжимая и отпуская, заставляя Тэхёна дрожать всё сильнее.       Тэхён только покачал головой, глаза снова закрылись, губы приоткрылись в беззвучном стоне.       Он полностью растворился в этих руках, в этом взгляде, в этой тишине старой библиотеки, где единственным звуком были их дыхание и тихие, влажные стоны, которые эхом отражались от тысяч книг.       Тэхён пересилил своё тело, напрягая все мышцы, чтобы удержаться на грани. Он очень хотел дойти до оргазма одновременно с мужчиной, чувствовать, как они кончают вместе, как их дыхание сбивается в один ритм, как всё внутри взрывается в унисон. Это желание было таким сильным, что он даже прикусил губу до лёгкой боли, чтобы не сорваться раньше времени.       Он вспомнил, о чём задумывался недавно ночью, лёжа в темноте рядом с Чонгуком: о том, как было бы правильно, честно, взаимно — не только принимать, но и отдавать. Не только растворяться в чужих руках, но и самому стать причиной чужого удовольствия. Эта мысль тогда заставила его краснеть в темноте, а сейчас подтолкнула к действию.       Тэхён стеснительно улыбнулся, глаза блестели, щёки горели. Он оглядел взглядом мужчину сверху вниз — широкие плечи, напряжённые мышцы под рубашкой, тёмные глаза, в которых уже плескалось желание, но ещё оставался контроль.       Чонгук заметил эту улыбку, эту внезапную перемену в выражении лица. Он приподнял бровь, голос стал ниже: — Что такое?       Тэхён сглотнул, пальцы нервно сжались на краю стола, но он не отвёл взгляд. — Я хочу… Я хочу вместе с тобой… — прошептал он, голос дрожал от смущения и возбуждения. — Я хочу сделать тебе тоже приятно. Подожди.       Он стеснительно встал со стола, ноги слегка подрагивали, но он заставил себя выпрямиться. Поправил штаны, которые всё ещё были спущены до середины бёдер, натянул их выше, застегнул пуговку дрожащими пальцами. Потом повернулся к Чонгуку и пальчиком, маленьким, чуть дрожащим, поманил его за собой.       Чонгук потряс головой, будто пытаясь понять, что происходит, но в глазах уже загорелся интерес. Он пошёл следом уверенно, не отрывая взгляда от спины Тэхёна. — Пойдём в спальню, — тихо сказал Тэхён, не оборачиваясь, голос был мягким, но решительным.       Чонгук выгнул бровь выше. Что он такого задумал?       Они пришли в спальню.       Чонгук подошёл к окну и, с тихим шелестом, зашторил тяжёлые тёмные шторы. Свет из сада практически исчез, в комнате стало сумеречно, только мягкое сияние бра у кровати и лунный отблеск через щель между тканью освещали пространство. Воздух был тёплым, чуть влажным после их недавнего душа, с лёгким ароматом мыла и кожи.       Тэхён стоял посреди комнаты, пытаясь сформулировать, что именно он хочет. Губы шевелились беззвучно, щёки горели, пальцы нервно теребили край футболки. Он чувствовал себя одновременно смелым и невероятно уязвимым.       Чонгук подошёл к нему со спины бесшумно, наклонился и обнял за талию. Горячие ладони легли на бока, пальцы прошлись по рёбрам, ощущая дрожь под тканью. Тэхён вздрогнул, тело инстинктивно прижалось назад, ища опоры. — Что именно ты хочешь, ангелочек? — прошептал Чонгук ему в ухо, голос низкий, хриплый, дыхание обожгло кожу.       Тэхён сглотнул, голос вышел совсем шёпотом: — Межбедренный… Чонгук… Я хочу попробовать это с тобой.       Чонгук услышал это и глаза мгновенно расширились от желания. Зрачки вспыхнули, дыхание сбилось. Он сжал талию Тэхёна сильнее, но не больно, вжимая его ягодицы в свой пах. Твёрдость уже ощутимо упиралась сквозь ткань брюк, горячая и тяжёлая. — Что же ты делаешь со мной… — выдохнул он сквозь зубы, голос дрожал от сдерживаемого напряжения.       Тэхён робко повёл бёдрами назад, почти нерешительно, касаясь ягодицами о пах мужчины. Чонгук тихо выдохнул ему прямо в ухо, звук вышел глубоким, практически рычащим.       Чонгук стал стягивать с Тэхёна серую футболку. Ткань поползла вверх, обнажая спину, лопатки, тонкую талию. Он поцеловал его в лопатку горячо, влажно, потом подтолкнул к кровати мягким движением ладони между лопаток.       Футболка упала на пол с тихим шорохом.       Тэхён упал на постель животом, глухо простонал от внезапного трения своего члена о простыню сквозь штаны. Ткань натянулась, давление усилилось, и он застонал жалобно, когда мужчина накрыл его своим телом — не ложась полностью, чтобы не задавить, а лишь прижимаясь сверху, опираясь на локти. Чонгук толкнулся пахом в его ягодицы сильно, давая почувствовать всю твёрдость. — Межбедренный, говоришь? Тэхён, ты уверен? — голос Чонгука был хриплым, почти рычащим, но в нём всё ещё оставалась забота.       Тэхён посмотрел на него через плечо, глаза блестели, губы дрожали. — Да, пожалуйста… Я очень этого хочу.       Чонгук зажмурился на секунду, будто собираясь с силами, потом открыл глаза — тёмные, горящие. Он начал стягивать с Тэхёна штаны и боксёры уверенно, обнажая бёдра, ягодицы, ноги. Ткань соскользнула на пол, оставив его полностью голым.       Чонгук встал на секунду, быстро снял с себя рубашку и брюки, бросая их на пол рядом. Остался только в чёрных боксерах, под которыми отчётливо проступала напряжённая форма.       Тэхён лежал на животе, дрожа всем телом, чувствуя, как воздух холодит обнажённую кожу. Он ждал, сердце стучало так громко, что казалось — Чонгук слышит.       Тэхён перевернулся на бок, лицом к Чонгуку, и протянул изящные ладони к его боксерам. Пальцы дрожали, но он всё равно зацепил резинку и потянул ткань вниз. Чонгук помог ему — чуть приподнял бёдра, позволяя боксерам соскользнуть по ногам и упасть на пол рядом с остальной одеждой. Член мужчины, уже полностью твёрдый, лёг на живот, тяжёлый и горячий, головка блестела от предэякулята.       Тэхён посмотрел на него, закусил нижнюю губу так сильно, что кожа побелела. Чонгук заметил это и слегка шлёпнул его по бедру — не больно, но ощутимо, звук получился тихим, влажным от пара в комнате. — На другой бок ложись, ангелочек. Сейчас просто доверься мне, — сказал он низко, голос был спокойным, но в нём уже звенела та самая хрипотца, которая появлялась, когда он едва сдерживался.       Тэхён едва заметно кивнул. Пальчики на ногах подрагивали — смесь небольшого страха неизвестного и острого, практически болезненного желания этого неизвестного. Он послушно лёг на бок, спиной к Чонгуку, подтянув колени чуть ближе к груди. Дыхание стало чаще, грудь поднималась и опускалась неровно.       Чонгук потянулся к прикроватной тумбочке, открыл верхний ящик и достал небольшой флакон лубриканта. Тэхён стрельнул глазами на эту вещь — быстро, почти испуганно, но в глазах тут же мелькнуло любопытство. Чонгук заметил и тихо усмехнулся, уголки губ приподнялись. — Хочешь, расскажу о том, как я доставлял себе удовольствие, думая о тебе? — спросил он, открывая крышку флакона.       Тэхён покраснел до кончиков ушей и счастливо, стеснительно улыбнулся в подушку, пряча лицо. Щёки горели, но он кивнул — едва заметно, практически незаметно.       Чонгук выдавил на ладонь прозрачную, прохладную смазку и начал размазывать её по стволу — от основания к головке, пальцы скользили уверенно, но без спешки. Он смотрел на Тэхёна сверху вниз, отмечая каждую реакцию. — Я думал о тебе и сжимал его. Думал и думал, Тэхён. Ты не выходил из моей головы, — говорил он тихо, голос был гипнотическим. — Представлял, как ты лежишь вот так… как твои бёдра дрожат… как ты стонешь моё имя…       Тэхён посмотрел на него сквозь чёлку, глаза блестели, губы приоткрылись. Он охнул, когда Чонгук лёг к его спине — горячим, тяжёлым телом прижался сзади, грудь к лопаткам, живот к пояснице. Той же влажной рукой мужчина обхватил член Тэхёна плотно, но без давления, просто держа, давая почувствовать тепло ладони и скользкость смазки.       Тэхён застонал — тихо, протяжно, упираясь ягодицами в уже влажный член Чонгука, чувствуя, как он пульсирует между его бёдер. Чонгук начал мягко поглаживать его — длинными, ровными движениями от основания к головке, не сжимая, только дразня, позволяя Тэхёну самому толкаться навстречу.       Тэхён дрожал всем телом, дыхание сбивалось, стоны становились чаще, выше. Он чувствовал каждое прикосновение — скользкую ладонь, твёрдость члена между бёдер, горячее дыхание на шее, лёгкие поцелуи в плечо.       Чонгук не торопил. Он просто держал его, гладил, шептал в ухо: — Вот так… расслабься… я с тобой…       Тэхён кивнул, прижимаясь спиной сильнее, чувствуя, как всё внутри дрожит от предвкушения и доверия. Он был готов. Полностью. И Чонгук это чувствовал.       Чонгук осторожно поднял левую ногу Тэхёна, придерживая её ладонью под коленом. Пальцы были тёплыми, чуть влажными от лубриканта, который он только что нанёс на себя и на внутреннюю сторону бёдер парня. Он пристроил свой член между ног Тэхёна — горячий, скользкий, тяжёлый, — так, чтобы ствол лёг вдоль промежности, упираясь головкой в основание яиц и нижнюю часть живота.       Тэхён охнул резко, высоко, почти испуганно. Нога дрогнула, но он сам опустил её, инстинктивно сжимая бёдра. Мышцы напряглись, плотно обхватывая член Чонгука, создавая влажное, горячее давление. Смазка позволяла скользить, но сжатие было достаточно сильным, чтобы каждый миллиметр ощущался остро.       Чонгук тихо выдохнул сквозь зубы, глаза потемнели ещё сильнее. Он чувствовал, как Тэхён дрожит всем телом, как бёдра мелко подрагивают, пытаясь найти правильный ритм. — Сожми плотнее и… — голос Чонгука был низким, хриплым, практически шёпотом, — …не отпускай.       Он сжал член Тэхёна в ладони — не сильно, но уверенно, обхватывая ствол полностью. Большой палец лёг на головку, слегка надавливая, размазывая собственную влагу парня. И начал раскачиваться бёдрами ритмично, толкаясь вперёд, так чтобы его член скользил между бёдер Тэхёна, тёрся о промежность, о яички, о низ живота.       Тэхён застонал — громче, чем хотел, звук отразился от стен спальни. Он сжал бёдра ещё сильнее, мышцы напряглись, создавая тугое, горячее кольцо вокруг члена Чонгука. Каждый толчок отзывался внутри него вспышкой удовольствия — давление на его собственный член в ладони мужчины, скольжение между ног, лёгкое трение головки о кожу живота.       Чонгук двигался плавно, но с нарастающей силой. Он прижимался грудью к спине Тэхёна, подбородок лёг на его плечо, губы коснулись шеи — не целовал, просто дышал, горячо, прерывисто. Рука продолжала гладить член Тэхёна — длинными, ровными движениями, иногда сжимая у головки, иногда проводя пальцами по уздечке, заставляя парня вздрагивать и тихо всхлипывать. — Вот так… — шептал Чонгук прямо в ухо, голос дрожал от напряжения. — Чувствуешь меня? Как я между твоих ног… как ты меня держишь…       Тэхён кивнул быстро, почти судорожно. Он не мог говорить — только стонал на каждый толчок, на каждое движение ладони. Бёдра дрожали, мышцы то сжимались сильнее, то расслаблялись, позволяя Чонгуку скользить глубже. Смазка делала всё влажным, горячим, скользким — каждый толчок сопровождался тихим, влажным звуком, который сводил с ума обоих.       Тэхён чувствовал, как член Чонгука трётся о его яички, как головка задевает низ живота, как давление в его собственном члене нарастает с каждым движением. Он выгнулся назад, прижимаясь спиной к груди мужчины, ища большего контакта.       Чонгук тихо зарычал, рука на члене Тэхёна ускорилась — не резко, но настойчиво, подстраиваясь под ритм своих толчков. Другая рука скользнула по груди парня, пальцы нашли сосок и слегка сжали, покрутили, заставляя Тэхёна выгнуться ещё сильнее. — Мой… — прошептал Чонгук, губы коснулись мочки уха. — Мой ангелочек… такой горячий… такой тесный…       Чонгук приподнял Тэхёна за талию, заставляя его опереться спиной и локтями об изголовье кровати. Дерево было прохладным, твёрдым, слегка скрипнуло под весом, когда парень упёрся в него лопатками. Тэхён тихо охнул от нового положения — теперь он сидел почти вертикально, ноги разведены шире, бёдра дрожали от напряжения, член стоял торчком, красный и блестящий от смазки и собственной влаги.       Чонгук навис над ним, опираясь одной рукой на изголовье рядом с головой Тэхёна, другой продолжая держать его за бедро. Глаза мужчины были практически чёрными, зрачки расширены до предела, дыхание тяжёлое, прерывистое. — Сейчас попробуем чуть смелее, хорошо? Держись, — прошептал он хрипло, голос дрожал от напряжения.       Тэхён кивнул — быстро, судорожно, губы приоткрыты, глаза уже стеклянные от удовольствия. Чонгук с силой вбился бёдрами вперёд — резко, глубоко, так что его член полностью вошёл между бёдер, головка упёрлась в низ живота Тэхёна. Парень закатил глаза, рот раскрылся в беззвучном крике, бёдра инстинктивно сжались ещё плотнее, обхватывая ствол как тисками. Смазка хлюпнула громко, звук влажный, непристойный, отразился от стен спальни.       Чонгук увеличил скорость — толчки стали резче, сильнее, бёдра бились о ягодицы Тэхёна с ритмичным шлепком. Одновременно рука на члене парня ускорилась — ладонь скользила по всей длине, сжимая у головки, большой палец надавливал на уздечку, размазывая влагу. Тэхён откровенно и порочно выстанывал, уже не в силах себя контролировать — стоны вырывались громкие, высокие, надломленные, почти крики. — Ч-Чонгу… Ах, ах, Чонгук! Боже-е-е! — голос срывался, дрожал, переходил в жалобный всхлип на каждом толчке.       Изголовье слегка шаталось, вбиваясь в стену с глухими ударами — ритмичными, тяжёлыми, в такт движениям Чонгука. Дерево поскрипывало, кровать отвечала скрипом пружин, но всё это тонуло в их дыхании и стонах.       Чонгук наклонился ближе, зубы впились в шею Тэхёна — не сильно, но достаточно, чтобы оставить красный след. Он кусал, посасывал кожу, потом лизал это место языком, успокаивая. Рука на члене не останавливалась — сжимала, гладила, дразнила головку, заставляя Тэхёна выгибаться и толкаться навстречу.       Тэхён дрожал всем телом, пальцы вцепились в плечи Чонгука, ногти оставляли красные полосы на коже. Голова запрокинулась назад, упираясь в изголовье, глаза закатились, губы дрожали. Он чувствовал каждый толчок — как член скользит между бёдер, трётся о яички, о низ живота, как ладонь мужчины сжимает его собственный член, как зубы на шее оставляют горячие метки.       Они оба балансировали на самом краю — тяжело дыша, стоня, дрожа, но не позволяя себе сорваться. Чонгук замедлил движения на секунду, только чтобы наклониться к уху Тэхёна и прошептать хрипло: — Ещё немного… держись за меня…       Тэхён кивнул быстро, отчаянно, слёзы удовольствия скатились по вискам, и он снова сжал бёдра плотнее, отдаваясь полностью этому ритму, этому жару, этому мужчине, который сейчас был всем его миром.       Но он стеснительно зашептал притихшим голосом, сорванным от предыдущих криков, практически неслышно, дрожа губами: — А насколько меня слышно?..       Чонгук усмехнулся, низко и хрипло, наклонился ближе и глубоко вдохнул запах его волос — смесь шампуня, пота и сладкого аромата возбуждения. Нос уткнулся в платиновые пряди, губы едва коснулись виска. — А ты как думаешь? — ответил он тихо, с лёгкой насмешкой, но без злобы. — Старый замок, немного косметического ремонта…       Тэхён расширил глаза, зрачки дрогнули, лицо вспыхнуло ещё ярче. Он замер, дыхание сбилось, пальцы судорожно сжались на изголовье.       Чонгук наклонился к самому уху, голос стал ещё ниже, почти ласковым: — Не переживай. Дальше коридора ничего не слышно.       Он шлёпнул ладонью по бедру парня — звонко, но не больно, только чтобы напомнить о себе. Тэхён дёрнулся, застонал уже намного тише, практически жалобно, но звук всё равно вырвался — высокий, дрожащий, приглушённый. Он был на пределе: тело дрожало мелко и часто, мышцы бёдер сводило судорогой, член пульсировал в ладони Чонгука, готовый взорваться от малейшего движения.       Чонгук решил чуть помучать его — специально, чтобы растянуть это мгновение. Он сжал член у самой головки с ощутимой силой, не давая разрядки, пальцы плотно обхватили головку, не давая ей пульсировать свободно. Тэхён задрожал всем телом, бёдра сжались сильнее, но это только усилило давление на член Чонгука между ними. — Нет… Нет… Ну пожалуйста… — простонал Тэхён, брови заломились, глаза заволокло слезами удовольствия и отчаяния. Ещё немного — и он бы упал с колен, ноги подкашивались, тело не слушалось.       Но Чонгук крепко держал его — одной рукой под ягодицами, другой на члене, не давая упасть, не давая сорваться.       Тэхён, дрожа, опустил свою руку вниз, между их тел, и пальцами робко коснулся головки члена Чонгука, который всё ещё скользил между его бёдер. Он начал ласкать её — несмело, круговыми движениями, размазывая смазку и предэякулят, чувствуя, как она пульсирует под подушечками пальцев.       Чонгук зашипел сквозь зубы, глаза закрылись на секунду, мышцы живота напряглись. — Пожалуйста… Господин Ч-чон, пожалуйста… — прошептал Тэхён, голос сорвался на всхлип, в глазах стояли крупные капли слёз.       Чонгук открыл глаза, взгляд был почти чёрным. Он наклонился к уху парня и зажмурился, чувствуя, как всё внутри сжимается от этих слов.       Он начал быстро стимулировать только одну головку Тэхёна — большим пальцем, резко, настойчиво, шлёпая по ней, надавливая, крутя, не давая разрядки всему стволу. Одновременно бёдра вбивались вперёд, толчки стали резче, глубже, член скользил между ног Тэхёна с влажным звуком, тёрся о яички, о низ живота.       Чонгук низким, гипнотическим голосом зашептал прямо в ухо, губы касались мочки: — Надеюсь, что ты представишь, как скоро я начну входить в тебя, ангелочек. Когда ты будешь готов, поверь, я не выпущу тебя из этой спальни долго…       Тэхён на грани сознания слышал этот голос, низкий, бархатный, обволакивающий, и закрыл глаза полностью. Тело задрожало всем сразу, он захлопнул себе рот ладонью, протяжно выстонал в пальцы: — Чонгу-у…       Чонгук в последний раз толкнулся между бёдер, сильно, глубоко, и выстрелил семенем, горячие толчки пульсировали, струи попадали на ладонь Тэхёна, на его живот, на простыню. Он зарычал тихо, практически беззвучно, прижимаясь всем телом.       Тэхёна не дали упасть сильные руки — Чонгук крепко держал его за талию, не позволяя соскользнуть. Мягкие, извиняющиеся поцелуи посыпались на шею, щёку, ключицу — горячие, влажные, успокаивающие. Голова Тэхёна кружилась, мысли путались, мир вокруг сузился до тепла рук, запаха мужчины и эха собственного стона в ушах. Он ничего не понимал — только чувствовал, как тело всё ещё дрожит, как член пульсирует в ладони Чонгука, как семя мужчины стекает по его бедру.       Чонгук опустил его на постель, не отпуская, прижал к себе, целуя висок, шепча что-то успокаивающее — слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно тёпло, чтобы Тэхён расслабился полностью. Он лежал в объятиях, тяжело дыша, слёзы удовольствия всё ещё скатывались по вискам, но губы дрожали в слабой, счастливой улыбке.       Тэхён стеснительно скрыл своё лицо в изгибе шеи мужчины, прижимаясь носом к горячей коже, где пульсировала жилка. Он вдохнул глубоко — запах ветивера, пота и чего-то неуловимо родного, успокаивающего. Тело всё ещё дрожало мелкой дрожью после пережитого, мышцы были ватными, а дыхание прерывистым и горячим.       Чонгук почувствовал это дрожание и тихо спросил, голос низкий, чуть хриплый после всего: — Сильно измотался?       Тэхён закусил губу, потом мягко поцеловал его в шею — влажным, лёгким касанием губ, почти извиняющимся. — Отдохну хотя бы пять минут… — прошептал он, голос был слабым, сонным, но в нём сквозило довольство.       Чонгук мягко улыбнулся уголком губ. Он-то спокойно выдерживает любые нагрузки — годы тренировок, войны, бессонные ночи сделали тело практически неуязвимым. А тут перед ним мальчик, тело которого намного меньше, легче, нежнее. Он дразняще протянул, голос стал чуть игривым: — Ох, кое-кто ведь юнее меня, разве нет?       Тэхён обиженно щипнул его за бицепс — не больно, но достаточно, чтобы мышца напряглась. Чонгук тут же засмеялся тихо, низко и в отместку щекотнул его за бок пальцами. Тэхён взвизгнул, дёрнулся, захохотал, пытаясь увернуться, но Чонгук крепко держал его в объятиях, не давая вырваться. — Надо в душ, — сказал Чонгук, всё ещё посмеиваясь, но не спешил вставать. Он лежал, восстанавливая дыхание, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, а тело тяжелеет от приятной усталости.       Тэхён поднял лицо, оторвавшись от шеи, и оглядел спокойное лицо мужчины. Глаза Чонгука были полуприкрыты, ресницы отбрасывали тени на скулы, губы чуть припухли от поцелуев. Тэхён смотрел на него долго, почти заворожённо. — Мне завтра на учёбу нужно… — прошептал он тихо, практически виновато. — Не хочу отсюда уезжать.       Чонгук посмотрел на него, не скрывая нежности. Он убрал прядь светлых волос с лица Тэхёна, пальцы погладили щёку, задержались на скуле. — Хочешь, я отвезу тебя завтра? Тем более сейчас…       Он перевёл взгляд на старинные часы на стене — стрелки показывали чуть меньше четырёх. — Сейчас только четыре часа. Ещё весь вечер впереди. Можем с тобой в саду погулять…       Чонгук нахмурился, взгляд потемнел. Нет, не сегодня. — Нет, не пойдём. Ты после душа заболеешь ещё. В другой любой раз, ладно? Сделаем в резиденции что захочешь, ангелочек.       Тэхён влюблённо посмотрел в его глаза — долго, почти не моргая. Взгляд был таким открытым, таким светлым, что Чонгук почувствовал, как внутри всё сжимается. — Когда ты так смотришь… у меня голова идёт кругом, — тихо сказал он, голос стал ниже, практически шёпотом.       Тэхён улыбнулся слабо, счастливо. — А у меня всегда из-за тебя она идёт кругом… Я никогда бы в жизни не подумал, что познакомлюсь с тобой. И узнаю тебя поближе, Чонгу…       Чонгук прикрыл глаза на секунду. Курить хочется… Но отлипать от любимого… тела?       Любимого?       Он зажмурился сильнее, пытаясь прогнать эту мысль, но она уже засела глубоко.       Тэхён непонимающе похлопал глазами, чувствуя перемену.       Чонгук открыл глаза и тихо сказал: — Не забывай, что ты юн, Тэхён. Хорошо?       Тэхён привстал с кровати, склоняясь над мужчиной, глаза расширились от удивления. — В смысле?       Чонгук покачал головой, потянулся к прикроватной тумбочке и достал пачку сигарет. — Не бери в голову.       Тэхён облизнул губы и подавил в себе желание расспросить. Кто знает, что в голове у такого человека, как он? Имеет ли право Тэхён расспрашивать его обо всём, что он думает?..       Он тихо прошептал: — Покури при мне.       Чонгук облизнулся и повернулся к нему лицом. Он смотрел Тэхёну прямо в глаза своим тёмным, острым взглядом долго, почти вызывающе. Тэхён смутился, понимая, что Чонгук делает это специально, и как заворожённый смотрел на то, как мужчина прикуривает сигарету, как огонёк зажигалки освещает его лицо, как он делает первую глубокую затяжку, выдыхая дым в сторону, чтобы не попадало на Тэхёна.       Дым поднялся к потолку, растворяясь в полумраке комнаты.       Чонгук смотрел на него, не отрываясь, и тихо спросил: — Не боишься запаха?       Тэхён покачал головой, глаза блестели. — Нет… Мне нравится, когда от тебя пахнет тобой.       Чонгук усмехнулся коротко, почти беззвучно, и снова затянулся, выдыхая дым вверх.       Чонгук докурил сигарету до фильтра, затянулся последний раз глубоко и медленно, чувствуя, как дым обжигает горло. Он затушил окурок в пепельнице на тумбочке, выдыхая остатки дыма в сторону окна. Потом встал с кровати; мышцы перекатывались под кожей, когда он потянулся, разминая шею.       Тэхён закусил губу, глядя на него снизу вверх. Можно ли ему считать, что это тело — его? Эти широкие плечи, рельефный живот, сильные руки, которые только что держали его так крепко, что казалось — мир мог рухнуть, а он бы всё равно остался целым в этих объятиях. Тэхён смотрел жадно, практически благоговейно, не в силах отвести взгляд.       Чонгук поймал этот взгляд через большое зеркало у стены — увидел, как глаза Тэхёна скользят по нему, как губы приоткрываются, как пальцы нервно сжимают простыню. Он усмехнулся — коротко, хищно, повернулся к парню лицом.       Тэхён понял, что его спалили. Щёки вспыхнули мгновенно, он смутился, быстро убрал прядь волос за ухо, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Сама невинность, да.       Чонгук подошёл ближе — шаг, ещё шаг. Без слов наклонился, уверенно взял Тэхёна на руки — одну ладонь под колени, другую под спину. Тэхён издал влюблённый, восхищённый вздох, руки сами обвили шею мужчины. Ладно, ему приятно… очень приятно. Bathroom — Montell Fish       Чонгук понёс его в ванную комнату через всю спальню — дверь была приоткрыта, свет оттуда падал мягкой полосой на пол. В ванной было тепло, ещё пахло их утренним душем — сандалом и чем-то свежим. Чонгук аккуратно поставил Тэхёна в душевую кабинку, закрыл за собой стеклянную дверь. Пространство сразу стало тесным, интимным — только они вдвоём.       Тэхён сам включил душ, пальцы дрожали, пока он настраивал температуру на тёплую — не кипяток, как любит Чонгук. Он помнил, как в прошлый раз горячая вода обожгла кожу, несмотря на то, что мужчина прикрывал его собой всем телом.       Чонгук встал под струи позади него, обнял сзади за талию, помогая смывать остатки семени. Вода стекала по их телам, смывая пот, смазку, всё, что осталось после. Тэхён закусил губу, чувствуя, как ладони мужчины скользят по бёдрам, по животу, осторожно, почти ласково.       Он повернул голову, посмотрел на Чонгука через плечо и тихо признался, голос дрожал от стеснения и нежности: — Ты… ты знаешь, что ты у меня первый?       Чонгук закрыл глаза и зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали белые мушки. Ну что ты делаешь со мной? Сердце стукнуло болезненно, сильно, практически до боли. Он выдохнул сквозь зубы, пытаясь собраться. — Тэхён, я завожусь с пол-оборота из-за тебя… Ты не помогаешь. На тебе уже куча красных отметин.       Тэхён сладко улыбнулся, повернулся в его объятиях и обвив шею мужчины руками, услышал шумный, глубокий вздох Чонгука. Он задумался на секунду, потом стеснительно начал опускаться на колени — вода стекала по его лицу, по плечам, по спине.       Чонгук шипнул сквозь зубы, когда губы Тэхёна коснулись полувставшего члена нежно, практически робко, но уверенно. Парень начал ласкать его языком, обводя головку, потом беря в рот чуть глубже, посасывая. Он поднял глаза и Чонгук замер. Эти глаза были такими озорными, дерзкими, полными предвкушения. Он не ожидал, что Тэхён окажется именно таким в постельных делах смелым, жадным, готовым учиться и удивлять.       Тэхён тихо прошептал, не выпуская член изо рта, голос дрожал от вибрации: — Не сдерживайся только, хорошо?       Чонгук взял его за волосы — не грубо, но крепко, пальцы запутались в мокрых прядях. Тэхён издал удивлённый вздох, глаза расширились, но он не отстранился. — Не сдерживаться, говоришь? Не пожалеешь? — спросил Чонгук низко, почти рычаще. Он ещё не показывал ему эту сторону — ту, где контроль практически исчезает, где остаётся только голод.       Тэхён предвкушающе поёрзал на коленях, щекой упираясь в наконец полностью вставший член, чувствуя, как он пульсирует у его лица. Глаза блестели, губы приоткрылись в улыбке.       Чонгук смотрел на него сверху вниз — на мокрые волосы, на дрожащие ресницы, на то, как Тэхён смотрит на него снизу вверх с такой смесью невинности и дерзости. Он кивнул, пальцы в волосах сжались чуть сильнее. — Хорошо, — выдохнул он. — Тогда держись.       Он начал двигаться — сначала медленно, толкаясь в рот Тэхёна, чувствуя, как губы растягиваются, как язык прижимается снизу. Тэхён застонал приглушённо, вибрируя вокруг члена, и это заставило Чонгука зарычать тихо, почти беззвучно. Он увеличил темп, но всё ещё контролировал глубину — не давал парню задохнуться, но и не сдерживался полностью.       Тэхён держался за бёдра Чонгука, пальцы впивались в мышцы, помогая себе двигаться навстречу. Слюна стекала по подбородку, смешиваясь с водой, глаза слезились, но он не останавливался — только стонал громче, жадно, полностью отдаваясь этому ритму.       Чонгук смотрел на него сверху, чувствуя, как всё внутри сжимается от вида этого мальчика — на коленях, с его членом во рту, с таким взглядом, будто он готов на всё. — Мой… — прошептал он, голос сорвался. — Мой хороший…       Тэхён только сильнее сжал губы, сильнее посасывая, сильнее двигая языком по уздечке и Чонгук застонал громче, пальцы в волосах сжались, толчки стали резче.       Но он всё ещё держал себя в руках — не позволял себе зайти слишком глубоко, не позволял себе сорваться полностью. Пока.       Вода продолжала литься, пар поднимался к потолку, а в душевой кабинке остались только они — их дыхание, их стоны, их желание, которое уже давно вышло из-под контроля.       Тэхён всхлипнул, когда его потянули назад, вытаскивая член изо рта. Губы остались влажными, блестящими, подбородок в слюне, глаза слезились от напряжения и удовольствия. Он тяжело дышал через рот, грудь вздымалась быстро, но взгляд не отрывался от Чонгука — влюблённый, почти благоговейный, с лёгкой дымкой желания.       Чонгук тяжело дышал, грудь ходила ходуном, мышцы живота напряглись, член блестел от слюны и стоял так твёрдо, что пульсация была видна даже в полумраке душевой. Он наклонился, взял Тэхёна за подбородок, большим пальцем провёл по припухшей нижней губе, проверяя состояние. — В порядке? — спросил он хрипло, голос сорвался на низкой ноте, взгляд был тяжёлым, но внимательным, практически тревожным.       Тэхён облизнулся, язык прошёлся по губам, собирая остатки вкуса. Глаза блестели, ресницы слиплись от воды и слёз удовольствия. — А сильнее? — прошептал он тихо, почти робко, но в голосе была дерзкая нотка, которая заставила Чонгука зажмуриться.       Чонгук закатил глаза — не от раздражения, а от того, как сильно его это заводит. Он тут же ввёл член обратно в рот парня, второй рукой придерживая затылок, не давая отстраниться. Перед глазами встала красная пелена от желания. Давно такого с ним не было. Или это всё решают чувства?.. Он мысленно проклинал себя за то, что стал об этом задумываться так рано. Сколько они с Тэхёном знакомы? Месяц? Полтора? Почему меня так тянет к тебе?       Чонгук с силой стал вбиваться в его рот — не до конца, контролируя глубину, чтобы не причинить боли, но ритмично, глубоко, чувствуя, как горло Тэхёна сжимается вокруг головки, как язык прижимается снизу, как губы растягиваются. Глухие стоны Тэхёна отдавались вибрацией прямо по члену, заставляя Чонгука тихо рычать.       Тэхён действительно учился — смотрел на реакцию мужчины, запоминая каждое движение бровей, каждый сдавленный выдох, каждый раз, когда пальцы в волосах сжимались сильнее. Ему так нравилось видеть, как Чонгук теряет контроль — как глаза темнеют, как челюсть напрягается, как мышцы живота дрожат. Он хотел показать себя с лучшей стороны… хотел, чтобы Чонгук запомнил именно его рот, именно его старания.       Тэхён обхватил основание член рукой — пальцы не сходились, но он сжал сильнее, помогая себе двигаться. Голова ходила вперёд-назад в ритме толчков Чонгука, слюна стекала по подбородку, капала на грудь, смешиваясь с водой. Стоны стали громче, но приглушёнными — он не мог говорить, только мычал, вибрируя вокруг члена.       Чонгук смотрел сверху вниз — на растянутые губы, на мокрые ресницы, на то, как Тэхён смотрит на него снизу вверх, не отрываясь, несмотря на слёзы и напряжение. Он тихо зарычал, пальцы в волосах сжались сильнее, но не тянули — просто держали, направляли. — Такой… хороший… — выдохнул он сквозь зубы, голос дрожал. — Мой… мой ангелочек…       Тэхён застонал громче, вибрация прошла по всему члену. Он сильнее сжал губы, сильнее посасывал головку, язык работал быстро по уздечке, пальцы на основании двигались в такт. Он чувствовал, как Чонгук напрягается, как бёдра дрожат, как дыхание становится рваным.       Чонгук наклонился ближе, свободной рукой упёрся в стекло душевой, оставляя влажный след. Он не сдерживался больше — толчки стали резче, глубже, но всё ещё контролируемыми. Рука в волосах Тэхёна направляла, задавала ритм, но не заставляла — давала возможность парню самому решать, насколько глубоко брать.       Тэхён не отстранялся. Он только сильнее прижимался, сильнее сжимал губы, сильнее ласкал языком — полностью отдаваясь, полностью доверяя.       Вода продолжала литься, пар поднимался к потолку, стекло запотело полностью, и в этом маленьком, горячем пространстве остались только они — их дыхание, их стоны, их желание, которое уже давно перестало быть просто физическим.       Чонгук смотрел на него сверху вниз и думал только одно: «Мой. Полностью мой.»       И это чувство было сильнее всего, что он испытывал раньше.       Чонгук один раз толкнулся вперёд глубоко, чувствуя, как горло Тэхёна сжимается вокруг него. Он замер, тяжело дыша через нос, и посмотрел вниз на парня. Глаза Чонгука были практически чёрными, зрачки расширились до предела, но даже на грани собственного оргазма в голове пульсировала только одна мысль: примет ли он семя или лучше достать изо рта? Слишком ли это для него? Слишком грубо? Слишком рано?       Настолько ты важен мне?       Тэхён просяще проскулил, губы плотно сжались вокруг ствола, глаза поднялись вверх — влажные, блестящие, полные доверия и желания. Этот тихий, жалобный звук сломал последнюю стену.       Чонгук с бешеной злостью, но всё ещё осторожно, контролируя глубину, толкнулся в горло в последний раз. Семя выстрелило с силой, горячими толчками, заполняя рот Тэхёна. Он зарычал низко, почти беззвучно, пальцы в мокрых волосах сжались, но не тянули — просто держали, давая парню возможность принять всё.       У Тэхёна закатились глаза. Он старался принять до последней капли, глотал судорожно, горло двигалось, щёки втянулись. Он прекрасно знал: если что-то пойдёт не так, если он поперхнётся, если не справится, мужчина потом вообще не допустит такого больше. А Тэхёну так понравилось… так сильно понравилось чувствовать его вот так, полностью, без остатка.       С шумным, влажным выдохом Чонгук вынул член изо рта, головка блестела от слюны и остатков семени. Он наклонился и поцеловал её в последний раз — мягко, практически благоговейно, губы едва коснулись чувствительной кожи.       Чонгук тут же поднял Тэхёна — сильные руки подхватили его под ягодицы, прижали к себе. Он вгрызся в губы парня поцелуем — жадно, глубоко, пробуя собственный вкус на языке Тэхёна. Поцелуй получился мокрым, горячим, почти отчаянным. Тэхён понял в этот момент: ему нравится именно так. Именно так — когда мужчина не сдерживается, когда берёт его полностью, когда показывает эту сторону, которую прячет от всех остальных.       Чонгук сжал ягодицы Тэхёна сильнее, толкнулся пахом вперёд — член, всё ещё полутвёрдый, тёрся о живот парня, а член Тэхёна, уже вставший снова, прижимался к его прессу. Тэхён тихо застонал в поцелуй, руки гладили шею мужчины, пальцы сжимали загривок, наклоняя голову, чтобы поцелуй стал глубже.       Чонгук отстранился первым — всего на сантиметр, чтобы вдохнуть. Губы блестели, дыхание было тяжёлым. Он смотрел на Тэхёна сверху вниз, глаза горели. — Ты… — начал он, но голос сорвался. — Ты невероятный.       Тэхён только улыбнулся — слабо, счастливо, всё ещё дрожа. Он прижался лбом к его лбу, пальцы продолжали гладить шею, затылок, перебирая мокрые волосы. — Я твой… — прошептал он тихо, практически благоговейно.       Чонгук закрыл глаза на секунду, потом снова открыл их — взгляд стал мягче, но всё ещё голодным. — Мой, — подтвердил он низко, почти рычаще. — Полностью мой.       Чонгук взял в руки флакон геля для душа, выдавил густую прозрачную каплю на кончик указательного пальца. Гель был прохладным, слегка липким, с едва уловимым ароматом сандала. Он смотрел на Тэхёна внимательно, не отрываясь, ловя каждое движение ресниц, каждый дрожащий вдох. — Тэхён, если ты хочешь и готов, то я могу попробовать растянуть тебя, — произнёс он тихо, голос низкий, хриплый, но очень осторожный. Каждый слог был взвешен, будто он боялся спугнуть момент.       Тэхён в сладком шоке распахнул красивые губы, провёл по нижней языком, оставляя влажный блеск. Глаза расширились, зрачки вспыхнули, дыхание сбилось. Он выглядел одновременно испуганным и жаждущим — щёки пылали, ресницы дрожали.       Чонгук сглотнул — вязкая слюна прошла по горлу с заметным усилием, кадык дёрнулся.       Тэхён тихо выдохнул, голос дрожал от смеси стеснения и возбуждения: — Я думал, что ты не предложишь…       Чонгук прищурил глаза, взгляд стал ещё тяжелее. — Ты так хочешь этого?       Тэхён смело кивнул — резко, решительно, наплевав на смущение, которое уже начинало жечь щёки. Потом будет трясти от стеснения, будет прятать лицо в подушку и краснеть при каждом воспоминании… Но сейчас не тот момент. Сейчас он хотел только одного — чувствовать его ближе, глубже, полностью.       Чонгук осторожно повернул его лицом к стеклу душевой кабинки. Холодное стекло коснулось груди Тэхёна, он тихо охнул, но послушно нагнулся вперёд, упираясь ладонями в мокрую поверхность. Вода всё ещё лилась сверху, тёплая струя стекала по спине, по ягодицам, по ногам, смывая остатки напряжения.       Чонгук провёл ладонью по шву между яичками ласково, чувствуя, как Тэхён вздрагивает от каждого касания. Пальцы скользнули выше, коснулись края дырочки — горячей, сжатой, пульсирующей от возбуждения. Он не торопился, просто держал палец там, давая парню привыкнуть к ощущению. — Боишься? — спросил тихо, голос почти утонул в шуме воды.       Тэхён покачал головой, волосы прилипли к щекам. — Чонгу, я не боюсь ничего с тобой… Я тебе доверяю…       Чонгук сглотнул снова — громче, чем хотел. Он прижался грудью к спине Тэхёна, целуя мокрое плечо и ввёл один палец.       Тэхён ахнул резко, высоко, тело напряглось. Палец прошёл легко благодаря смазке и расслаблению от предыдущих ласк, но всё равно ощущение было новым, непривычным, немного жгучим. Он сжал мышцы рефлекторно, и Чонгук замер, не двигаясь, давая привыкнуть. — Дыши… — прошептал мужчина, губы коснулись шеи. — Дыши, ангелочек. Если больно — скажи сразу.       Тэхён кивнул быстро, несколько раз глубоко вдохнул через нос. Жжение постепенно сменилось странным, тёплым давлением. Он расслабился, мышцы перестали сопротивляться, и палец Чонгука скользнул чуть глубже осторожно, вращаясь, разглаживая кольцо.       Тэхён тихо застонал — уже не от боли, а от нового ощущения полноты. Он прогнулся в пояснице, подставляя себя больше, и Чонгук тихо выдохнул ему в ухо: — Вот так… хороший мальчик…       Он начал двигать пальцем неглубоко, только чтобы растянуть, привыкнуть. Вторая рука гладила живот Тэхёна, успокаивая, отвлекая от лёгкого дискомфорта. Когда мышцы расслабились окончательно, Чонгук добавил второй палец — так же осторожно, давая время привыкнуть к объёму.       Тэхён всхлипнул — звук вышел высоким, дрожащим. Он упёрся лбом в стекло, вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами удовольствия. Бёдра дрожали, член снова стоял твёрдо, подрагивая от каждого движения пальцев внутри.       Чонгук целовал его шею, плечо, лопатку — мягко, извиняющимися поцелуями, пока пальцы растягивали, скользили, массировали чувствительные стенки. Он нашёл точку, которая заставила Тэхёна выгнуться и застонать громче — простатный бугорок, и начал мягко надавливать на него подушечкой пальца. — Вот здесь? — прошептал он, голос дрожал от собственного желания.       Тэхён кивнул судорожно, стоны стали чаще, выше. — Да… да… Чонгу…       Чонгук продолжал ритмично, чувствуя, как Тэхён расслабляется всё сильнее, как мышцы принимают пальцы легче, как тело подаётся назад, прося больше.       Чонгук наклонился к уху Тэхёна, целуя мокрую кожу: — Ты такой… горячий внутри… такой тесный… мой ангелочек…       Тэхён только всхлипнул в ответ, полностью отдаваясь ощущениям, чувствуя, как внутри всё дрожит и сжимается от каждого движения. Он был готов. Полностью. И Чонгук это чувствовал — чувствовал каждой клеткой.       Чонгук ускорил движения пальцами — теперь они скользили быстрее, глубже, с чётким, ритмичным нажимом, каждый раз находя ту самую точку внутри. Тэхён издал звук — то ли всхлип, то ли стон, высокий, надломленный, практически жалобный. Блять.       У Чонгука уехали все мысли куда-то далеко и надолго. В голове осталась только эта теснота, эта влажная жара вокруг пальцев, эти стоны, которые отражались от стекла и возвращались к нему эхом. Он добавил третий палец осторожно, чувствуя, как мышцы сопротивляются, а потом уступают, принимая объём. Тэхён дёрнулся, спина выгнулась, ладони соскользнули по запотевшему стеклу, оставляя влажные следы.       Чонгук второй рукой мягко, но уверенно сжал горло Тэхёна — не перекрывая воздух, а просто обхватывая, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс, как кадык дёргается при каждом глотке. Он начал специально давить только на простату — подушечками пальцев, короткими, настойчивыми толчками, каждый раз усиливая давление, чувствуя, как внутри всё сжимается и пульсирует вокруг его пальцев.       Тэхён закричал — уже не стон, а настоящий вскрик, высокий, дрожащий. — О боже… М-м-м… Чонгу!       А что Чонгу?       У мужчины сейчас взорвётся абсолютно всё внутри. Он чувствовал, как Тэхён дрожит всем телом, как мышцы бёдер сводит судорогой, как член парня стоит твёрдо, подрагивая от каждого толчка пальцев. Вода лилась по их спинам, стекала по ногам, пар поднимался густыми клубами, а Чонгук не мог оторвать взгляд от лица Тэхёна в отражении стекла — мокрые ресницы, приоткрытый рот, слёзы удовольствия на щеках, глаза закатываются, губы дрожат.       Он наклонился ближе, губы коснулись уха, голос сорвался на хриплое рычание: — Ты… такой тесный… такой горячий… мой…       Тэхён всхлипнул громче, тело выгнулось дугой, он толкнулся назад, насаживаясь на пальцы сильнее, ища больше давления, больше трения. Чонгук не остановился — пальцы продолжали работать быстро, точно, каждый раз находя простату и надавливая на неё с новой силой. Рука на горле слегка сжалась — не до боли, а чтобы почувствовать, как Тэхён глотает воздух, как пульс бьётся под кожей. — Чонгу… пожалуйста… — простонал Тэхён, голос сорвался, стал практически плачущим. — Я… я сейчас…       Чонгук прижался к нему плотнее, грудь к спине, член твёрдый, горячий, упирался между ягодиц, но не входил — только тёрся, дразнил. Он шепнул прямо в ухо, голос дрожал от собственного желания: — Кончай, ангелочек… давай… покажи мне…       Тэхён закричал громко, надрывно, тело содрогнулось, член дёрнулся в воздухе, и горячие струи выплеснулись на стекло, на пол, на ладонь Чонгука, который продолжал двигать пальцами, продлевая оргазм, заставляя Тэхёна дрожать и всхлипывать от переизбытка ощущений.       Чонгук не дал ему упасть — крепко держал за талию, прижимая к себе, целуя мокрую шею, плечо, висок. Он вытащил пальцы, чувствуя, как мышцы всё ещё пульсируют вокруг них, и обнял Тэхёна сзади, прижимая к груди.       Тэхён тяжело дышал, голова откинута назад на плечо мужчины, глаза закрыты, губы дрожали в слабой улыбке. Слёзы удовольствия всё ещё стекали по щекам, смешиваясь с водой.       Чонгук тихо поцеловал его в висок, потом в щёку, потом в уголок губ. — Мой… — прошептал он, голос дрожал. — Мой хороший…       Тэхён только кивнул — слабо, сонно, полностью вымотанный, но счастливый. Он повернул голову и нашёл губы Чонгука, поцеловал его мягко, благодарно, чувствуя, как тот отвечает благоговейно.       Они вышли из душа, оставляя за собой влажные следы на тёмном мраморе пола. Пар ещё висел в воздухе густыми клубами, зеркала запотели полностью, а шум воды постепенно стихал, превращаясь в редкие капли, падающие с лейки.       Чонгук быстро накинул на себя шёлковый чёрный халат — ткань мягко скользнула по коже, завязался узлом на бёдрах. Он взял с крючка отдельный белый махровый халат для Тэхёна — пушистый, тёплый, чуть великоватый. Подошёл к парню, который стоял, слегка покачиваясь от усталости и пережитого, и укутал его полностью — сначала плечи, потом грудь, потом обмотал поясом, чтобы не сползал. Тэхён позволил всё это делать, руки висели расслабленно, глаза полуприкрыты, губы дрожали в слабой улыбке.       Чонгук легко подхватил его на руки — полностью расслабленное тело легло на его грудь, голова упала на плечо. Тэхён тихо вздохнул, обнимая мужчину за шею, чувствуя, как сильные руки держат его уверенно, надёжно, без малейшего напряжения.       На часах уже пять часов вечера. Долго же они… Время будто растянулось, растворилось в их дыхании, в их прикосновениях, в их стонах.       Чонгук дошёл до кровати, аккуратно опустил Тэхёна на простыни, сам лёг рядом и накрыл их обоих толстым одеялом. Ткань была прохладной, но быстро нагревалась от их тел. Тэхён стеснительно устроился щекой на слегка открытой груди мужчины — кожа была горячей, влажной, пахла гелем для душа и чем-то неуловимо его, родным. Он переплёл их ладони в замок — пальцы Тэхёна были тонкими, чуть дрожащими, пальцы Чонгука — большими, сильными, но сейчас нежными.       Чонгук тихо спросил, голос низкий, чуть хриплый после всего: — Как себя чувствуешь?       Тэхён захотел заплакать от этой заботы — от того, как мужчина просто лежит рядом, держит его руку, смотрит на него с такой тихой нежностью. Глаза защипало, но он сдержался, только тихо шепнул, уткнувшись носом в кожу: — Мне нравится абсолютно всё. Я себя чувствую как в раю побывал…       Чонгук цокнул языком от смеха — звук вышел мягким, тёплым. Он провёл ладонью по спине Тэхёна под халатом успокаивающе, от лопаток до поясницы. — Даже для меня сегодня слишком многого, — признался он тихо, с лёгкой усмешкой.       Тэхён хихикнул сонно и поцеловал его в щёку, губы задержались на коже. — Что? Уже устал?       Чонгук шлёпнул его через халат по ягодице звонко, но ласково и сжал её в ладони, чувствуя мягкость под пальцами. — Ну-ка повтори…       Тэхён засмеялся тихо, счастливо, пытаясь увернуться, но Чонгук начал шлёпать его по ягодицам как нашкодившего ребёнка — лёгкими, игривыми шлепками, не больно, только чтобы услышать этот смех снова. Тэхён визжал, хихикал, дёргался в объятиях, но не отстранялся — наоборот, прижимался ближе.       Потом он взял Чонгука за обе щёки, ладони легли на скулы, пальцы нежно прошлись по щетине, и начал целовать его. Целовал, целовал, целовал — в губы, в уголки рта, в подбородок, в нос, в веки. Поцелуи были лёгкими, быстрыми, счастливыми, полными той нежности, которую невозможно передать словами. Не передать словами, как он сейчас счастлив с ним.       Чонгук отвечал — глубоко, обнимая его за талию под халатом, прижимая к себе так, будто боялся отпустить. Он чувствовал каждый поцелуй, влажный, тёплый, полный доверия, и внутри всё сжималось от того, насколько это правильно. Насколько это нужно.       Они лежали так — обнявшись, целуясь, смеясь, дыша друг другом. За окном уже темнело, Эребус зажигал огни, а в спальне было только их тепло, их тихие вздохи, их переплетённые пальцы.       И это было всё, что им сейчас было нужно.       Просто быть вместе.       Просто дышать.       Просто л-.       Они оба уснули под одеялом. Чонгук полностью расслабился. Его не дёргали дела больше. И он мог отдохнуть своим мозгом и телом. Рядом с ним.       Тэхён просыпается от ласковых поцелуев на шее. Губы Чонгука мягко касаются кожи под ухом, потом спускаются ниже, к ключице, оставляя тёплые влажные следы. Тэхён тихо мычит, специально сильнее жмурит глаза, желая получить ещё ласки. Тело лениво выгибается навстречу, пальцы сжимают простыню. — Малыш, просыпайся, — шепчет Чонгук низко, голос сонный, чуть хриплый после долгого сна.       Тэхён сладко улыбается, не открывая глаз, укутываясь в своём халате плотнее, словно пытается спрятаться в тепле ткани и запахе мужчины. — Малыш? М… — тянет он тихо, голос ещё совсем сонный, довольный.       Чонгук разглядывает его. Сам только проснулся. Время уже почти семь вечера. Нужно провести им время ещё. Насытиться друг другом до своих дел.       Он встаёт перед ним на колени на матрасе, прижимает Тэхёна к подушкам и наклоняется, желая поцеловать манящую ключицу. Губы касаются кожи, язык проводится по ней. Тэхён выгибается навстречу, тихо выдыхает. Чонгук сразу понимает, чего он хочет, поэтому резко поднимает его на руки, подбрасывая в воздухе.       Тэхён визжит от неожиданности и в шоке смотрит на своего мужчину, глаза огромные, губы приоткрыты. — Ты…       Чонгук ставит его на ноги, поворачиваясь к комоду, чтобы достать им одежду. — Нет, ангелочек, хватит на сегодня…       Тэхён поджимает губу и топает ножкой, упирая руки в бока, хмурит брови. — Ты меня испугал.       Чонгук усмехается, не оборачиваясь. — Ко-ко-ко… Ты потом сам расстроишься, что мы с тобой толком не провели время.       Тэхён невинно и сладко тянет, подходя к мужчине со спины и шепчет в лопатки под халатом: — Мне и так нравится проводить время…       Чонгук выдыхает через нос, поворачивается к нему. Взгляд тяжёлый, но тёплый. — Тэхён… Прекращай…       Тэхён поднимает на него свои ангельские глазки, хлопает совсем-совсем невинно и тянет свои губы уточкой.       Чонгук наклоняется и целует его в эти губы — мягко, но долго, отдавая ему молча в руки одежду. Красивая чёрная рубашка японского стиля обязательно с высоким горлом. Чонгук сейчас тоналку или что там ему надо, он не знает, Тэхёну нигде не найдёт. А тот красуется красными отметинами. И обычные чёрные штаны без шва. Чонгук не скажет Тэхёну, что попросил Карлоса сообразить Тэхёну одежду и оставить в его спальне. А то, оказывается, его ангелочек та ещё ревнивая сладость.       Тэхён смешно хмурит брови и специально переодевается спокойно перед мужчиной, вставая к нему спиной. Движения медленные, чуть покачивающиеся, будто нарочно дразнящие.       Чонгук берёт себе обычную чёрную футболку и чёрные спортивки, не желая над этим задумываться.       Тэхён как только переоделся, идёт собирать всю одежду с пола, которую они тут разбросали в порыве. Наклоняется, поднимает футболку, штаны, халат — аккуратно, почти заботливо складывает в стопку. Ну почему ещё один разок нельзя?       Он что-то бурчит себе под нос, пока Чонгук наблюдает за ним.       Такой милый и домашний.       Чонгук позволяет себе эти мысли. Смотрит, как Тэхён двигается по комнате, как светлые волосы падают на лицо, как он хмурится, но улыбается уголками губ. Как будто это уже их дом. Как будто это уже навсегда.       Он тихо выдыхает, подходит сзади и обнимает Тэхёна за талию, прижимая к себе. — Оставь, — шепчет в ухо. — Потом уберу.       Тэхён замирает, потом расслабляется в объятиях и кладёт голову на плечо мужчины. — Хорошо…       Они стоят так несколько секунд — просто обнимаются, дышат друг другом. За окном уже темнеет, а в комнате становится уютнее от этого тепла.       Чонгук целует его в висок. — Пойдём ужинать. А потом… посмотрим фильм. Или просто полежим. Без всего.       Тэхён улыбается и кивает. — Просто полежим, у-у.       И они выходят из спальни — рука в руке, шаг в шаг, как будто уже давно так и было.       Как будто это их обычный вечер.       Их обычная жизнь.       Парень разглядывает большой коридор около спальни мужчины.       Длинный, высокий, с тёмными деревянными панелями и мягким ковром под ногами. Свет от бра на стенах падает золотистыми полосами, отражаясь в зеркалах и полированных дверных ручках. Всё здесь огромное, немного пугающее своей строгостью, но Тэхёну уже не страшно. Он чувствует себя здесь… дома.       Тэхён шкодливо улыбается мужчине.       Он резко срывается с места и бежит.       Чонгук усмехается. Снова догонялки?       Он даёт ему фору — несколько секунд, чтобы Тэхён успел добежать до поворота коридора. Потом срывается следом, но не всерьёз. Тэхён медленнее его намного, ноги мелькают быстро, но легко, как у ребёнка, который играет. Чонгук догоняет его в три шага, обхватывает за талию сзади и поднимает в воздух.       Тэхён смеётся на весь пустой коридор — звонко, счастливо, эхо разносится по высоким стенам. Чонгук кружит его в руках, чувствуя, как тело парня лёгкое, тёплое, доверчиво прижимается к нему. — Ну всё, всё… — выдыхает Тэхён сквозь смех, обнимая его за шею.       Чонгук опускает его на пол, но не отпускает — ладони остаются на талии. — Тебе так нравится от меня убегать? Что на берегу тогда, что сейчас.       Тэхён слезает с его рук и тут же получает лёгкий шлепок по ягодице — звонкий, но ласковый. Он хихикает, чувствуя, как чужие ладони тут же мягко поглаживают то же место, успокаивая, разминая кожу сквозь ткань. — Тебе не больно? — спрашивает Чонгук тихо, как всегда, после каждого такого шлепка.       Тэхён ждал этого вопроса — каждый раз ждал. Он знал, что мужчина спросит. Ангел расплывается в сладкой улыбке, обнимает его за шею и целует в подбородок, слегка покусывая кожу. — Да… Мне нравится.       Чонгук успокаивается — плечи опускаются, взгляд смягчается. Он гладит его по спине, по пояснице, прижимает ближе. — Мне постоянно хочется тебя брать на руки, ангелочек.       Тэхён поднимает голову, глаза блестят любопытством. — Почему? — Хочу, чтобы ты даже на это силы не тратил.       Тэхён сам запрыгивает к нему на руки ловко, игриво, обхватывая ногами талию. Чонгук ловит его без усилий, поддерживая под бёдрами. — Разбалуешь меня…       Чонгук тихо усмехается. — Разбалую.       И это так чувствуется правильно.       Чонгук ставит Тэхёна на рядом стоящий комод — аккуратно, но уверенно. Ладони остаются на бёдрах, медленно поглаживают вверх-вниз по внешней стороне, потом переходят на талию, обхватывая её полностью. Тэхён сидит на краю комода, ноги слегка разведены, Чонгук стоит между ними.       Тэхён смотрит в глаза мужчины. В них плещется самая настоящая сильная влюблённость — глубокая, спокойная, почти болезненная.       А глаза мужчины…       Такая спокойная уверенность в нём и…       Тэхён хмурится и опускает вниз глаза.       И тихо шепчет, голос дрожит: — А… Я нравлюсь тебе?       Чонгук наклоняется, целует его в лоб — долго, задерживая губы на коже. — Я влюблён в тебя, ангелочек. Мне тяжело было это признать, так как ты юный и у тебя всё ещё впереди…       Тэхён тут же поднимает глаза. Он не верит, что слышит это сейчас. Сердце стучит так сильно, что кажется сейчас выскочит из груди. — А что если я вижу в своём будущем — тебя? Ты можешь назвать меня глупым сейчас, — Тэхён доверчиво льнёт к нему, обнимая вновь за шею, — но я хочу быть только с тобой…       Чонгук на момент деревенеет. Руки замирают на талии Тэхёна, дыхание сбивается. Он смотрит на него — долго, очень долго, будто пытается запомнить каждую черту лица, каждую ресницу, каждый отблеск в глазах.       Потом тихо выдыхает. — Не глупый, — говорит он хрипло. — Совсем не глупый.       Он прижимает Тэхёна к себе крепче, зарывается носом в его волосы, вдыхает глубоко. — Просто… дай мне время. Я не привык к такому. Но я… я тоже вижу тебя в своём будущем. И мне страшно, Тэхён. Страшно, что ты передумаешь. Страшно, что я сломаю тебя своей жизнью.       Тэхён качает головой, прижимаясь ближе. — Не передумаю. И ты меня не сломаешь. Я сильнее, чем ты думаешь, вообще-то!       Чонгук тихо засмеялся, почти беззвучно, но Тэхён почувствовал вибрацию в груди. — Знаю. Ты мой самый сильный ангелочек.       Они стоят так, обнявшись, в пустом коридоре старой резиденции. Время замирает. А потом Чонгук целует его с такой нежностью, что у Тэхёна снова защипало в глазах. — Пойдём ужинать, — шепчет он в губы.       Тэхён кивает, улыбается сквозь слёзы счастья. — Пойдём.       Потому что они вместе.       И это уже навсегда.       Так ведь, Горный Бог?