Тени мафии: игра Розали

Розали Мне очень нравилась моя работа. Я искренне не понимала, как может быть неинтересен человеческий мозг, ведь это так заводит: постепенно узнавать о людях что-то новое, предугадывать их следующие действия. Это была моя стихия. И я постоянно развивалась в этом направлении, находя информацию во всех доступных ресурсах. Каждый пациент отличался от предыдущего разнообразием своих действий, повадок, привычек. У каждого из них была своя история и свой взгляд на вещи, однако, было в них во всех нечто общее, что неуловимо связывало всех воедино— это их болезнь. Должна сказать, что любая мало-мальски растущая в вашей голове навязчивая идея может превратиться в своеобразную патологию. К примеру, если вы верите в то, что вы больны или безумны, значит так оно и будет. В таком случае даже самый прославленный специалист вам не поможет. Кроме заботы о своих пациентах, я часто оставалась в лаборатории у наших биологов и химиков. Честно говоря, я не особо люблю эти предметы, однако в медицине, даже в таком её направлении, как психиатрия, некоторые навыки из этих областей просто необходимы. Жажда новых знаний и неуёмное любопытство привело меня и к столу наших гениальных хирургов, которые выдёргивали людей фактически с того света. Я искренне восхваляла способности этих людей, втайне радуясь, что сделала правильный выбор, поступив на психиатра. Вскоре меня часто стали приглашать на различные экспериментальные исследования. Искренне горжусь тем, что периодически ассистировала таким профессионалам, хотя предпочитаю не «марать руки». Всё же копаться в чужих головах без применения хирургических инструментов гораздо интереснее.  Я бы так и провела всю жизнь, наслаждаясь моральным копанием в чужих головах, разбираясь с чужими душевными недугами, пока на меня не навалилось оно... То жуткое чувство, заставляющее делать тебя безумные вещи, которое так часто описывают величайшие литературные умы: невиданная доселе эйфория охватывала меня и всё моё сердце, затрагивая самые тёмные дебри моей стальной души. Он покорил меня с первой же секунды: сильный, волевой, безумно сексуальный и очень умный Доменико Дженовезе — заставил моё сердце пылать, как написали бы в романах. За все мои двадцать четыре года я впервые влюбилась по-настоящему. Хотя было бы лукавством, если бы я сказала, что Доменико был первым и единственным, нет. Я никогда не видела причины для отказа себе в удовольствии, а медицинского образования у меня было более чем достаточно, чтобы не случилось непоправимых последствий. Как выяснилось позже, семья Дженовезе была довольно известна в узких кругах. Там слух, здесь сплетня — вроде бы ничего сверхъестественного. А вот если собрать всё, то получалось... интересно. И немного страшно. Вроде как приличное семейство моего возлюбленного, имело крайне сомнительные связи и знакомства. Гораздо позже, мне поведали, что семья была одной из основных точек в широкой сети итальянского криминального синдиката. Проще говоря — итальянская мафия. Я узнала об этом слишком поздно, уже тогда, когда клятвы были произнесены, а кольца одеты на наши пальцы. Семью можно было понять: не каждой девушке «с улицы» сто́ит знать о таких подробностях их жизни. Хотя, если бы я узнала раньше, вряд ли моё мнение о них как-то изменилось. Просто теперь мне пришлось осознавать себя не только хорошим врачом, но и любимой невесткой дона Джузеппе, о чём мужчина неустанно мне напоминал.