Тени мафии: игра Розали

Розали Джузеппе Дженовезе вёл основную ветку «белого» бизнеса Семьи. Конечно, смешно было бы, если бы Джузеппе стал Доном мафии, будучи белым и пушистым. Основой его высокого положения в синдикате служили его гениальные финансовые схемы. За это его уважал весь синдикат: именно Пеппе покрывал львиную долю всего незаконного трафика, занимался отмыванием денег и работал на семью в качестве «кошелька». Дон же контактировал с государственными органами Сицилии, всегда знал, где человека можно «подмазать», а к кому с такими предложениями даже соваться не стоит. Фактически по сравнению с другими кланами, Дженовезе были ангелами во плоти. Хотя безгрешными их назвать, язык не поворачивался. Кровь во имя вендетты — вот что очищало все грехи в мире итальянской мафии. Я окунулась в череду этих кровавых интриг, неожиданно находя и для себя устойчивую нишу в семейном деле. Моя «белая» профессия оказалась как никогда кстати, в ведении нелёгкого дела переговоров с кланами и партнёрами семьи. Правда, в самом начале, чаще всего я просто молчала и анализировала, но вскоре дон Дженовезе понял всю специфику моего разума и стал активно приучать меня к делам. Так, я узнала, что в активах семейства находилось около трёх гектаров земли, сплошь усеянной виноградом, несколько заводов по изготовлению вина, а также сеть обширных рыбацких доков. Всё это приносило нашей семье огромное влияние, и, разумеется, прибыль. В это же время я стала увлекаться изучением физиогномики — всё на благо семьи. Кроме Доменико, у дона Дженовезе был ещё один, младший сын Лука. Любимчик — так называют поздних детей, и наш случай был не исключением. Парню стукнуло двадцать один, когда он: закостенелый холостяк и повеса, вдруг объявил о своём намерении жениться. Джузеппе радовался как ребёнок. Пеппе мечтал о внуках, которые смогут продолжить его дело.  - Семье нужны наследники! — неустанно повторял мне дон, а я лишь молча отводила глаза. Это было нашей единственной с Доменико проблемой: я не могла забеременеть. Джузеппе позволил мне впервые назвать его папой, когда я, одновременно с получением должности Главного психиатра нашего Частного научно-практического медицинского центра, умудрилась за бесценок перекупить бо́льшую часть автозаправок в нашем округе. Всё было прекрасно. Богатство семьи Дженовезе заставило всех донов склонить головы перед нашей семьёй. Джузеппе встал во главе концерна, Лука женился на прекрасной и милой Софи, а я всё никак не могла забеременеть. Меня пугала одна мысль о моём бесплодии. Я искренне мечтала о детях, я хотела детей и даже начала молиться, но… С подачи моей свекрови вместе с Доменико мы прошли полное обследование в лучшей клинике Сицилии. Загвоздка оказалась в том, что результат анализов абсолютно положительный. Мы не понимали, почему у нас не получается, ведь никаких проблем со здоровьем у нас не было. Неожиданный развод моих родителей накрыл меня с головой. Я искренне переживала за свою семью, даже вечно холодный дон Дженовезе пытался поучаствовать и сочувствовал мне. По совету свекрови: доны Лауры, ум которой я восхваляла в своих мыслях, взяла временный отпуск на работе, чтобы навестить свою горюющую мать. Честно говоря, такого подлого поступка со стороны своего отца я никак не ожидала, ведь он знал, что мама буквально дышит им. Донна Лаура неожиданно огорошила меня своим решением: женщина желала навестить мою мать вместе со мной. И как будто даже стало немного легче. Я выдохнула: я — не одна. Мы попрощались со своими мужчинами, сели в машину и сразу отгородились ото всех. Нам было что обсудить с донной, и на это у нас была уйма времени. Как выяснилось позже, моё промедление стоило мне немало бед. Пока мы с мамой Лаурой наслаждались комфортной поездкой по дорогам Италии, моя мать глотала смертельную дозу снотворного. Было ли это самоубийство, или же просто она не желала долго ожидать нашего приезда, решив скоротать время во сне — осталось загадкой для всех. Записки не было, что привело полицию к мысли о несчастном случае. Я возненавидела своего отца. Ведь всё это было лишь следствием его глупых и беспричинных поступков. В день похорон моей матери я отреклась от этого человека на её могиле. Теперь у меня осталась только семья Дженовезе, величие которой я возжелала восхвалять всё больше. Это был мой первый нервный срыв. Тогда я замкнулась в себе и несла своё горе, наводя тоску и ужас на окружающих своей холодностью и отрешённостью. Прошёл ещё один год. Благодаря заботе и вниманию моей семьи, и любимой работе, я постепенно вышла из своего комка отчаяния. Хотя что-то всё же во мне неуловимо изменилось. С новыми силами окунулась в череду проносящихся мимо меня событий, наконец ощущая тихую радость, и училась получать удовольствие от жизни заново. И вот в один миг счастье окутало семью Дженовезе: Софи была беременна! Я искренне радовалась за свою подругу, ловя на себе успокаивающий взгляд донны Лауры. Синдикат стал активно вести дела с американцами и англичанами. Пришлось часто отлучаться в Вашингтон по делам семьи. По какой-то непонятной мне причине я очень нравилась нашим американским «компаньонам», поэтому всё чаще меня не было дома, всё реже я появлялась в клинике, всё реже я находилась в постели моего мужа.