Тени мафии: игра Розали

Александра  Смерть Сандры Крамер сблизила нас с Ирмой. После недолгих дебатов женщина была полностью введена в курс самых мелких подробностей этой аферы. Благодаря её советам, мы справились гораздо быстрее. Так что теперь я — Александра Крамер, суррогатная мать двух мальчиков-близнецов для пожилого семейства Беккер. Все концы обрублены. Как ни старайся, не докопаешься. Мы купили небольшой красивый дом в пригороде Берлина на деньги, которые я перевела Ирме ранее — на этом настояла сама госпожа Крамер. Мы стали очень близки с этой умной и красивой женщиной. У нас оказалось много общего, мы и сами не заметили, как сблизились, пройдя гораздо дальше простых семейно-бытовых отношений. «Передружба и недолюбовь» — так она это однажды назвала. Я бы никогда не смогла заменить ей Сандру, но мы с ней были гораздо ближе, чем подруги. Ирма воспринимала меня так, словно я её потерянная в младенчестве младшая сестра. Когда родились мальчики, очень логично по легенде, супруги Беккер перевели на моё имя бо́льшую часть моего же наследства. Естественно, они сразу же стали крёстными малышей, заваливая их горами подарков. Первое время Мария жила с нами, помогая нам в нелёгком деле материнства. Ни я, ни Ирма, никогда не общались с детьми, а уж тем более не нянчились с ними. А здесь сразу двое. Но постепенно мы втянулись, благо дети были на удивление спокойными. Благодаря постоянному присутствию их всех в моей жизни, я как-то быстро свыклась и с новым именем, и с новым статусом. Было немного жаль, что я уже никогда не смогу заниматься психотерапевтической практикой, всё же я отдала львиную долю своей жизни на это. Хотя неожиданно для всех, я нашла себе новое хобби. Однажды днём, когда мальчики спали вместе с Марией в детской, я от нечего делать поднялась на чердак, в котором мы хранили все наши старые вещи. Я ещё ни разу там не была, и каково же было моё удивление, когда я обнаружила там армию фигур из глины. Найдя позже Ирму в гостиной, мирно попивающей чай, я с удивлением спросила: - А откуда у нас все эти фигурки на чердаке? - Не буду спрашивать, что ты там забыла… это Сандры, — женщина поджала губы и опустила глаза в чашку, — она любила лепить фигурки из глины и пластилина в детстве. Голос брюнетки с каждым словом дрожал всё сильнее. Подойдя к ней, я приобняла её за плечи. - Я никогда не перестану говорить этого. Спасибо вам, тебе и Сандре. Спасибо вам, что дали мне и мальчикам шанс выжить. – Ирма обняла меня в ответ и также тихо ответила: - Это, пожалуй, было моим самым светлым и удачным поступком в жизни.  Когда меня впервые пригласили в знаменитую галерею Кляйна, я была крайне удивлена. А когда сам герр Эрих Кляйн предложил мне «выставиться» у него, я была ошарашена. В ещё больший шок меня ввела новость от Кляйна, позвонившего мне через неделю после начала выставки. Он радостно сообщил том, что все мои работы раскупили. От удивления я выронила бутылочку с детской смесью из рук. Так, фактически случайно, у меня появилась хорошая работа, которая мне нравилась, и известность в узких кругах. Похоже, что своё обещание, данное Сандре, я всё же воплощу в реальность. Герр Эрих Кляйн, будучи в восторге от моих скульптур, а особенно от тех дивидендов, что получал он, как хозяин галереи, требовал от меня всё больше новых работ. Я черпала вдохновение из своей жизни, от своих детей и Ирмы. По совету того же Эрих Кляйна, взяла себе «более звучный» для скульптора псевдоним. Ирма долго смеялась, говоря, что у меня совершенно отсутствует воображение, а вот Эриху Кляйну моя новая фамилия очень понравилась: ещё бы, сам же придумал! Вскоре мои работы стали популярными в высшем европейском обществе. Я делала работы или на выставки, или на заказ. Кукла или скульптура от Алекс Ремарк считалась лучшим подарком и прекрасным дополнением в коллекции знающих людей. Ирма тоже не скучала, она нашла довольно оригинальный способ зарабатывать деньги. Эта женщина, до нашего с ней знакомства, была и так замешана в каких-то подозрительных делах. Госпожа Крамер всегда знала, что делала, поэтому я не стала её отговаривать — всё равно бесполезно. За несколько лет совместной жизни с ней я поняла, что Ирму вообще сложно на что-то «подбить», или от чего-либо отговорить. Не могу сказать, что между нами та самая пресловутая платоническая любовь, скорее это что-то более семейное — сестринское. Для меня всегда главным аргументом в наших отношениях стало её несомненное обожание моих детей. Поэтому, когда она показала мне свой новый сайт, я лишь со смехом попросила продемонстрировать всё на практике. Было весело, но плётки — явно не моё. Я не умею подчиняться. Я умею только давить, подавлять и манипулировать. Говоря о детях, хочу сказать, что они росли очень смышлёными и довольно активными. Причём это была не сумасшедшая хаотичная активность, а продуманное и конкретное целенаправленное действие. Возможно, это глупо звучит при описании трёхлетних детей, но это так. Я заметила у своих мальчиков склонность к социопатии, но не стала подавлять её, скорее пыталась объяснить малышам, рассказать, что такое хорошо, а что такое плохо. Когда мальчики впервые поиграли с другими детьми, они заявили мне, что кроме меня, тёти и крёстных им больше никто не нужен. Я улыбнулась и ответила, что в таком случае любой, с кем они в будущем захотят поговорить, даже просто обратиться могут их не понять, и тогда они не получат нужное им. Да, я странно воспитывала своих детей, но это работало. Главным правилом в нашей семье была любовь друг к другу, остальное лишь мелочи. Когда сыновья начали подрастать, мы с Ирмой стали понимать, что наши дети особенные. Крайне умны, хитры и безумно обаятельны. Они вили из крёстных верёвки, а нас с Ирмой постоянно пытались обхитрить. Пару раз им это даже почти удавалось. Однажды за полуночными посиделками с горячительным, Мария решила задать мне вопрос, которого я избегала уже очень давно. Ирма с любопытством поблёскивала глазками со своего кресла, но молчала, ожидая мой ответ. - Ты ведь не успокоишься, да? – со вздохом посмотрела я на женщину. На вопросительный взгляд Ирма я решила пояснить, — понимаешь, вся моя семья со стороны мужа были чистокровными итальянцами, смуглый цвет кожи и голубые глаза передавалась из поколения в поколение…- Я продолжала смотреть на подругу, находя на её лице проблески понимания. -Да, Доменико не был отцом моих детей, по иронии судьбы я не могла забеременеть от собственного мужа на протяжении нескольких лет, однако одной ночи с незнакомым мне мужчиной хватило на целых двух. И знаете, я ничуть не жалею. Предвосхищая твой следующий вопрос, Мари, я ни разу его больше не видела, и даже не могу предположить, кем он был. Хотя судить о его внешности довольно легко: Микаэль и Габриэль — его абсолютные копии. Оставив женщин переваривать всю информацию в компании алкоголя, я поднялась в детскую. С улыбкой наблюдая за своими спящими ангелами, я тихо сказала: - Как думаешь, у нас всё будет хорошо? – повернула голову в сторону вошедшей за мной Ирмы. Она поправила одеяльце на одной из кроваток и потянула меня к выходу: - У нас уже всё хорошо, и мы с тобой сделаем всё, чтобы так было всегда, — прошептала она мне.