Тени мафии: игра Розали

Александра Никогда не думала, что сердце может так колотиться. Ирма на мои звонки не отвечала, лишь сбросив короткое «Я не хочу разговаривать». Ведь знала же я, что он что-то задумал. Ещё когда я стояла с чемоданами в здании аэропорта Хитроу на вылет в Германию, червячок сомнения медленно подтачивал меня изнутри. Что-то было не так: я понимала — грянет гром. Ошиблась я только в масштабе проблемы, ведь взъярилась настоящая информационная буря. За всеми событиями мне пришлось следить по интернету, отслеживая последние обновления в криминальной хронике, поскольку мой единственный информатор отказывался со мной беседовать. Все каналы, все новости были забиты только одной-единственной темой: «Следователь Скотланд-ярда Кейн Гудман арестован за убийство Себастиана Мориано. Полицейские задержали детектива-следователя над телом покойного. Кейн Гудман находится под следствием...» Твою же мать, Себастиан. Ну хоть понятно теперь, что он там так активно планировал. Меня абсолютно не волновал тот факт, что Гудман был отдан под суд, я была почти уверена — офицера вытащат: не коллеги, так папочка постарается. Но пугало другое – активные гонения на младшего Гудмана должны были привести к логическому завершению… завершению всего. Кажется, это понимала и Ирма, и именно поэтому госпожа Крамер так не хотела со мной говорить. Я тогда сказала Себастиану правду: мне действительно было необходимо в Берлин, но для чего я не уточняла. Про свою загадочную посылку я опять же не произнесла ни слова, а на попытки допроса лишь бросила: - Ну ты же гений… В Берлине я должна была в спешном порядке встретиться с Беккерами, чтобы получить от них дальнейшие указания и советы, которые им оставила Ирма. Мария встретила меня прямо в аэропорту, передав всю необходимую информацию и бронь. Из Берлин-Тегеля я даже не выходила, рейс на Рим завершал регистрацию через полчаса.  «Падение нравов Скотланд-ярда» — так это назвали в новостях. Кейн Гудман стал самой обсуждаемой фигурой за последние несколько месяцев. А Себастиан Мориано — невинной загубленной душой жестокого «оборотня в погонах». Смешно. Никто не смог найти ни одного доказательства причастности Себастиана к криминалу. Простой медбрат, вызванный в качестве свидетеля по неизвестному делу, которого убил кровожадный следователь на допросе. Разбираться не стали, ведь гораздо интереснее было ковыряться в «грязном белье» семьи Гудман. Досталось и папаше — сэру Грейсону. Стоит ли говорить, что «карту смерти» разыграли, как по нотам? Меньше чем через неделю, вышел официальный пост в том самом полицейском блоге о том, что невинный Кейн не выдержал всей клеветы и тех «помоев», которые вылила на него несправедливая пресса. Мужчина сам отправил себя к праотцам, через повешение. Безутешный Гудман-старший показательно рыдал на камеры, благодаря тех, кто всё ещё верил в невиновность его сына, а стоя́щие за его спиной сотрудники Скотланд-ярда скорбно опускали головы. Я на «похороны» Кейна не пошла: какой смысл?  Побывала на его могиле я на следующий день. Видела, как приходил его искренне горюющий напарник, и, к удаче своей разглядела мелькнувшую за деревьями тень. Как же... повесился он. Такое не умирает, не тонет, ну и так далее… Из вредности сразу после Уилсона подошла к мраморному надгробию — такого пафосного памятника не было ни у кого на этом кладбище: бледно-серый, словно карающий, ангел со сложенными крыльями, монументально возвышался над скромной серой плитой внизу. Никогда не понимала подобных вывертов, хотя не мне судить: у само́й не надгробие, а целый мемориал. Язвительно хмыкнув на надпись, положила три чёрные гвоздики на холодную плиту. Почти бесчувственное «помним, любим, скорбим» красовалось на сером камне, словно в противовес огромному памятнику. - Удачи вам, мистер Гудман. - Громко сказала я, смотря вдаль. – Кстати, Ирма шлёт пламенный привет, цветы от неё, — сказала я, неспешно покидая неуютное место. Госпожа Крамер, соизволившая наконец-то, выйти со мной на связь, попросила об этой мелочи. Я была с ней достаточно холодна по телефону, и, видимо, её достаточно проняло для того, чтобы извиниться передо мной. Помирились мы почти сразу, да и ссоры той, на самом деле как таковой не было. Ирма попросила меня о скромном одолжении, которое я и исполнила: в противном случае даже и не дёрнулась бы на это кладбище. Подруга потеряла связь с Кейном, всё же догадавшимся перед «смертью», как-то намекнуть Ирме, чтобы она фильтровала все новости, приходящие к ней из-за границы. Видимо, детектив избавился от последнего источника связи, который могли отследить и привести недоброжелателей к Крамер. Потому что в трёх гвоздиках я лично запрятала новый электронный адрес Ирмы. Любовь зла. Полюбишь и Гудмана... Когда отходила от кованых ворот кладбища, не выдержала и оглянулась: высокая фигура в тёмной куртке с глубоким капюшоном, коршуном нависла над могилой почившего следователя. Добро пожаловать в клуб мнимых мёртвых, Кейн. А мне пора бы и честь знать: по курсу был ещё один безвременно усопший. Правда, в отличие от мистера Гудмана, я не была уверена, был ли Себастиан жив. Если признаться честно, это избавило меня мук от выбора. Меня носило от мыслей о Себастиане, назад в моё прошлое. Ведь теперь меня неустанно осаждал Карло, который считал, что нашёл свою истинную любовь, по незнанию вороша моё сердце печальными воспоминаниями. Хотя я всё ещё видела в нём Доменико, я не могла выкинуть его из своей головы. Каждый раз, вспоминая Себастиана, у меня сладко екало сердце и поднималась буря внутри, но всё же... Мориано был захоронен на закрытом частном кладбище. Пижон. Хотя опять же, странно, что на это не обратили внимание новостные каналы: откуда бы у простого медбрата взялись деньги на такие дорогостоящие похороны? Все же иногда люди не видят дальше своего носа, даже самые умные из нас. После своей безвременной кончины Себастиан Мориано попытался сгинуть из моей жизни: никаких намёков или предупреждения, в отличие от того же Кейна, он мне не оставил. Судя по всему, мужчина пытался уверить и меня, заодно со всем Лондоном, в своей смерти. Верилось с трудом, но с этим человеком я ни в чём не была до конца уверена. Сегодня перед окончательным отъездом с Туманного Альбиона, я решила напомнить усопшему о своём существовании. Если мой личный дьявол жив, узнает. Если нет — так тому и быть. Так же, как и Кейну, Себастиану на надгробие я возложила три чёрные гвоздики: на мой вкус, просто отвратительные цветы — терпеть не могу гвоздики, и он об этом знал... или знает. Единственным отличием стало присутствие маленького белого конверта, привязанного к ножке одной из гвоздик.  Ирма основательно закрепилась в Фор-де-Франс, и, кажется, вновь взялась за старое. За всё это время я ни разу не видела рядом с ней мистера Гудмана, однако её светящееся счастьем лицо в окошке видеосвязи, да пара брошенных мужских брюк, выдавала подругу с потрохами.   Со дня «смерти» Кейна Гудмана прошло уже больше полугода. Его, как и многие подобные новости, помусолили ещё некоторое время, и, за неимением живого полицейского, забыли через несколько недель. Карло всё также вёл со мной активную переписку, но я смогла быстро остыть к нему, когда смогла отделить своего нового знакомого от образа Доменико. Всё же похож он на моего покойного мужа был лишь внешне: на деле мужчина напоминал слишком живого тойтерьера, постоянно находящегося в движении. Я поддерживала с ним связь, но не торопила события. Мне всё ещё предстояли долгие переговоры с Ломбардо, который согласился работать уже на Беккеров, и, соответственно, на Александру Крамер. Ещё не раз мне придётся посетить тёплые берега Италии, так что кто знает... Что касается Себастиана: уверена, моё письмо всё же дошло до адресата. По крайней мере, тот почтовый ящик, адрес которого я написала на внутреннем развороте конверта, был благополучно взломан. Облако успешно найдено, а комбинация пароля к нужным папкам подобрана верно: его уже никто не взламывал — просто ввели пароль, дающий доступ к главному. К единственной фотографии двух мальчиков, подобную которой, однажды нашёл в моей квартире Кейн Гудман. Мои маленькие гении, абсолютные копии. Облако было открыто через неделю, после того как я положила письмо рядом с гвоздиками, но он не появился. Выбор был сделан.

Вместо эпилога.

Как обычно, я забирала своих мальчиков с очередной секции, увлёкшей моих детей — восточные единоборства. На сколько их хватит, не особо уверена, но пока они заняты хоть чем-то интересным, я могу быть спокойна. К тому же у них появилась цель: им понадобился чёрный пояс. Так что пока сыновья не добьются своего, мы с Беккерами можем спать спокойно: активная энергия двух непосед была направлена в мирное русло.  К слову, у мистера Гудмана, на радостях прорезалось чувство юмора: то ли Ирма проговорилась, то ли сам узнал, но буквально через месяц, после того как он нашёл госпожу Крамер на Малых Антильских островах, мне пришёл огромный букет чёрных гвоздик. В ответ на маленький демарш Кейна я сказала Ирме, что пошлю им своих детей на следующие каникулы. Не знаю, вняли ли мне, но цветов больше не было. И да, я их прорастила и посадила на заднем дворе. Стоя около кованого забора на территории детского корпуса, я ждала мальчиков с тренировки. Припаркованный автомобиль отражался бликами в очках и немного ослеплял чистым, белым цветом. На секунду мне показалось, что я сплю. Возле моего мерседеса стоял ОН. ОН, со своей язвительной ухмылочкой. Со своим вечно идеальным «Кучинелли». В этих чёртовых антрацитово-глянцевых очках. Cazzo diavolo…