Инкогнито

Проходит неделя после встречи в библиотеке. Квартира Аластора, глубокая ночь. Радиоведущий сидит за столом, перед ним лежит стопка писем от анонима. Он перечитывает то, в котором illustrior пишет о глазе, увиденном сквозь книги. – "Он ведь был буквально в трёх метрах от меня. Я мог протянуть руку и коснуться его. И что? Что бы я сделал...?" Аластор откладывает письмо, берёт чистый лист. Ручка замирает над бумагой. Мысль, которая зрела целую неделю, наконец обретает форму. – "Я хочу его увидеть. Не в щёлку между книгами, не в темноте. При свете. Чтобы видеть глаза. Чтобы слышать голос. Чтобы понять – реален ли он? Или я всё это придумал? Мне нужно с ним встретиться, как можно скорее. «illustrior, Я не могу больше писать в пустоту. Вернее, могу. И буду. Но мне нужно знать, что ты существуешь не только на бумаге. Я хочу тебя увидеть. Не называй меня безумцем. Я сам знаю, что это безумие. Не говори, что мы не готовы. Мы никогда не будем готовы. Но если мы отложим это ещё раз, я просто сойду с ума. Я уже схожу. Каждую ночь я представляю твоё лицо, и каждое утро просыпаюсь с мыслью, что его нет. Потому что в нашем мире есть только буквы и чернила. Я предлагаю встречу. Один раз. Один час. Без обязательств. Мы придём, посмотрим друг на друга, скажем несколько слов и разойдёмся. Если захочешь... мы больше никогда не увидимся. Будем только писать, как раньше. Но я должен тебя увидеть. Место выбирай ты. И время тоже. Только назначь. Я приду. Я приду, даже если это ловушка. Потому что все эти месяцы переписки стоят того, чтобы рискнуть. Условный знак — цветок. Положи в книгу, в наш тайник, любой. Если ты согласен, там будет цветок. Я буду ждать три дня. Если цветка не будет... я пойму и больше не заикнусь об этом. Vespera, который боится твоего молчания куда больше, чем встречи...» Аластор запечатывает конверт и смотрит на часы. До рассвета ещё три часа. Он не уснёт.

***

Особняк Уиттмана, утро следующего дня. Винсент читает письмо в кабинете, забыв про завтрак. Кофе стынет, дворецкий дважды заглядывал в кабинет и дважды неслышно уходил. – "Он хочет встретиться. Он... хочет меня увидеть. Я и сам хочу этого каждую ночь, вот только... если он увидит меня...? если узнает, что illustrior – это Винсент Уиттман? Что тогда?" Винсент встаёт, подходит к окну. Смотрит на город, не видя его. – "Но если я не соглашусь... он может решить, что я его бросил, что я испугался. А я испугался. Но не так, как он думает." Он долго стоит у окна. Потом принимает решение.

***

Библиотека, полдень. Винсент входит, крадётся к стеллажам. Достаёт Уайльда, вкладывает между страниц маленький засушенный цветок гардении — единственный, что нашёлся дома в старой шкатулке. Закрывает книгу, ставит на место немного криво, выходит. – "Я сошёл с ума. Я согласился на встречу..."

***

Квартира Аластора, вечер того же дня. Он вбегает, запыхавшись, в руках – книга "Портрет Дориана Грея" (он взял её в библиотеке, не смог ждать завтрашнего утра). Открывает: справа — глава 13, слева — засушенный цветок гардении. Радиоведущий смеётся вслух. Поднимает его, подносит к лицу. Пахнет пылью и чем-то сладким, давно забытым. – "Согласился. Он придёт. Я увижу его..." Аластор садится писать ответ. «Мой дорогой illustrior, Я нашёл цветок. Держу его в руках и боюсь сжать. Назначай встречу. Где угодно. Когда угодно. Я приду с цветком в петлице. О, да, с таким же, как этот, чтобы ты узнал меня. А ты? Ты тоже принесёшь цветок? Или узнаешь меня без него? Я не знаю, что я скажу, когда увижу тебя. Наверное, ничего. Просто буду смотреть, запоминать. Чтобы потом, в письмах, было на что опираться. До встречи. Если только ты не передумаешь. Твой Vespera, который сегодня просто не находит себе места».

***

Кабинет Уиттмана, ночь. Винсент пишет ответ, он выбирает слова так тщательно, будто от них зависит жизнь. Впрочем, возможно, так и есть. «Vespera, Цветок гардении в петлице. Хорошо. Я узнаю тебя по нему, у меня будет такой же. Место: кафе "У мадам Люси". Плохой кофе, но хороший джаз по вечерам. Время: суббота, ровно девять вечера. Я приду. Обещаю. Но если не приду... значит, я струсил. Или умер. Или струсил и умер одновременно. Не ищи меня. Просто пиши дальше. Всё равно. Я буду отвечать тебе даже из ада. Твой illustrior, который сейчас закроет глаза и попробует представить лицо. Не придуманное, а то, которое увидит в субботу».

***

Квартира Аластора, суббота, утро. Сегодня он просыпается раньше обычного. Солнце ещё не взошло, а радиоведущий уже не спит. День тянется бесконечно. Аластор перебирает одежду — какой костюм надеть, чтобы не выглядеть слишком нарядно, но и не как бродяга? Останавливается на тёмно-синем, с серебряными запонками. Анониму ведь нравится этот цвет? Естественно, Аластору даже не нужно перечитывать письмо, в котором это упоминалось. В петлицу вставляет гардению – свежую, купленную утром на рынке. – "Было не так уж легко тебя отыскать. Гардения. И почему же именно гардения? Что это значит? Нежность? Тайна? Смерть? Впрочем, какая разница. Он смотрит на себя в зеркало. – Интересно, понравлюсь ли я ему? Ей? Чёрт, я даже не знаю, кто он. Мужчина, женщина, старик, юнец. Да всё равно. Лишь бы он просто существовал. Аластор выходит за час до назначенного времени. Идёт пешком через весь город, чтобы успокоиться. Не помогает. Кафе "У мадам Грейс", без пятнадцати девять. Кафе маленькое, прокуренное, с красными диванами и старой сценой в углу, где трио настраивает инструменты. Он садится за столик у окна, чтобы видеть входящих. Заказывает кофе. (действительно отвратительный, ничего не изменилось) Ждёт. Мимо проходят люди. Пары, одиночки, компания подвыпивших моряков. Аластор всматривается в каждого, ищет цветок. Девять часов. Никого с цветком. Пять минут десятого. Десять. Четверть. – "Он не придёт." Из мыслей Аластора выводит официант с подносом в руках. – Комплимент от заведения. Чашечка кофе для лучшего радиоведущего нашего города. – Благодарю Вас... – В скором времени в соседнем зале состоится банкет, я могу позаимствовать у Вас стул? – Нет-нет. Извините, я кое-кого жду... Аластор не стал продолжать: "Но сомневаюсь, что дождусь." Официант криво улыбнулся и его уши слегка покраснели. – А можно Ваш автограф?