Маленькая Гето — большие проблемы

Токийский техникум утонул в ночной тишине. Коридоры казались бесконечными и пустыми, стены поглощали каждый звук, а редкие отблески фонарей из окон ложились на пол длинными полосами. Воздух был густой, вязкий, даже дыхание казалось слишком громким, словно оно могло выдать их с головой. За окнами слышался лёгкий гул города, но внутри здания царила дисциплинированная тишина: студенты давно разошлись по комнатам, и лишь редкие шаги дежурных патрулей нарушали мёртвое молчание. Сугуру крался по тёмному коридору, крепко сжимая маленькую ладошку. Сердце билось так, будто пыталось пробить рёбра, а страх быть пойманным подступал к горлу, оставляя там сухой ком. — У вас тут так мрачно и стрёмно... — протянула девочка, не заботясь о тишине. — Здесь есть столовая? А проклятия тоже там едят? Или туалеты для духов? Ну вдруг им тоже надо. А им надо? Парень едва не зашипел, но вместо этого скривил губы в усталой улыбке. — Пчёлка, хочешь секрет? — он наклонился к ней, голос стал низким, почти заговорщицким. Она закивала так энергично, что казалось, голова вот-вот отвалится. — В техникуме есть старое проклятие. Оно охотится только на тех, кто не умеет молчать. Чем больше слов, тем быстрее оно тебя находит, — сказал брюнет нарочито серьёзно, однако легенде было от силы пара секунд. Глаза младшей округлились, ресницы затрепетали, и она судорожно прижала ладошки к губам. Но через минуту пальцы разъехались, и шёпот всё равно прорвался: — Но ты же защитишь меня? Правда? — Куда я денусь... — Сугуру тяжело вздохнул, ласково потрепав её волосы. И как можно было не поддаться этим щенячьим глазкам? У него редко были силы сопротивляться её театральным мордашкам — опущенная нижняя губа, надутые щёки, взгляд «я маленькая, но очень несчастная». Сразу прощалось всё: и шалости, и лишний шум, и побег из дома, о котором ему сообщила мать по телефону. Гето побледнел в ту же секунду. Кровь отхлынула от лица так резко, что Годжо даже перестал болтать, а Иейри подняла голову от учебника. — Сузу пропала, — сказала родительница обеспокоенным голосом в трубку. — Оставила записку, что поедет в Токио погулять. И он сорвался. Внезапно поднялся, стул с грохотом отъехал назад, и он вылетел из аудитории, игнорируя удивлённые взгляды. Даже крик Яги — громкий, как выстрел, — не остановил его. Сугуру нашёл её на вокзале. Маленькую, растрёпанную, с рюкзаком, который больше неё самой. Она сидела на холодной металлической скамейке, болтала ногами и выглядела так, будто просто ждала автобус в школу, а не сбежала из провинции в другой город. Хитрая засранка знала, что брат, как только узнает, примчится к ней сломя голову. И, разумеется, не прогадала. Когда он увидел её — живую, целую, наглую — что-то внутри него сорвалось. Брюнет подлетел к ней, схватил за плечи, а она лишь подняла голову и улыбнулась так, будто он опоздал на пять минут, а не пережил инфаркт. — Ты... — парень даже не смог закончить фразу. — Я приехала большой город повидать, — невозмутимо заявила девочка, будто это было самое логичное объяснение на свете. Он моргнул. Медленно. Очень медленно. А потом без тени сомнений поднял её за красное ухо, аккуратно, но с выражением «я сейчас сойду с ума», и пару раз шлёпнул по заднице. — Ай! Ай-ай-ай! Сугуру, я путешественница, а не коврик для битья! — младшая Гето взвизгнула, как котёнок, на которого наступили, и забилась, пытаясь вырваться. Прохожие, конечно, начали посмеиваться. Кто-то даже ткнул в них пальцем, кто-то из старшего поколения хмыкнул: «Ох уж эти дети». Но Сугуру было плевать. Он был зол. Настолько зол, что даже воздух вокруг него казался натянутым, как струна. Но стоило ему отпустить её, как мелкая зараза... Расплакалась. Громко, демонстративно на публику, с соплями, всхлипами и дрожащей нижней губой, которая всегда была его слабым местом. И всё. Конец. Он сдался. Полчаса сидел рядом, вытирал ей слёзы и сопли, гладил по голове, бормотал что-то успокаивающее, пока она не перестала всхлипывать и не уткнулась ему в плечо, как маленький зверёк. Он должен был вернуть её домой. Должен был. Но вместо этого позволил себе слабость: устроил ей желанную мини-экскурсию по Токио, купил сладостей, прогулял занятия, и теперь расплачивался за это. Сестра тараторила без остановки, будто у неё внутри стоял моторчик, работающий на чистом сахаре. А он только сильнее втягивал голову в плечи, чувствуя, как его терпение тает, как мороженное на солнце. Внезапно позади раздался тихий, но отчетливый шорох, будто кто-то волочился, не отрывая ног от пола. Затем мягкий щелчок, и узкая полоска света от фонарика прорезала темноту, скользнув по стене, как холодное лезвие, ищущее цель. Сугуру застыл мгновенно, будто его ударило током. Сузу тоже остановилась, но только потому, что он сильно сжал её ладонь, резко и почти болезненно. — Это кто? — прошептала девочка, и её голос дрогнул, хотя она отчаянно пыталась говорить ровно. — Дежурный, — коротко бросил брат, даже не оборачиваясь. Он не дал ей ни секунды на страх. Просто подхватил подмышку, рывком поднял и понёс вперёд. Младшая тихо пискнула, вцепившись в его руку так, словно могла утонуть в темноте, если отпустит. Луч фонарика позади качнулся, скользнул по полу, практически зацепив их тени. Сугуру почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки, а в груди стало тесно, будто воздух внезапно стал гуще. Он много раз с друзьями прокрадывался после ночных гулянок до комнаты: ради смеха, ради адреналина, или чтобы до утра продолжить у кого-то веселье за выпивкой и карточными играми, но сейчас всё было иначе. Сейчас за его спиной не просто нарушение правил. Сейчас в его руках болталась маленькая, упрямая, совершенно неуправляемая проблема, которую он не мог оставить одну. Ни при каких обстоятельствах. Брюнет свернул за угол, почти не сбавляя скорости, и на бегу вытащил ключи. Пальцы дрожали: от злости, от испуга, от осознания, что он тащит ребёнка по ночному техникуму, где каждый звук отдается эхом. Замочная скважина упрямо ускользала от ключа, словно сама сопротивлялась. Свет позади становился ярче, шаги ближе. — Быстрее... — выдохнул он, скорее себе, чем ей. Щёлк. Ключ наконец повернулся. Парень распахнул дверь и влетел внутрь захлопнув её за собой так резко, что звук прокатился по коридору, точно удар по пустому барабану. Грохот был таким громким, что казалось, услышали все в округе. Даже в Киотском техникуме, где студенты спали в своих кроватях за сотни километров, наверняка кто-то повернулся на другой бок и пробормотал: «Опять эти токийские идиоты комендантский час нарушают». Два злоумышленника вздрогнули, будто их поймали с поличным, и на секунду воцарилась тишина, такая густая, что слышно было, как девочка сглотнула. — ...Блять, — тихо выдохнул Сугуру, облокачиваясь спиной о дверь. Его плечи дрожали от напряжения, и он медленно сполз вниз, позволяя телу расслабиться хоть на миг. Сестру он аккуратно поставил на ноги, будто боялся, что она снова начнёт шуметь или упадёт. Младшая Гето подняла на него серьёзный взгляд снизу вверх. В полумраке её глаза блестели, как два фонарика, отражая редкий свет из окна. — Мама говорит, что от таких слов уши вянут, — сообщила она с видом строгого инспектора морали, скрестив руки на груди. — Мои пока на месте, — чтобы доказать, Сузу намеренно потрогала свои уши, проверяя их, и нахмурилась так вдумчиво, точно проводила медицинский осмотр. — Но будь осторожней, — добавила она с искренностью, от которой в комнате стало ещё тише. Сугуру уставился на неё, и на секунду забыл, как дышать. Внутри всё колебалось между смехом и отчаянием: нелепая ситуация, маленькая болтушка, его собственное бессилие. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь скрыть улыбку, но уголки губ всё равно дрогнули. И как он вообще умудрился влипнуть в такую историю? Стоило только выдохнуть от облегчения, как раздался глухой, уверенный стук — такой, будто человек за дверью прекрасно знал, что они внутри. Звук прокатился по комнате, заставив стены дрогнуть. Оба переглянулись, мгновенно замолкнув. Девочка снова схватила брата за рукав, но уже не так панически, скорее инстинктивно, словно её пальцы сами решили, что без этого талисмана она точно пропадёт. — Только не сейчас... — тихо обронил брюнет, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег и стучит так громко, что казалось, его услышат и за дверью. Раздался знакомый, слишком бодрый голос соседа: — Су-гу-ру-у-у, я слышал шум. Ты там не умираешь? Если да — постучи два раза. — Это кто? — Сузу приподняла брови и шёпотом спросила с неподдельным любопытством. — Худший вариант, — прошептал в ответ Сугуру, закатывая глаза так театрально, что мог бы получить премию за драматизм. — Гораздо хуже дежурного. — Проклятый дух? — девочка округлила глаза, явно надеялась на очередную страшную историю, в исполнении брата они были уж чересчур захватывающими. — Почти, — буркнул он, и в этот момент стук повторился, ещё настойчивее. — Сугуру, я знаю, что ты там, и у меня куча вопросов. Где ты шатался весь день? Я писал тебе и звонил, кстати, тоже, — раздражающий голос за дверью звучал так, словно его обладатель собирался читать лекцию прямо в коридоре. И тут же, мягче, но не менее настойчиво, добавился второй: — Сугуру, мы волнуемся. Дай знать, что всё в порядке, — похоже, Иейри составляла компанию Годжо. Брюнет изнеможенно провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с него всю ситуацию целиком. Комната казалась тесной, воздуха не хватало, а стены будто придвинулись ближе, сжимая пространство вокруг, и заставляя мысли собираться в неоформленную кучу. — Пчёлка, играем в прятки, — неожиданно прошептал он, ловко схватив младшую и дотащив прямо до шкафа с одеждой. — Так внезапно? — захлопала она ресницами, явно не осознавая происходящего. — Да. Водят ребятки за дверью. Сидишь тут тихо, пока они не уйдут. Договорились? — парень закрыл дверцы, спрятав сестру поглубже. Внутри шкафа запах ткани и нафталина смешался с её тихим дыханием. Сузу замолчала, но пальцы ещё долго цеплялись за край двери, словно она не хотела отпускать старшего брата и оставаться с кромешной тьмой один на один. Сугуру остался один в комнате, чувствуя, как стук за дверью становится всё сильнее, точно кто-то намеренно проверял его терпение. Он открыл дверь и сразу встал так, чтобы заслонить проход. Плечи напряжены, словно он собирался выдержать удар, взгляд холодный, но слишком уж настороженный, как у кота, который делает вид, что ничего не прячет, хотя хвост торчит из-под занавески. — Не поздно ли для визитов? — коротко бросил он, голосом, в котором сквозило раздражение. — Я слышал, ты там с кем-то разговаривал. Не хочешь показать гостя? — Сатору, как обычно, не воспринял отказ всерьёз. Он тянется заглянуть внутрь, но Гето резко смещается, преграждая обзор. Прятать кого-то от Шести Глаз идея отчаянная, но попытаться стоило. Сёко уже открыла рот, чтобы вставить хоть слово, но в этот момент их прервал тихий шум за поворотом коридора. — Слышали? — насторожилась шатенка, глаза расширились. — Это дежурный! Если нас опять, как тогда поймают... Не успев договорить, они вдвоём буквально ввалились внутрь, заталкивая беспомощного брюнета так, будто он был лишним багажом. Годжо, как всегда, действовал с напором: плечо вперёд, ухмылка до ушей, и дверь распахнулась шире, чем нужно. Иейри, пытаясь не отставать, толкнула его сбоку, и в итоге они все трое едва не потеряли равновесие. Сугуру, зажатый между ними, сдавленно выдохнул, когда его спиной впечатали в край тумбочки. Пустая кружка дрогнула, книга с грохотом рухнула на пол. — ...Осторожнее, — прошипел брюнет, но было поздно: Сатору, пытаясь удержаться, ухватился за плечо Сёко, та дернулась, и вся троица едва не сложилась в нелепую пирамиду. На секунду показалось, что они рухнут прямо на пол: Годжо сверху, Иейри сбоку, а Гето снизу, как несчастная основа конструкции. Но каким-то чудом они удержались, хотя вид у них был такой, будто они репетировали цирковой номер, не иначе. — Ну вот, — пробормотал Сугуру сквозь зубы, поправляя воротник. — Теперь точно все в округе знают, что мы здесь. Белобрысый, будто ничего не случилось, отряхнул футболку и ухмыльнулся: — Зато эффектное появление. Комната встретила их густой темнотой, словно сама пыталась скрыть все тайны хозяина. Стол у стены был завален книгами, тетрадями и какими-то странными амулетами, которые в полумраке выглядели особенно подозрительно. Кресло, которое Годжо давно считал «своим», маячило в углу, словно ждало его возвращения. В воздухе витал запах зелёного чая, въевшийся в стены и смешавшийся с лёгкой пылью. — Ну и мрак, — пробормотала девушка, нащупывая выключатель. Щёлк. Лампочка вспыхнула, и комната сразу ожила, став уютнее и теплее. Сатору вдруг подозрительно затих, сделал пару шагов, будто нарочно растягивая паузу, и остановился. Его взгляд зацепился за шкаф в углу. Он прищурился, и в его глазах мелькнул тот самый блеск, от которого Гето всегда хотелось застонать. — Кто там? — голос светловолосого звучал напряженно. Во взгляде было явное недовольство, хотя на лицо была натянута улыбка, которая от чего-то трещала по швам. — Никого, — последовал моментальный ответ хозяина комнаты. Фиалковые глаза легли на парня, так и крича: «Не смей!» — Никого? — парень прищурился ещё сильнее, глаза сверкают подозрительным азартом. Он делает шаг ещё ближе, и в его движении чувствуется не только любопытство, но и лёгкая ревность, будто его лучший друг внезапно нашёл кого-то интереснее. Годжо склонил голову набок, губы растянулись в ухмылке. — Ты же не думаешь, что я поверю? — протянул он, голос звучал лениво чтобы быть искренним. Его рука опасно тянется к дверце, но Сугуру встаёт прямо перед шкафом, закрывая его собой так решительно, словно защищал вход в святая святых. — О-о, теперь всё ясно, — протянул голубоглазый с нарочитой задумчивостью, подперев подбородок рукой. — Вот почему ты прогулял сегодня. Целый день с девчонкой, а ночью ещё и притащил её сюда. Мы, выходит, помешали в самый разгар поцелуев и признаний? — он специально тянет паузу, улыбка становится шире. — Похоже, твоя гостья сейчас сгорает от стыда... Без одежды, — добавил он, и в голосе прозвучала насмешка, но под ней угадывалось что-то ещё: лёгкая ревность, желание уколоть, проверить, не заменили ли его на кого-то другого. Гето не выдержал, в одно резкое движение он перехватил друга за подбородок и ладонью накрыл ему рот. Сатору дёрнулся, удивлённо распахнув глаза, но Сугуру даже не посмотрел на него. В его лице что-то дрогнуло: раздражение, тревога, усталость, всё смешалось в один тугой ком. — ...Заткнись, придурок. Что ты вообще несёшь? — прошипел брюнет сквозь зубы, наклоняясь ближе, будто боялся, что воздух сам подслушает. Напряжение в комнате стало практически физическим. Сёко замерла с приподнятой бровью и на мгновение перестала дышать. Сугуру чувствовал, как мышцы на шее натянулись. Ему казалось, что ещё одно слово — и всё рухнет: его терпение, его планы, его попытка сохранить хоть каплю контроля над ситуацией. В этот момент дверца шкафа тихо приоткрывается. Скрип звучит так предательски громко, будто сам шкаф решил выдать тайну. Из темноты показалась маленькая фигурка. Девочка осторожно высунулась наружу, моргнула и замерла, словно проверяя, безопасно ли выходить. Она была слишком похожа на Сугуру: фиолетовые лисьи глаза с хитрым прищуром, точно даже в детстве умела смотреть с лёгкой насмешкой; чуть смуглая кожа, отливающая мягким приглушенным оттенком в свете лампы; чёрные волосы, растрёпанные и блестящие, как у брата, только чуть длиннее и непослушнее. Даже линия лица та же, что у Гето, только в миниатюре и с пухлыми щеками. На ней был свободный худи глубокого синего цвета, явно выбранный не по размеру, а «чтобы удобно». Ткань мягко висела на плечах, делала её похожей на маленький комочек, утонувший в одежде. Широкие спортивные штаны с затянутыми манжетами ещё больше усиливали впечатление, будто она нарочно пряталась в вещах, а не носила их. Девочка наклонила голову набок, глаза блеснули любопытством, и самым серьёзным голосом спросила: — Зачем нам целоваться, и почему это я должна быть без одежды? Тишина упала мгновенно, как камень в воду. Годжо застыл с перекошенной ухмылкой, будто его поймали на месте преступления. Иейри же шокировано замерла, рассматривая ребёнка. А Сугуру медленно опустил руку, тяжело вздохнув, и в этот момент выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю. Дерьмо. Девочка продолжала смотреть на них с искренним интересом, точно ждала подробного объяснения. Она даже шагнула вперёд, и добавила с видом маленького следователя: — Ну? Я слушаю. — О... — протянул Сатору, и его голос дрогнул. Он почесал затылок, явно пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но вместо этого выдал: — Сугуру, она оказалась неожиданно моложе, чем я думал... После брошенной фразы белобрысому прилетела такая смачная оплеуха, что воздух будто хлестнуло. Звон разнёсся по комнате, как выстрел, и Годжо, моргнув, тихо «айкнул», схватившись за затылок. Он обиженно скривился, глядя на Гето снизу вверх, точь-в-точь щенок, которому наступили на хвост и ещё сделали вид, что так и надо. — Кто это вообще?... — пробормотал он уже куда осторожнее, но любопытство в глазах всё равно плясало, как огоньки. Брюнет тяжело выдохнул, так, словно из него вышел весь воздух разом. Он двинулся к кровати и опустился на самый край, будто тело само сдалось под весом усталости. Плечи поникли, пальцы машинально нашли переносицу и сжали её, пытаясь унять нарастающую головную боль. Не поворачиваясь, он бросил короткое, почти безжизненное: — Представься им. — Да! — отозвалась девочка так бодро, точно её только что вызвали на парад. Она выпрямилась по струнке, пятки вместе, подбородок вверх. — Я Гето Сузу! Мне семь с половиной лет! Люблю маршмэллоу и горячий какао! — объявила она громко, с гордостью, словно представляла себя на сцене перед тысячей зрителей. Тишина, которая накрыла комнату, была почти осязаемой. Даже часы на стене тикнули громче, чем должны были. Сёко первой решила нарушить этот вакуум: — Ты никогда не говорил, что у тебя есть младшая сестра. — Так вы и не спрашивали, — будто невзначай пожал плечами Сугуру. Молчание вернулось, как кот, которого выгнали, но он всё равно пришёл обратно. Все переглянулись, но никто не решился первым нарушить паузу, словно боялись спугнуть здравый смысл, который и так держался на честном слове. Сузу оглядела всех, нахмурилась и шепнула глядя на брата: — Они зависли? Их перезагружать надо? Сатору молчал подозрительно долго... Настолько долго, что даже Иейри пару раз проверила, моргает ли он вообще или его заглючило, как старый телевизор. Шатенка уже давно ожила и спокойно общалась с ребёнком, но Годжо... Годжо включил режим «рентген на максималках». Голубые глаза впились в младшую Гето так яростно, точно он пытался силой мысли определить её уровень угрозы, возраст души и любимый вкус мороженного. Ребёнок поёжился, словно на него направили прожектор, и, не выдержав, резко юркнул за спину брата. Она выглядывала из-за широкой спины Сугуру, как маленький сурикат, который одновременно и боится, и очень хочет посмотреть, что там за странный беловолосый дядя. — Противные глаза! — фыркнула Сузу, сморщив нос так, будто увидела лимон. — Как у терминатора... Сугуру тихо хмыкнул, но уголки губ предательски поползли вверх. Сёко уже не сдерживалась: плечи тряслись, ладонь едва прикрывала смех. — Эй, ты чё, мелочь, обалдела? — Сатору даже не знал, как реагировать. В его жизни его сравнивали с кем угодно: с богами, с катастрофами, с природными явлениями. Но вот такого он ещё не слышал. — Что такое, Сатору, тебя впервые вот так отшила девушка? — Иейри уже откровенно наслаждалась шоу, даже чуть наклонилась вперёд, чтобы не пропустить ни секунды. — Девушка? — голубоглазый возмутился так резко, что чуть не ткнул пальцем в воздух. — Да она ещё на уровне «туториал», алло! — он замахал руками, как человек, который пытается объяснить, что его только что несправедливо унизили. — И вообще, я не терминатор! Я... Я максимум DLC-босс! — парень явно хотел сохранить достоинство, но выглядел скорее как человек, которому впервые в жизни дали по носу, и он до сих пор не понял, как именно это произошло. Сузу, конечно, понятия не имела, что такое «туториал», но тон Годжо уловила мгновенно. Лицо девочки вытянулось, брови взлетели, а в глазах вспыхнуло святое возмущение. — Я НЕ туториал! — объявила она так, будто защищала честь рода. И прежде, чем кто-то успел моргнуть, она схватила с кровати подушку и метнула в белобрысого с силой, которой от ребёнка никто не ожидал. Сатору, разумеется, не растерялся. Он и пальцем не пошевелил, ещё вид такой сделал — не иначе мастер, который только что продемонстрировал древнюю технику. Плечи расправлены, подбородок поднят, взгляд «я вообще-то легенда». Снаряд встретился с активированной «бесконечностью» и отлетел в сторону, жалобно шлёпнувшись на пол. — Ого... Это этот... Телемайонез? — маленькая Гето округлила глаза так, будто только что увидела настоящую магию. Сёко захлебнулась смехом. — Нет, пчёлка, — Сугуру медленно, очень медленно прикрыл лицо ладонью, точно молился о терпении. — Это не телекинез... — выдохнул он, уже морально сдаваясь. — А что тогда? — искренне заинтересовалась девочка, наклоняя голову, как щенок, пытающийся понять, почему мячик вдруг исчез. Годжо гордо вскинул голову: — Это называется «я крутой». — Это называется «ты идиот», — машинально поправила шатенка, всё ещё вытирая слёзы от смеха. Сузу задумчиво посмотрела на светловолосого, потом на подушку, потом снова на него: — А если я кину две? Она уже приготовилась метнуть: глаза горят, локоть поднят, цель выбрана. Сатору напрягся, словно перед ним не ребёнок, а проблемное проклятие особого уровня. — Пчёлка, — позвал старший брат мягко, но с той интонацией, которую дети распознают мгновенно: там что-то интересное. В атакующей позе подушка зависла в воздухе. — Играем в поиски сокровищ, — продолжил Сугуру, чуть наклонившись к ней, будто посвящал в тайну. — Видишь стол? — он указал на своё рабочее место у стены. — Там я прячу конфеты. Что найдёшь — всё твоё, — он поднял палец. — Но условие: ничего из моих вещей не должно пострадать. Девочка медленно повернулась, как башня танка, наводящаяся на новую цель. Взгляд стал серьёзным, почти профессиональным. — Конфетки?... — голос подозрительно нежный, будто она уже мысленно держала горстку сладостей в руках, запивая их кока-колой. — Много не ешь на ночь, — брюнет кивнул, улыбнувшись краем губ. — И не мешай нам чуть-чуть, ладно? Сузу мгновенно забыла о подушке. Она буквально взлетела в сторону «сокровищницы», забралась на крутящееся кресло, которое под ней опасно провернулось, и уже с головой ушла в поиски, роясь в ящиках стола с азартом археолога, нашедшего древние руины. Годжо, наблюдая за этим, изумлённо повернулся к другу. — Ты... Подкупил ребёнка, — сказал он, будто обвинял в государственной измене. — Да, — спокойно ответил Гето, даже не моргнув. — И что? Сёко хохотнула, присев рядом с парнем на кровать и облокотившись на его плечо: — Честно? Я бы тоже ушла за конфетку. Сатору фыркнул, но взгляд всё ещё был оскорблённым. А Сузу тем временем уже победно трясла найденной карамелькой, как трофеем, и снова ныряла в ящики — вдруг там есть ещё. — Как она тут оказалась? Разве ваша семья не живёт где-то на отшибе в Кога? — светловолосый сузил глаза, переходя сразу к сути, как всегда. — Ты из-за неё что ли прогулял? — в его голосе звучало не осуждение, скорее смесь удивления и лёгкой обиды, будто его лишили важного эпизода любимого сериала. — Мне позвонила мама и, рыдая, сообщила, что пропала младшая сестра. Я должен был продолжать сидеть на занятиях? — Сугуру развёл руками, подняв взгляд на друга. В глазах: усталость, беспокойство и тень раздражения — Нет, но сказать можно же было? Чего ты её вообще прятал? — белая бровь Годжо изогнулась так выразительно, что Иейри тихо хмыкнула. Гето шумно выдохнул. Пальцы автоматически проверили карманы штанов — привычное движение, когда нервы на пределе. Он достал пачку сигарет, но взгляд упал на спину сестры, увлечённо копающуюся в ящиках стола. Он замер, сжимая пачку. И, понимая, что сейчас не время, не место и вообще — это катастрофическая идея, спрятал её обратно. Ещё один глубокий, сдержанный вздох. — Не хотел делать из этого глобальную проблему, — произнёс он ровно, почти холодно, но пальцы нервно сжались в кулак. — Чем меньше людей о ней знает, тем спокойнее пройдёт эта ночь. А завтра я отвезу её домой. — И получается, я опять буду на занятиях один страдать? — Сатору закатил глаза и плюхнулся в своё любимое кресло, будто объявлял миру о своей трагедии. — Ты не можешь просто посадить её на автобус? — сегодняшний день без лучшего друга был для него полным отстоем. — Сатору, ты упустил вступительную часть? — раздражённо зыркнул на него брюнет. — Разве маленький человек не сказал тебе, что ему всего семь лет. — Но она же как-то добралась сюда, — пожал плечами белобрысый, искренне недоумевая. Забота была ему чужда, как и дисциплина. Сугуру сжал губы. — Вот именно, Сатору. Ключевое слово — «как-то», — брови парня сошлись, голос стал тише, тревожнее. — Сузу сбежала из дома и приехала сама... — он бросил быстрый взгляд на сестру: она сидела в кресле, болтая ножками, будто всё происходящее было обычной игрой. — Но почему? — мягко спросила шатенка, впервые вмешавшись. Брюнет опустил плечи, будто с него сняли невидимый груз, но поставили новый, который был куда тяжелее прежнего. — Не знаю... — он пожал плечами, но в этом жесте читалась беспомощность. — Она, конечно, тот ещё подарок, но такое впервые. И мне она не говорит, почему так поступила. Только какие-то глупые шуточки, — Сугуру отвёл взгляд, словно боялся, что эмоции выдадут больше, чем слова. Он не часто бывал дома. И каждый раз возвращаясь, ловил себя на мысли: будто стены стали чужими, а младшая смотрела на него уже не так открыто, как раньше. Быть может, он действительно утратил её доверие? Раньше Сузу делилась всем: радостями, тайными страхами, смешными историями, секретами, которые хранило её маленькое сердце. А теперь между ними будто пролегла тонкая трещина. За время, проведённое порознь, они словно сделали пару шагов назад друг от друга. Или это только кажется? Он не знал. Гето опустил взгляд, пальцы нервно теребили край рукава. В груди копилась тяжесть, которую он не умел озвучить. — Думаю, ты должен спросить её, — сказала Иейри, нарушая его молчание. Она улыбнулась так, словно хотела снять часть груза с его плеч. — Пока не отправил домой, обязательно спроси. Она ведь приехала к тебе, разве нет? — девушка чуть сильнее похлопала его по плечу, словно возвращая в реальность. — Она выбрала тебя, Сугуру. Значит, именно тебе хочет что-то сказать. В это время девочка наконец вынырнула из «сокровищницы», в руках у неё целая охапка конфет, сияющих разноцветными фантиками, словно драгоценные камни. Лицо её светилось триумфом, глаза блестели, а шаги звучали громко и торжественно, будто барабанный марш. — Та-да-а-а! — объявила она, выставив добычу вперёд. — Я всё нашла! — на лице самодовольная улыбка. — Ну и что ты теперь будешь делать, малявка? — Годжо, развалившийся в кресле, лениво приподнял бровь. — Съешь всё сама и умрёшь от сахара? Сузу хитро прищурилась, видимо размышляла, затем подошла ближе и протянула белобрысому одну карамельку: — На, красуля. — ...Что? — Сатору аж захлебнулся воздухом, глаза расширились, а брови сошлись к переносице, как грозовые тучи. — Как ты меня назвала? — переспросил он с возмущением, будто его только что лишили титула «сильнейший». — Красуля, — невозмутимо повторил ребёнок, словно это было новое официальное звание. — Прямо как настоящий ангел: красивый, блестящий, но слишком болтливый. — Пару минут назад ты говорила, что я терминатор! — возмутился он, голос сорвался на почти детский протест. — Всё зависит от освещения, — как ни в чём не бывало, подала голос маленькая Гето, её тон был холодно-философский. — И вообще, настроение девушки переменчиво как осенний ветер: сегодня говорю одно, завтра другое, — она круто повернулась, откинула короткие волосы назад и шагнула прочь так величественно, будто только что вынесла приговор. — Вы подружитесь, — Сёко старалась говорить твёрдо, но в голосе всё равно проскальзывали нотки смеха, которые вспыхивали как искры, перерастая в хохот. — Подружимся? Она меня успела унизить и возвысить за пять минут. Это не дружба, это токсичные отношения! — белобрысый с негодованием ткнул пальцем в сторону ребёнка. — А что такое токсичные отношения? — фиалковые глаза девочки загорелись, и она уставилась на старшего брата так, словно он обязан был прочитать лекцию в университете. — Токсичные отношения — это когда ты делишься конфетами, а тебе всё равно говорят гадости, — Сугуру подыграл с лёгкостью, словно проходил это уже десятки раз. — О-о... — протянула малышка, её голос наполнился жалостью. — Не грусти, токсик-ангел, вот скушай ещё конфетку, — она протянула ладонь, и теперь Сатору держал три карамельки, точно маленькие дары утешения. На лице Годжо отразилась целая буря эмоций: недоумение, возмущение, лёгкая обида и даже тень смеха, который он отчаянно пытался подавить. Скулы напряглись, губы скривились, а глаза стянулись в узкие щёлки. Но он промолчал, понимая, что любое возражение только подольёт масла в огонь и породит ещё больше нелепых прозвищ для него. — Ты смотри, прям с барского плеча, — шатенка уже не могла сдержать смех, закрывая лицо руками, чтобы хоть немного скрыть своё веселье. — Доброй девочке тоже! — Сузу радостно подскочила к Иейри и вручила ей три конфетки с таким серьёзным видом, словно это был важный дипломатический акт. — Спасибо, — Сёко не удержалась и нежно провела рукой по её шелковистым волосам, словно закрепляя момент лаской. Маленькая Гето следом двинулась к брату, предлагая сладости уже ему, однако голос её был менее звонкий, переплетающийся с зевком. И именно в этой сонной мягкости прозвучало редкое обращение: — Су-нии, будешь? — Спасибо, пчёлка, но я откажусь, — улыбнулся брюнет, потрепав чужие волосы. — И уже пора спать, — его взгляд скользнул на настенные часы. — Съешь их завтра, идёт? Две пары глаз уставились на эту сцену с немым восхищением. Годжо уже развернул полученную из детских рук карамельку и медленно пережёвывал, но по-прежнему не отрывался от кинематографичного зрелища «заботливый брат». Иейри, прикрыла рот ладонью, и её глаза блеснули мягкой грустью: такие моменты были редкостью, и именно поэтому они казались бесценными. Сатору ещё никогда не видел такого Сугуру — не мага, не бойца, не друга, а просто старшего брата. Его движения были осторожными, голос спокойным, а взгляд удивительно тёплым. В этой простоте было что-то обезоруживающее, словно вся сила и мрачная серьёзность растворились, уступив место тихой человечности. Белобрысый, обычно не упускающий случая пошутить, на этот раз лишь прищурился, будто пытался запомнить каждую деталь. Конфета хрустела на зубах, но он не замечал вкуса, был слишком заворожен сценой, которая казалась ему исключительной, почти драгоценной. — Ну всё, спектакль окончен, — с лёгкой усмешкой произнёс Гето, поднимаясь. Не заметить их взгляды, полные оваций и умиления, он, конечно, не мог. — Пора расходиться. Идите уже, — сказал он спокойным голосом, в котором слышалась усталость, но и благодарность за компанию. — Завтра продолжите меня мучить. Когда дверь за ними закрылась, брюнет вернулся в комнату, где царила желанная тишина. Сестра уже спала, свернувшись клубочком, с фантиком всё ещё зажатым в ладошке. На её лице застыла мечтательная улыбка, будто даже во сне она продолжала жевать тоны сладкого, наслаждаясь миром, где не нужно было чистить зубы. Сугуру остановился на пороге, задержав взгляд на ней. Вроде как, в последний раз, когда они виделись, она была чуть пониже... Или ему просто так казалось? Мысли скользнули дальше: когда же это было — на прошлых или позапрошлых каникулах? Время ускользало слишком быстро, и он вдруг ощутил лёгкую горечь. Как же много моментов проходит мимо, если не успеваешь их поймать. «Похоже, стоит навещать родных почаще», — подумал парень и устало зевнул, прикрывая рот ладонью.