Маленькая Гето — большие проблемы

Сузу проснулась раньше всех, утро ещё только начинало пробиваться сквозь окна общежития. Сонные коридоры были пусты, и её тихое «туалет» стало первым звуком нового дня. На пути она пересеклась с Иейри: та выглядела так, будто специально ждала момента, чтобы увести девочку в маленькое секретное путешествие. Пока остальные спали, Сёко показала ребёнку техникум: пустые классы, длинные коридоры, даже заглянули в душевую. Там она помогла малышке: одолжила шампунь, показала как правильно смыть пену, а потом, смеясь, сама подсушила ей волосы своим феном. Затем они прогулялись в сторону буфета и девушка угостила ребёнка моти и горячим чаем. После весёлого времяпровождения с новой подругой девчушка бодро попрощалась с ней и отправилась обратно. На ней была широкая чёрная футболка, явно чужая и слишком длинная, спортивные штаны, в карманах которых имелись заначки шоколадных конфет. Волосы ещё чуть влажные, но аккуратно заплетённые в ту же причёску, что носил повседневно её брат — Сёко постаралась ради шутки. Ещё и добавила, что младшая Гето точный клон старшего, сделав на память пару забавных фото. Коридор был тихим, утро только начинало оживать: где-то щёлкали лампы, отключаясь после ночи, вдалеке слышался гул труб, а большинство студентов ещё по-прежнему дремали в своих кроватках. Сузу шагала уверенно, почти подпрыгивая на носках, она плавала в потоке своих радужных неоформленных мыслей и совершенно не ожидала с кем-то столкнуться. Прятаться было уже поздно. Девочка буквально влетела в несчастного впереди, отпружинив назад и едва удержала равновесие не упав. А вот парень перед ней стоял твёрдо, даже на миллиметр не сдвинулся. Высокий с мягкими чертами лица. Тёмно-каштановые волосы торчали чуть небрежно, будто он только вышел из комнаты, а глаза тёплые, карие, но сейчас удивлённо распахнутые. На нём была стандартная форма техникума, слегка расстёгнутая на вороте, и он держал в руках книгу, которую явно читал по пути. Незнакомец замер, глаза округлились, дыхание сбилось. — Гето-сан?... Что случилось? Это какая-то техника? Почему вы... Уменьшились?! — голос сорвался в паническое недоумение, он даже шагнул ближе, словно боялся, что старший товарищ исчезнет сейчас прямо на глазах. Сузу, хоть и польщённая тем, что её впервые за целые семь с половиной лет назвали «Гето-сан», моментально прокрутила в голове масштаб катастрофы. «Сугуру убьёт», — ласково подсказало ей сознание и по спине прокатился холодок. Брат был добрый, но она, как никто иной, знала лучше всего, что злить его всё равно не стоит. — В стиралке забыли, — криво хохотнула девчушка, в нелепой попытке вжиться в новую роль. — Что?... — маг моргнул, явно не понимая, как это связано. Его брови взметнулись к линии волос, а пальцы нервно сжали книгу, точно он пытался ухватиться за хоть какую-то логику. — Слушай внимательно, всё, что я скажу, — совершенно засекреченная информация, — младшая Гето понизила голос до шёпота, и в её фиалковых глазах мелькнула тень серьёзности. — Прямо сейчас самые великие умы техникума проверяют, можно ли уменьшить мага, чтобы он стал незаметным для проклятых духов. Я — первый тестовый образец этого эксперимента, — она гордо вознесла указательный палец вверх, словно подтверждая свои слова печатью истины. — Об этом никто не должен знать. Если слухи выйдут наружу... Нас всех убьют, — на её лице не было даже намёка на веселье, девочка и сама будто верила в свою ложь. А может, она просто была готова поверить во что угодно, лишь бы брат не отлупил снова. — Н-но... Погодите... Разве такие эксперименты сначала не начинают с мышей? Или там... С лягушек? — ошарашенно обронил шатен, словно всё это имело смысл. — Хотя... От вас действительно теперь совершенно не ощущается проклятой энергии... — Не волнуйся, — Сузу резко выставила ладонь, как шлагбаум, перекрывая любые возражения. — Скоро я обратно стану нормальным. Поэтому смотри, никому ни слова. Понял? — она не решилась взять клятву на мизинцах, но её взгляд, почти взрослый, впился в карие глаза собеседника. Ей нужен был ответ. Парнишка моментально замолк, глаза расширились, и он судорожно кивнул, будто поклялся хранить тайну до конца жизни. Девочка довольно улыбнулась и, обогнув обескураженного незнакомца, попетляла по коридору общежития дальше. Шаги её были лёгкими, практически танцующими, но сердце всё равно колотилось, она знала, что брат не простит ей самовольства. Она аккуратно толкнула нужную дверь, стараясь не шуметь, будто мышка, пробирающаяся в нору. Но внутри уже ждал он. Сугуру сидел, растрёпанный, с разбросанными волосами, в широкой футболке и трикотажных бриджах. Казалось, только что проснулся, но отсутствие маленького тела под боком его явно не порадовало. Острый взгляд пронзил сестру, словно хотел прибить её прямо на месте. — Пчёлка... — он преодолел расстояние между ними в пару шагов, минуя законы физики. — Я разве не говорил сидеть тут? — с натянутой улыбкой, больше похожей на оскал, он потянул её за ухо вверх, заставляя встать на носочки. — А-ай! Сугуру, больно-больно, оторвёшь! — завопил ребёнок, пытаясь перехватить чужую руку. — Мне надо было в туалет! Сёко! Со мной всё время была Сёко! Честное-причестное! Можешь спросить у неё! — в беспомощном отстаивании своей правоты захныкала она, глаза блестели от обиды. — Тебя видел кто-то ещё? — строго поинтересовался брюнет, голос его был холоден. — Нет! — бессовестно соврала девчушка, пряча за спиной два скрещенных пальца, точно это могло в будущем её оправдать. Сугуру тяжело вздохнул, отпуская уже покрасневшее ухо сестры: — Собирайся. Я отвезу тебя домой. — Что, уже?... — расстроенно процедила Сузу, надувая свои щёки так, что они стали похожи на маленькие булочки. — Лопнут, не дуйся, — парень ткнул пальцем в одну из пухлых щёк ребёнка и усмехнулся, но в усмешке всё ещё чувствовалась строгость взрослого. Обиженная младшая, словно призрак, скользнула в угол комнаты. Она стянула с кресла свой рюкзак и принялась проверять вещи, шурша молниями и кармашками, точно пыталась спрятаться в этом звуке. А Сугуру в это время поднялся с кровати, лениво потянулся, прохрустев позвонками, и, ворча себе под нос, начал переодеваться. Скинул широкую футболку, на секунду оголив плечи, и накинул свежую белую рубашку. Его движения были быстрыми, резкими, словно он хотел поскорее закончить и не дать сестре ни секунды подумать, что она может остаться. Но рингтон входящего звонка заставил всех встрепенуться. Маг обернулся, подхватил телефон и приложил к уху. Уже через пару секунды его лицо потемнело, брови сошлись, а плечи напряглись. — Что? Мама, я не могу... Какая неделя?... Где оставить, мам?! Это не детский сад... Алло? — он тут же отдёрнул мобильный, но было поздно: связь оборвалась. Образовалась странная, давящая на уши тишина. — Что такое? — осторожно спросила девочка, её голос стал тонким, настороженным. — У бабушки очередной приступ был, — парень шумно выдохнул. — Мама с отцом поехали к ней. Сказали, задержатся там где-то до конца недели... — в его голосе не было ни злости, ни раздражения, только усталость и понимание, что выбора нет. Кажется, подобное уже происходило. И каждый раз одинаково: внезапный звонок, срочный отъезд, короткое «побудь с ней», и ощущение, словно на плечи падает лишний груз. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Старший всё ещё что-то говорил про здоровье бабушки, но, кажется, сестра не слушала. В груди что-то болезненно дёрнулось, вскрывая память. Мальчишка стоял посреди комнаты, красный от злости, дыхание рваное, кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки. На полу сломанная консоль, её экран мигал последними огоньками, будто умирал. — Ты достала! От тебя одни проблемы! — выкрикнул тринадцатилетний подросток, голос сорвался на хрип. — Запомни — я не твоя няня! Мне тоже есть, чем заняться... Девочка вздрогнула, будто удар пришёлся прямо по ней. Глаза мгновенно наполнились слезами, но она даже не успела их вытереть, они катились сами, горячие, солёные, бесконечные. — Я... Я не хотела... — слова тонули в собственном плаче. Сугуру резко отвернулся, будто не мог на неё смотреть. Он схватил куртку, дёрнул молнию так резко, что она заела, и ещё сильнее разозлился. Гнев кипел где-то под рёбрами, но не только на сестру, а ещё и на себя, на ситуацию в целом. — Конечно, не хотела! Ты никогда ничего не хочешь, но всё равно всё портишь! Всю мою жизнь ты портишь! Ненавижу тебя... — бросил он, и стало так тошно от этих клубящихся где-то внутри стыда и досады, что глаза он так и не поднял. Боялся. ...дверь хлопнула довольно громко, окна дрогнули. Этот звук эхом пронёсся в голове и застыл в глазах Сузу, которая внезапно приросла к полу и окаменела. Она смотрела на старшего брата, почти немигающе: — А... А я? — запнулась она, словно боялась услышать ответ. Сугуру смотрел на неё ровно также: растерянно и... Напуганно. Будто старый пластырь, который он так и не решился сорвать, вдруг сам отклеился, и под ним оказалась живая, так и не зажившая рана. — А ты остаешься со мной, — он сглотнул, подавив внутреннюю дрожь. Пауза длилась ровно секунду. И затем... — УРА-А-А-А! Токио, жди меня! — взвизгнула младшая Гето, взлетев на кровать, как ракета. Она начала радостно прыгать, будто матрас превратился в батут. Волосы подпрыгивали вместе с ней, руки размахивали в воздухе, а смех звенел так громко, что казалось стены тоже улыбаются. Каждый прыжок был маленьким взрывом счастья. Каждый взмах руки — чистой детской свободой. А брюнет только прикрыл глаза ладонью и тихо простонал: — Я точно ещё пожалею об этом...

***

Когда Сугуру запер младшую в комнате, велев сидеть тихо, девочка не печалилась ни секунды. Она вообще не из тех, кто подвержен унынию и смиряется с судьбой. Идея побега вспыхнула почти сразу. Сузу шмыгнула носом, огляделась, словно проверяя не наблюдает ли кто-то за ней через стены, и сунула руку в карман. Пальчики порылись среди конфетных фантиков, резинок и какого-то мусора, пока не нащупали маленькую металлическую невидимку — трофей, который она носила собой на случай великих приключений. Металл тихо звякнул, когда она поднесла его к двери. — Хе-хе... Невидимка отправилась в замочную скважину. Сузу наклонилась, высунув кончик языка — так она всегда делала, когда особенно сосредоточена. Её брови сошлись, глаза сузились, а маленькие пальцы ловко вращали шпильку, будто она всю жизнь только этим и занималась. Пара уверенных движений и в тишине раздался звонкий, победный щелчок. — Этому приёму меня научил дед, — гордо сообщила в голос девочка, точно давала интервью после знаменитого ограбления. Она аккуратно повернула ручку, словно боялась спугнуть удачу. Дверь открылась с тихим, предательским скрипом. Коридор был пуст. Идеально. Младшая Гето выскользнула наружу, как обученный ниндзя, и, прижавшись к стене, осторожно выглянула по обе стороны. Никого. Даже пылинки будто затаили дыхание. — Операция «Свобода» началась, — прошептала она и, прижав рюкзак к груди, ринулась вперёд, петляя по коридору, как мышонок, сбежавший из лаборатории. Ребёнок выскользнул из здания, как маленькая тень. Дверь хлопнула за её спиной, и девочка вдохнула полной грудью, воздух той самой свободы пах мокрым асфальтом и жареными булочками из ближайшего киоска. Она сделала пару быстрых шагов, потом перешла на бег, ножки стучали по плитке, рюкзак подпрыгивал за спиной. Она уже почувствовала вкус независимости, когда чья-то уверенная рука ухватила её прямо за шкирку и внезапно потянула назад. — Так-так... И что это у нас тут за крысёнок? — голос был мягким, спокойным, и абсолютно безжалостным. Сузу дёрнулась, как пойманный котёнок, и обернулась. У ворот стояла девушка, словно выросла из земли. Светлые волосы идеально уложены в хвост, ни одного выбившегося локона. Поза человека, который привык командовать. Взгляд холодный, оценивающий, как у хитрой птицы. — Ребёнок? — рядом появилась ещё одна девушка, будто материализовалась из воздуха. Тёмно-фиолетовые пряди собраны в два низких хвостика, чёлка ровно закрывает лоб. Глаза карие, внимательные, но с той самой фирменной усталостью, будто жизнь уже который год подряд даёт ей незапрошенные экзамены. — Но эта территория закрыта для посторонних, разве нет? — добавила она, глядя на ребёнка так, точно тот был очередной проблемой, которую ей подкинула вселенная. — Я не посторонняя! Я... Я... — младшая Гето отчаянно замахала руками, в голове уже была каша из оправданий и лжи. — Я... Стажёр! Темноволосая моргнула. Белобрысая же медленно подняла бровь, и уголок её губ чуть дрогнул. — М-м, — протянула она, улыбаясь хитро, почти хищно. — Утахиме, ты слышала? У нас тут стажёр. — Похоже, кто-то привёл её сюда, — Иори тяжело выдохнула, будто морально готовилась к мигрени. Она наклонилась, чтобы поймать взгляд девочки. Фиалковые глаза Сузу расширились, но она упрямо не моргала. — Согласна, — кивнула Мэй Мэй, всё ещё держа ребёнка за воротник. — И, скорее всего, этот кто-то её потерял. — Я не потерялась! — возмутилась малышка, важно подкидывая палец вверх. — Я просто... Временно перемещённый объект! — Ага, — сухо буркнула Утахиме. — Пойдём, Мэй. Найдём того, кто её «переместил», — предложила она, но явно без искренней радости. — Это будет несложно, — усмехнулась светловолосая, наконец ставя ребёнка на ноги, но руку с плеча не убирая — на случай новой попытки побега. Она прищурилась, наклонилась ближе и второй рукой сжала пухлые щеки девчушки, чуть повернув её голову. Острый маникюр мягко, но ощутимо впился в кожу. — Разве она тебе никого не напоминает? Девочка едва слышно пискнула — скорее от неожиданности, чем от страха, — но тут же упрямо вскинула подбородок. Маленькая, тонкая шея дрогнула, будто ей пришлось поднять не голову, а целый мир. — Представься нам, крысёнок, — протянула Мэй. Улыбка расползлась по её лицу так широко, что казалось, будто она вот-вот разорвёт кожу по краям. В глазах плясали ленивые искры азартного интереса. Сузу фыркнула, глядя на неё исподлобья, словно маленький зверёк, который ещё не понял, что перед ним хищник, но уже готов укусить. — Пошина Хирэ, — отчеканила она, будто бросила вызов. — Что за имя такое? — Иори изогнула бровь, искренне озадаченная, будто впервые услышала что-то, что не вписывается в её картину мира. — А ты скажи несколько раз быстро, — белобрысая догадалась первой. Хмыкнув, она медленно, окинула ребёнка придирчивым взглядом с ног до головы, точно оценивая товар на рынке. — Какие отвратительные манеры. Сузу настолько крепко сжала кулачки, что пальцы судорожно сплелись и кисти рук побелели. — Сделка, — выплюнула она, глядя на них мрачно, но с отчаянной решимостью. — Я куплю ваше молчание. Замок на боковом кармашке звякнул, нарушив напряжённую тишину. Девочка торопливо вытащила небольшой, но удивительно пухлый розовый кошелёк. Пальцы дрожали от того, что ей приходилось расставаться с чем-то важным. Она начала пересчитывать монетки, губы поджались в тонкую линию. — Тебе придётся раскошелиться, — Мэй довольно оскалилась, точно кошка, которая нашла новую игрушку. — Готова отдать всё, что есть! — горячо выпалила Сузу, и в её голосе прозвучало что-то почти трагическое, как будто она приносила жертву богам. — Правда? — светловолосая наклонила голову, улыбка стала ещё шире. — Мэй Мэй, ты ограбишь ребёнка?! — Утахиме всплеснула руками, искренне возмущенная. На её лице так и читалось: «Мы же не настолько ужасные люди... Верно?» — Утахиме, ты же слышала, это сделка, — слащаво пропела девушка, будто распевала ноты перед концертом. — Ну давай, — её глаза прищурились, задержавшись на ребёнке. — Всё, что есть, — тонкая рука вытянулась вперёд, требовательно, нетерпеливо. — Я... Я всё это время копила, — начала она тихо, голос дрожал, будто каждая буква давалась ей с усилием. Утахиме напряглась мгновенно: плечи чуть приподнялись, во взгляде сострадание. А вот Мэй Мэй, наоборот, расслабилась, словно уселась в мягкое кресло перед началом спектакля, который сама же и заказала. — Ну? — светловолосая наклонилась ближе, бровь изящно взлетела вверх. — Что же это за мечта всей жизни на которую ты копила? Младшая Гето вздохнула, как актриса перед монологом, сценарий уже был. — Копила, чтобы купить... — вытерла одинокую слезинку тыльной стороной ладони, жест был настолько трогательным, что мог бы растрогать даже каменную статую. — ...Костыли для бабушки... В этот момент будто где-то за кадром заиграла трагичная мелодия пианиста: несмелые ноты, ломкие аккорды, словно пальцы скользили по клавишам в полутьме, боясь нарушить тишину, но не в силах больше молчать. Тихая, надрывная, она идеально совпадала с ритмом её речи: то замирала на полустоне, когда голос срывался, то нарастала глухим басовым рокотом, подчёркивая самые горькие фразы. Она продолжила, уже полностью вживаясь в образ, так глубоко, что любой режиссёр дал бы ей главную роль без кастинга: — У неё... У неё ножка больная... — голос сорвался. — Зимой упала на льду и теперь ей тяжело ходить... Она всегда говорит, что ей ничего не нужно, но я знаю... Знаю, что ей сильно больно... — девочка всхлипнула красиво, звонко, почти художественно. — И я... Я копила каждую монетку, пропуская школьные обеды, подрабатывала... Чтобы купить ей самые хорошие, удобные, с резиновыми ручками... Чтобы ей не было больно... — она талантливо вытерла дрожащими пальцами глаза. — Я... Я хотела сделать ей сюрприз, но теперь... Иори стояла с открытым ртом. В её глазах смешались сочувствие, жалость, вина и готовность прямо сейчас усыновить этого доброго ребёнка, если потребуется. — Бедная девочка... — прошептала она, уже тянущаяся к собственному кошельку. — Крысёнок, — Мэй Мэй медленно наклонилась к малышке, глаза прищурились, губы растянулись в тонкую, опасно милую улыбку. — Если бы ты действительно копила всю жизнь, у тебя бы было больше, чем 2 200 йен и фантик от жвачки, — сказала она мягко, ласково. — Это стартовый капитал! — возмущённо выпалила Сузу, но тут же замерла, словно поняла, что сказала лишнее. Медленно, очень медленно, она спрятала руку с кошельком за спину, точно надеялась, что если будет двигаться достаточно осторожно, то взрослые перестанут её видеть. — Что ж, если ты против нашей сделки, ничего не поделать... — светловолосая усмехнулась так сладко, что от её тона можно было получить кариес. Младшая Гето дёрнулась, как от удара. Если план провалится — беды не миновать. — Забирай! Всё забирай! И кошелёк тоже! — девочка буквально втиснула деньги в руку Мэй Мэй, словно боялась, что та передумает. Лицо у неё было настолько драматичным, что казалось, она отдаёт не мелочь, а фамильные реликвии, которых никогда-то и не было в семье Гето. И, круто развернувшись на пятках, она рванула к воротам, подпрыгивая от скорости. — Сделка заключена! — выкрикнула Сузу, даже не оглядываясь. — Забавно, — хохотнула Мэй, лениво коснувшись пальцами подбородка. В её глазах плясали искорки чистого развлечения. — И ты считаешь это нормальным?... — Утахиме скептически приподняла бровь и устало вздохнула, будто ей только что пришлось наблюдать за цирковым номером, к которому она не покупала билеты. Через пару минут девушки двинулись дальше по дорожке, ведущей к техникуму. Воздух был прохладным, пахло влажной землёй и утренней листвой. Темноволосая шла чуть впереди, всё ещё хмурясь, время от времени бросая косые взгляды на свою спутницу — та выглядела слишком довольной собой. Мэй Мэй шла расслабленно, руки в карманах, походка лёгкая, плавная. Она выглядела так, будто этот день уже удался, и всё благодаря одному маленькому крысёнку. Но вдруг светловолосая остановилась. Внезапно, как будто в неё ударила молния озарения. — Хм, — протянула она, хлопнув себя по бедру. — Интересно... — Ты чего? — насторожилась Иори, мгновенно напрягшись. Она уже ожидала чего угодно, от очередной подколки до внезапного нападения какого-нибудь духа. Мэй медленно повернула голову, и на её лице расползлась новая, искренне восхищённая улыбка: — Похоже меня обчистил один крысёнок. Надо же. Девушка рассмеялась: звонко, заливисто, почти с уважением. Смех был настолько заразительным, что даже птицы на деревьях встрепенулись и разлетелись кто куда, лишь бы подальше от сумасшедшей. — Подожди... Что? — Утахиме моргнула. Мэй Мэй демонстративно подняла пустую руку, где должен был быть её кошелёк. — Умница, — сказала она с тем же тоном, каким хвалят котёнка, который впервые поймал игрушечную мышь. — Даже я не заметила. — Разве мы не должны её догнать? Мэй? — Иори запаниковала так резко, будто кто-то дёрнул за невидимую струну. Её глаза метнулись к воротам, туда, где пару секунд назад мелькнула тёмная макушка маленькой воровки. Но теперь там было пусто, даже пылинки не осталось. — Забудь, — светловолосая отмахнулась, точно речь шла о пропавшей пуговице, а не о собственных деньгах. Она прикрыла глаза, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась уголком губ. — У меня там одни карточки, налички не так много. Если потратит — не страшно. — Не понимаю... — Утахиме моргнула, не веря своим ушам. — Да и... — Мэй медленно облизнула губы, словно предвкушала нечто весёлое. — Могу поспорить, что совсем скоро она всё вернёт, — в её голосе было столько уверенности, что коллега непроизвольно отшатнулась. — Почему ты так... — начала Иори, но осеклась, потому что светловолосая уже шла вперёд легко, почти грациозно.

***

Утренняя свежесть ворвалась в класс первым робким сквозняком, трепыхая светлую штору, будто та пыталась вырваться наружу. Солнечные зайчики лениво скользили по стенам, цепляясь за парты, за волосы студентов, заставляя щуриться и морщить нос — слишком ярко, слишком спокойно для того, что творилось у Гето внутри. Сугуру сидел у окна, сгорбившись, будто пытался спрятать собственную тревогу под рёбрами. Он медленно втягивал воздух, выдыхал, снова втягивал — тщетные попытки успокоить нервы. Но мысли, как назло, возвращались к одному и тому же: к запертой под замком сестре. Он знал, чувствовал каждой клеткой, что оставить её одну — ужасная идея. Но он не мог прогуливать всю неделю, ему и за один пропуск влетело так, что до сих пор неприятно вспоминать. — Сугуру, у тебя не получится прятать её неделю в техникуме, — Сёко говорила ровно, без попыток смягчить удар. — Это ребёнок. Ей надо писать, какать, принимать ванну и кушать минимум три раза в день. Делать это тут незаметно практически невозможно. Её слова были как холодный душ. Не злые — просто факты. Факты, которые он и сам прекрасно понимал. — Да знаю я, знаю... — парень шумно выдохнул, постукивая пальцами по краю стола. Ритм был нервным, сбивчивым. — Кстати, а где она сейчас? — Годжо, как всегда, возник в самый неподходящий момент. Он развалился прямо на его парте, подпирая щеку ладонью и потягивая клубничный сок через трубочку. В обычный день Сугуру уже десять раз бы стукнул его по голове, но сейчас... Ему было плевать. На всё. — Запер её у себя в комнате, — пробормотал маг, взгляд скользнул в сторону. Даже произносить это вслух был неприятно. — Я, конечно, не эксперт, — важно протянул Сатору. — Но, по-моему, это была плохая идея... — По-моему, да... — Гето устало провёл ладонью по лицу. — Всё, я не могу! — он резко поднялся, стул жалобно скрипнул. — Пусть Яга-сэнсэй катится к чёрту со своей «историей магического общества и кланов», я сваливаю... — Полегче, прошёл только час, — голубоглазый ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом. — Если ты намеренно пропустишь ещё одно занятие по истории, тебе точно конец. — Он прав, — кивнула Иейри. — Нет, правда... — Сугуру запнулся, слова путались, мысли разбегались. — Я уверен, что что-то случилось, — его интуиция кричала, орала, била тревогу так громко, что заглушала всё вокруг. — О-о, это называется «комплекс старшего братика», — оскалился Годжо, поднимаясь. — Су-нии, гиперопека потом тебе боком выйдет, — протянул он тонким, издевательским голосом. — Называй как хочешь, — отрезал Гето. — Я пошёл. Он вышел из класса, не оглядываясь. Дверь тихо щёлкнула за его спиной, оставив в кабинете удивлённые взгляды. Коридор тянулся бесконечно. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым гулом. Он шёл быстро, но не бежал — внешне спокойный, внутри же всё клокотало. Сердце билось слишком громко, ладони вспотели, дыхание стало резким. Он пытался убедить себя, что всё в порядке. Что она просто спит или играет, а может обиделась и сидит тихо, ест конфеты. Но чем ближе он подходил, тем сильнее сжимало горло. Дверь. Он увидел это сразу. Дверь была приоткрыта. Не просто открыта — взломана. Причем, весьма профессионально. Их дед по материнской линии точно похвалил бы такую хирургическую работу. Сугуру остановился на секунду, на вдох. Внутри всё оборвалось. Он толкнул дверь ладонью, и та издала тихий скрип, словно извиняясь. Комната была пустой. Брюнет вошёл неторопливо, как человек, который боится увидеть то, что уже знает наверняка. Он огляделся: подушка смята, одеяло сброшено на пол, на столе валялся раскрытый учебник, будто её отвлекли в середине страницы. Он закрыл дверь за собой, подошёл к кровати. Сел медленно, тяжело, точно его тело стало каменным. Сцепил руки в замок, пальцы побелели от напряжения. И только тогда позволил себе почувствовать. Страх — холодный, липкий, подступающий к горлу. Вину — за то, что снова оставил её в одиночестве. Злость — на себя, на ситуацию, на весь мир. Беспомощность — ту, что он ненавидел больше всего. Дверь тихо скрипнула, будто сама боялась нарушить тишину комнаты. — Сугуру, — Годжо просунул голову внутрь, а затем шагнул полностью. — Яга пришёл. Я сказал, что ты в столовке, и он якобы послал за тобой. Давай обратно. Что ты тут... Сугуру? — он замолчал. Гето не двинулся ни на миллиметр. Сидел на краю кровати, опустив плечи, он даже не поднял взгляд. Этого было достаточно, чтобы Сатору напрягся. — Где малявка? — голос стал ниже, серьёзнее. Он быстро оглядел комнату, голубые глаза сверкнули холодным оттенком. — Взломала замок и ушла, — произнёс брюнет так спокойно, что это звучало ненормально, словно говорил не он, а пустая оболочка. Годжо моргнул. — Реально? — брови взлетели вверх. В его голове никак не складывалась картинка: семилетний ребёнок и взломанная дверь. — Ну... Значит вернётся, — он пожал плечами, пытаясь вернуть лёгкость. — Давай к Яге. Для тебя задание. — Подмени меня, — всё тем же ровным, пустым голосом. — Не могу. В этот раз справишься только ты, — белобрысый вздохнул, но, поймав уставший, потухший взгляд друга, добавил мягче: — Там нужно предельно вежливо беседовать с заказчиком. Учитель сказал, что у меня нет шансов... — Ясно. Скажи Яге, что не нашел меня, — брюнет поднялся, шагнул к шкафу, движения быстрые, точно он пытался удержаться на поверхности, пока его тянет вниз. — Не смешно, — Сатору выпрямился, внимательно следя за каждым его движением. — Потому что я не шутил, — спокойно, без эмоций, не оборачиваясь. — Ты не можешь вот так каждый раз сваливать, у тебя будут проблемы... — Годжо... — голос Сугуру дрогнул от того, что он едва удерживал себя в руках. — Срать мне на эти проблемы, если я не найду сестру целой и невредимой, — он поднял взгляд и Сатору впервые за долгое время увидел в фиалковых глазах не раздражение, не усталость, не привычную сдержанность, а настоящий, сырой, обжигающий страх. Страх, которые его друг обычно прятал глубоко под слоями спокойствия и дисциплины. — Срать на этот техникум, на проклятых духов и на Ягу, — продолжил он, голос стал грубее, будто слова царапали горло. — Надеюсь, в этот раз тебе нормально дошло. Маг почти никогда не позволял себе такой резкости. Даже в самых безвыходных ситуациях держал себя в руках. Но сейчас... Сейчас его мир шатался, и голубые глаза, которые это наконец осознали, смотрели в ответ с удивлением и непониманием одновременно. — Окей, — светловолосый поднял ладони, точно сдаваясь под напором чужих эмоций. — Я найду её. А ты, как и нужно, пойдёшь на свою миссию. Идёт? — сказал он мягче, чем обычно. Парень понял, это была не злость, это паника и её надо пресечь, пока есть возможность. — Нет. Ты не способен отыскать человека, у которого нет проклятой энергии. — О, так ты говоришь, что я бесполезен? — Сатору вскинул бровь, и на лице появилась знакомая дерзкая улыбка. Он принял это как вызов. — А знаешь что? У меня есть куча денег, — он ткнул пальцем в себя, словно это было аргументом вселенского масштаба. Между ними повисла короткая, странная пауза. Сугуру медленно поднял бровь. — ...Попробуй впечатлить этим девчонок, — произнёс он с таким выражением, словно наблюдал за ребёнком, который гордо демонстрирует найденную на море ракушку. — Да я не про это! — Годжо стянул очки, нахмурив брови. — Есть камеры, Сугуру. Заплачу кому надо, и записи будут у меня. Так и узнаю, куда пошла твоя паршивка, делов-то, — он пожал плечами, будто действительно мог решить любую проблему мира одним щелчком пальцев. — Найду я её, обещаю. А обещания я на ветер не бросаю, особенно если даю их тебе... Ты же знаешь. Доверься мне, хотя бы раз, — последняя фраза прозвучала неожиданно искренне, даже немного умоляюще. Сугуру не удержал тяжелый вздох. Он поднял руку и легонько щёлкнул друга по лбу. — Когда это я не доверял тебе? — мягко улыбнулся он, прищурив фиалковые глаза. — Просто этот случай... Особенный, — парень хотел сказать что-то ещё, видно было по тому, как дрогнули губы, как взгляд на секунду стал глубже. Но он вдруг передумал, отвернулся. — Ты должен обязательно найти её, Сатору, — тихо, но твёрдо сказал он, шагнув к двери. В кармане звякнули ключи. — Давай, на выход. Мне на задание нужно, разве нет? — брюнет открыл дверь, не оглядываясь, но в его глазах читалась надежда, отчаяние и вера в единственного человека, кому он мог доверить самое дорогое.

***

Сатору сидел в дорогущем салоне красоты, утонув в белом кожаном диване, который был таким мягким, что казался облаком. Он выглядел так, будто его сюда не пригласили, а депортировали насильно, под конвоем. И если бы у него были наручники, это бы только дополнило гармоничную картину его страданий. Воздух пах клубничным кремом, ванилью и чем-то подозрительно цветочным. На стенах висели золотистые рамки, в которых отражался его собственный обречённый взгляд. Мастера то и дело бросали на него украдкой взгляды, шептались, краснели, точно он был моделью с глянцевой обложки. Одна девушка так растерялась, что уронила пилочку — она звякнула об пол, как выстрел, и Годжо нервно вздрогнул, будто это была атака. А напротив, на высоком кресле, как маленькая королева, сидела Сузу. Ножки болтались в воздухе, кеды едва не слетали, подбородок гордо задран. Перед ней целая палитра блёсток, страз, гель-лаков и прочих магических артефактов девичьей силы. — Я хочу вот этот, — торжественно объявила она, указывая на тёмный лак, который стоил как половина зарплаты среднестатистического человека. Белобрысый медленно закрыл лицо ладонью. Пальцы скользнули по щеке, он тихо выдохнул, словно проживал личную драму. Он всегда думал, что однажды в его жизни наступит момент, когда он будет тратить деньги на роковую красотку и ждать её после таких мероприятий в машине, попивая крепкий дорогой кофе... Но он даже представить не мог, что роковой красотке будет семь, и она окажется сестрой его лучшего друга. Парень тихо простонал, почти молитвенно: — Сугуру же не убьёт меня?... Да-да, я знаю, что вы хотите спросить: «Как, чёрт возьми, он сюда попал?» Спокойно. Сейчас мы вернёмся к тому, что привело сильнейшего мага к этому судьбоносному моменту. Нашёл Годжо пропажу быстро, подозрительно быстро, будто у него имелся встроенный радар на маленьких, шумных, потенциально взрывоопасных детей. Похоже, у белобрысого с такими всегда был, своего рода, телепатический коннект. Доехал в центр, свернул за угол к киоскам — и вот она: Гето Сузу, стоящая посреди улицы, с видом человека, который собирается совершить что-то очень незаконное: типа ограбления банка или побега из страны. Девочка тоже его сразу приметила: вздрогнула, обернулась, и в её глазах вспыхнуло чистое, первобытное «СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ». Уже через секунду она рванула в противоположную сторону, и только пятки сверкали. Затем раздался вопль, который мог бы разбудить мёртвого: — НЕ-Е-Е-ЕТ! НЕ ПОДХОДИ! — Ты серьёзно? — светловолосый даже не стал ускоряться. Он просто шагнул один раз, и уже держал её за шкирку, как котёнка, который решил сбежать из дома через форточку. — Куда намылилась-то? Твой брат с ума сходит. — ОТПУСТИ! — при упоминании родственника ребёнок дёрнулся, извиваясь, как маленький угорь. А потом это исчадье ада использовало приём, который Сатору увидел впервые в своей жизни. Мелкие зубы клацнули на его запястье, как капкан. Она укусила его с звучным хрустом, словно проверяла руку на спелость. — Эй! — светловолосый одёрнулся. — Ты что, бешеная? — Я СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА! — выкрикнула девочка, размахивая руками, как революционер на баррикадах. — У меня по плану маникюр! Я вчера записалась! — Записалась? — он прищурился. — Сугуру говорил, что у тебя нет мобильного. — Я использовала телефон Су-нии... — фиолетовые глаза ушли в сторону. Похоже, она сделала это в тайне. Ох уж эти маленькие женщины. Сатору закатил глаза так мощно, что на секунду действительно увидел белый свет. Не просветление, а чистое, концентрированное «во что я вляпался?». Не в силах терпеть этот абсурд парень молча подхватил её подмышку: небрежно, но уверенно, и девочка повисла у него на руке, как мешок с картошкой, который в отличии от картошки, активно сопротивляется, брыкается и пытается укусить за локоть. — Поставь! Поставь меня! — маленькая Гето упрямилась так, будто у неё отменили шабаш, концерт любимой знаменитости и день рождения одновременно. — Я сейчас закричу! — Кричи, — равнодушно бросил белобрысый, даже не повернув головы. — Мне всё равно, — он ещё не знал, насколько пожалеет. И она закричала. — ПОМОГИТЕ! ЭТОТ НЕЗНАКОМЫЙ ДЯДЯ СКАЗАЛ, ЧТО ПОКАЖЕТ МНЕ ГОРУ КОНФЕТ В СВОЕЙ ЧЕРНОЙ ЗАТОНИРОВАННОЙ МАШИНЕ! МАМА! МАМА-А-А-А-А! Крик разорвал воздух, как сирена. Годжо замер, мир тоже замер, будто кто-то нажал на паузу. Люди обернулись. Все. Абсолютно все. Женщина с пакетами прижала руки к груди. Подросток с портфелем, уже доставал телефон, палец завис над кнопкой записи. Пожилой мужчина смотрел так, словно собирался вызвать полицию, ОМОН, прокуратуру и, на всякий случай, священника. Парень, конечно, любил быть в центре внимания, но даже по его меркам — это явный перебор. Он предельно медленно повернул голову к мелкой паршивке. С той самой ледяной тишиной, которая бывает перед землетрясением или перед тем, как он снимает свои солнцезащитные очки, дабы активировать технику. — Ты... — светловолосый выдохнул, чувствуя, как внутри что-то ломается. — Ты маленький террорист, — он впервые понял, что столкнулся с чем-то неуправляемым. Сузу вдруг перестала орать и прошипела, глядя на него снизу вверх, как закоренелый мафиози: — Поставь меня, и я перестану. — Если ты сейчас не заткнёшься, я... — Сатору наклонился ближе, пытаясь собрать остатки авторитета в кучу, но осёкся. Потому что понял: угроза на такого ребёнка может обернуться и против него, например — разочарованием во взгляде Сугуру. Нет, не хотелось бы... Младшая Гето широко распахнула глаза: огромные, блестящие, абсолютно невинные. Но в глубине читалось: «я могу гораздо хуже, даже не сомневайся». — Я ещё громче могу, — тут же предупредила она сладким голосом, который совершенно не сочетался с содержанием. Белобрысый понял, что проиграл. Полностью, без шансов и без права на апелляцию. — Ладно! — прошипел он сквозь зубы, чувствуя, как его гордость тихо умирает. — Хорошо! Я отведу тебя на маникюр. В самый дорогой салон. Слышишь? Самый. Дорогой. А ты взамен будешь вести себя, как пай-девочка! — Ну вот, — Сузу мгновенно перестала дёргаться и улыбнулась, как настоящий ангел, точно пять секунд назад не устраивала истерику уровня стихийного бедствия. — Так бы сразу, — она довольно кивнула, стягивая с волос резинку, так как прическа в следствии погони распалась окончательно. Годжо вздохнул так тяжело, будто прожил десять лет за одну минуту. Плечи опустились, да и душа, собственно, тоже. — Сугуру меня убьёт, — пробормотал он, поднимая девочку на руки уже аккуратнее, будто смирился со своей судьбой. — Но ладно. Пошли делать твои ногти. — С блёстками? — уточнила малышка тоном королевы, диктующей условия капитуляции. — Да хоть с бриллиантами, — обречённо махнул рукой парень. Воспоминание оборвалось, когда Сузу в настоящем ткнула его ногой в колено. — Красуля, смотри, — сказала она, и прежде чем он успел спросить куда, девочка подняла руки. Маникюр был... Впечатляющим. Очень даже впечатляющим. Стразы, блёстки, переливы — всё это можно ещё было пережить. Но на средних пальцах красовались два идеально вылепленных блестящих черепа, которые смотрели на него пустыми глазницами, как будто оценивали его жизненные решения. — Они в темноте светятся, — младшая Гето вытянула руки вперёд, демонстративно показывая оба средних пальца, на которых сверкали миниатюрные черепушки. Она даже слегка покачала кистями, чтобы те поймали свет и зловеще поблёскивали. — Ты же знаешь, что означает этот жест? — тихо спросил Сатору, без тени раздражения, скорее с профессиональным интересом. Он посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом. Девочка плавно растянула губы в хитрой, самодовольной улыбке. Знала. Знала, маленькая засранка, и именно поэтому показывала. — Потрясающе, — белобрысый едва заметно выдохнул носом: не смех, но что-то близкое. — Сугуру будет в восторге, — сказал он сухо. — Кстати, красуля, — Сузу придвинулась ближе, почти в плотную, так что её голос прозвучал прямо у его уха. Она говорила тихо, заговорщически, будто собиралась раскрыть секрет государственной важности. — Там одна тётя попросила твой номер, и поинтересовалась есть ли у тебя кто-то, — прошептала черноволосая. Годжо чуть приподнял бровь. Никакой паники, никакого удивления, просто спокойный интерес, точно он слушает отчёт: — Да? И что ты ей сказала? — Что ты занят, — малышка лукаво улыбнулась, лисьи глаза прищурились ещё сильнее. — Понятно, — маг моргнул вяло, как будто обрабатывал информацию. — Значит, ты теперь фильтруешь мои контакты. Девочка наклонилась ещё ближе и добавила: — Занят моим братом. Белобрысый захрипел. По-настоящему. Будто воздух внезапно стал плотным, чтобы его вдохнуть. Он закашлялся, выпрямился, глаза расширились, а уши вспыхнули таким ярким румянцем, что казалось, сейчас загорятся. Лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным. — ...Что? — выдавил он, совершенно выбитый из колеи. — Ладно, можешь расслабиться, — Сузу лениво усмехнулась, словно наблюдала за экспериментом, результат которого заранее знала. — Я сказала, что ты просто занят, не уточняла, — махнула она рукой. — Но то, что ты сохнешь по моему старшему брату очевидно, — продолжила девочка так буднично, будто обсуждала что-то посредственное. — Даже я это вижу. Вопрос времени, когда Сугуру заметит, — она пожала плечами, как будто только что констатировала факт, не требующий обсуждения. — Оплачивай маникюр и пошли, у нас дела. — У нас? — повторил голубоглазый, поднимаясь с дивана. Голос ровный, но в движениях лёгкая механичность, словно он ещё не полностью вернулся в тело. Сатору достал карточку — чёрную, блестящую, — и подошёл к стойке. Администраторша, снова увидев его, чуть не уронила планшет, краснея как спелая вишня. Парень снисходительно улыбнувшись подмигнул, протягивая карту двумя пальцами. — У вас... Прекрасная племянница? — Не моя, — отрезал Годжо. — Но прекрасная, — вмешалась младшая Гето, скрещивая на груди руки. Светловолосый забрал карту, чек, и, не оглядываясь направился к выходу. Дверь салона закрылась за ними с тихим звоном. На улице Сузу уже рылась в своём рюкзаке и вытащила оттуда тёмный, дорогой на вид, кошелёк: — Угощу тебя мороженкой, красуля, — заявила она, точно была финансово побогаче самого клана Годжо. — Этот знакомый готический дизайн... — Сатору прищурился, наклонился ближе, изучая чужой кошелёк. — Ты где это взяла? — Позаимствовала у одной злой тётки, — девочка невинно улыбнулась. — Злая тётка... Чёрный кожаный кошелёк... Серебряная змейка на молнии... Запах дорогих духов и денег... — он поднял ошеломлённый взгляд на ребёнка. — Ты стащила его у Мэй Мэй? — его челюсть отклонилась под углом, бровь скакнула вверх, казалось, куда-то за пределы лица. Попадос. Годжо присел на корточки сравнявшись с малышкой и протянул руку, как человек, который принимает неизбежное. — Что ж, Гето Сузу, приятно было с тобой познакомиться, — произнёс он торжественно. — Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах. — Ты чего? — младшая Гето непонимающе хлопнула своими длинными ресницами. — Слушай внимательно, малявка. Если вдруг увидишь яркую вспышку — это не солнце. Это Мэй Мэй пришла за тобой, чтобы вернуть свои деньги. — Я позабочусь об этом сама, красуля. Не читай мне нотаций, — девочка снисходительно хмыкнула, вырвала свою ладошку из его руки и уверенно зашагала к ларьку с мороженным, будто владела этим районом. — Ладно, Вселенная, я понял... Я — не главный в этой паре, — белобрысый проводил её взглядом, медленно выдохнул и покачал головой. Вздох получился долгим и тяжелым как никогда. Сузу уже стояла у ларька, постукивая носком кеда по асфальту, как маленький босс, который ждёт доклада. Годжо достал телефон, машинально разблокировал, и экран тут же высветил переписку с его лучшим другом. Последнее сообщение от него было коротким, точно удар по нервам: Сугусик♥: |Буду через десять минут.| Парень застыл. Потом не спеша поднял взгляд на девочку, которая уже выбирала между тремя видами мороженного, размахивая кошельком Мэй Мэй, как трофеем. — Отлично, — беззвучно шепнул он. — Десять минут, — пауза. — Ровно столько времени, чтобы попытаться вернуть себе достоинство, — Сатору задумался. — Или хотя бы сделать вид, что оно у меня было... Младшая Гето обернулась: — Ты идёшь, красуля? Я выбираю тебе шоколадное, ты всё равно ничего не понимаешь во вкусах. Через пару минут они сидели на низкой металлической лавочке у ларька, каждый со своим рожком. Сузу ела мороженное так, будто это было самое важное дело дня: аккуратно, но с азартом, ловя капли, пока они не успели стечь по пальцам. Время от времени она делала маленькие победные «м-м!», словно подтверждала, что выбор с клубникой был идеален. — Слушай, красуля, — начала она, не поднимая глаз от сладости. Голос был спокойный, но с той самой интонацией, которая чаще всего предвещала беду. — Ты там... Осторожнее будь. — С чем именно? — спросил маг, хотя уже чувствовал, что зря. — Ну... Если мой брат поймёт твои чувства, он тебе врезать может, — девочка лизнула мороженное и задумчиво прищурилась, точно рассматривала его реакцию. Годжо чуть не подавился. Он застыл, моргнул, потом медленно опустил рожок, будто боялся уронить: — Почему ты так считаешь? — Мы росли в таком месте, где петушков не любят, — сказала Сузу совершенно невозмутимо, а затем пожала плечами, как будто объясняла очевидное. — Петушков? — Сатору моргнул ещё раз. — Ну да, — кивнула она. — Как бы тебе так сказать, поласковей... — задумалась малышка, глядя на него с жалостью. — Петухи — это... — Так, стоп! — белобрысый мгновенно закрыл ей рот ладонью. — Не обязательно пояснять, я понял... — нервно буркнул он, уже даже не желая спрашивать, откуда ей известны такие подробности другой стороны мира. — Как скажешь... — младшая Гето отстранилась, пожала плечами и снова принялась за мороженное. — Но если хочешь, я могу тебе помочь. — Это с чем же? — Аккуратно спросить у брата, что он о тебе думает. Конечно, не бесплатно. Услуга за услугу. Годжо закатил глаза, но ответить не успел. Диалог оборвался, когда они заметили фигуру, быстро приближающуюся по улице. Сугуру двигался стремительно: шаги широкие, резкие, будто не шёл, а прорывался сквозь пространство. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию, взгляд цепкий, сосредоточенный, как у того, кто успел представить худшее и теперь отчаянно ищет подтверждение, что всё обошлось. Сузу заприметив его мгновенно вздрогнула. Она шмыгнула за спину Сатору, вцепившись в ткань его рубашки маленькими пальцами, как утёнок, прячущийся за большим камнем. Из-за его плеча выглядывали только глаза: огромные, тревожные, испуганные. Брюнет остановился перед ними, тяжело выдохнув, словно только сейчас позволил себе дышать. — Я не буду тебя ругать, — сказал он не громко, но твёрдо. Голос дрогнул, едва заметно, но достаточно, чтобы его друг, наблюдающий за этой сценой, уловил. — Иди ко мне. Старший присел на корточки, расправив руки. Жест открытый, тёплый, безусловный. Жест человека, который готов принять всё: страх, вину, слёзы, даже упрямство. Сестра колебалась всего секунду. Одну. А потом сорвалась с места, как пружина, и буквально влетела в его объятия. Сугуру поймал её крепко, прижимая к груди так, будто боялся, что она снова исчезнет. Его пальцы дрожали, когда он гладил её по спине, а подбородок на мгновение опустился ей на макушку — движение, в котором было больше любви, чем в словах. — Ты в порядке? — его голос стал мягче, глубже. — С тобой ничего не случилось? Ничего же? — он подцепил её под ногами, поднял на руки, и принялся осматривать: лицо, руки, коленки, ноги тоже, вроде, на месте. — Всё цело? — Да, — кивнула головой девочка, губы дрогнули. — Прости. Я узнала твоё расписание. Думала, что успею погулять и вернуться, и ты не заметишь... — она отвела взгляд, нижняя губа предательски вытянулась. Брюнет нахмурился, но не сердито, скорее, с болью. — Пчёлка, — он легонько ущипнул её за щеку, возвращая внимание к себе. — Не за то извиняешься. — Прости! — Сузу всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Я больше не буду! Не буду сбегать, обещаю! — она затрепыхалась в его руках, словно боялась, что он не поверит. — Ты пообещала, — повторил брат строго, но голос был тёплым. Он отпустил её щеку, и девочка сразу прижалась к нему, обвив руками шею, точно не хотела вновь потерять контакт. Сатору наблюдал за ними, чувствуя, как что-то в груди сжимается: от облегчения, от нежности, от того, что стал свидетелем чего-то слишком личного. Гето, всё ещё держа сестру, поднял взгляд на белобрысого. Фиалковые глаза сузились, не угрожающе, но оценивающе: — Сколько ты потратил на неё? Годжо вздрогнул. Шесть глаз, вроде как, у него, но взгляд Сугуру как оказалось был ещё куда более проницательней. — Да по мелочи, — протянул парень, пытаясь выглядеть при этом непринуждённо. — Мы только маникюрчик ей сделали, — он улыбнулся, но уголки губ дрогнули слишком нервно. — Да и... — Сатору кашлянул. — Твоя родственница стащила кошелёк Мэй Мэй, — он посчитал нужным уведомить. — ...ЧТО? — глаза старшего Гето расширились, голос сорвался: низкий, хриплый. — Гето Сузу... — он перевёл тяжелый, требующий правды взгляд на ребёнка. Девочка вздрогнула всем телом. Полным именем он звал её только тогда, когда был по-настоящему зол. Она мгновенно спрятала лицо у него на груди, вцепившись в ткань его одежды, словно пытаясь укрыться от мира. Мысленно изобразила три быстрых поклона всем божествам — сначала по-буддийски, потом по-синтоистски, а напоследок один на западный манер, на всякий случай. — Она тоже мой забрала! — пискнула Сузу жалобно, почти плаксиво, точно это автоматически должно было смягчить приговор. — Это всё твоя уличная компания, — брюнет медленно выдохнул, но это был не облегчённый вздох, а тот, что делают родители, когда понимают, что их ребёнок снова натворил что-то невозможное. — Двери взламываешь, теперь ещё и вещи чужие воруешь... — он говорил не громко, даже лекционно, но каждое слово ложилось тяжело, как камень. Младшая Гето фыркнула, отстранилась на сантиметр и показала язык, явно испытывая чужое терпение: — Мне есть с кого взять пример. И у Сугуру не нашлось ответа. Он замолчал, будто ей удалось выбить воздух из его лёгких, потому что сестра была в какой-то степени права. Брюнет сам когда-то бегал с такими же ребятами-хулиганами, сам попадал в неприятности, сам учил улицу, как учила она. И фамилия Гето действительно стала на их районе чем-то вроде предупреждения. Парень сжал челюсть. Тёмное прошлое догнало его быстрее, чем он ожидал. — Всё. Завтра везу тебя домой и дождусь, когда родители вернутся, — голос прозвучал безапелляционно. — Не-е-е-ет! — взвизгнула Сузу, резко оттолкнувшись от него. Руки наотмашь замелькали в воздухе, точно у рассерженной обезьянки. — Да, — спокойно повторил старший Гето. Ни один мускул на лице не дрогнул. — Не-е-е-ет! Пусти! Ты плохой! — маленькие кулачки обрушились на его грудь, плечи, руки. — Пусти-пусти-пусти! — она извивалась, как маленькая ускользающая рыбка, и в какой-то момент чуть не вывернулась из его рук. Брат едва успел подхватить её, прижимая крепче. — Ну, Сугуру-у-у-у, пожалуйста... — голос стал таким тонким, надрывным, давящим на жалость. Её брови стянулись, губы поджались — предвестники надвигающейся бури. — Я не хочу домой... Сугуру замер, его пальцы чуть дрогнули на её спине. Он не любил, когда она плачет, ненавидел это. «Жаль, что не купил попкорн,» — Сатору наблюдал за сценой с первых рядов, лениво доедая мороженное. Он слегка наклонился вперёд, словно смотрел спектакль. Сузу ещё минут двадцать пыталась спорить, кричать, вырываться, убеждать, жаловаться, даже начала торговаться. Но старший был непреклонен: спокойный, твёрдый, как стена, которую теперь уже не пробить ни кулаками, ни фальшивыми слезами. В конце концов девчушка выдохлась. Она стояла хмуро, держась за его руку, как маленькое сердитое привидение, и плелась рядом, время от времени бросая на брата обиженные взгляды. Сугуру, всё ещё держал её ладонь, обсуждал с Годжо детали своего задания — спокойный, собранный, будто двадцать минут назад не держал в руках маленький ураган. — Ну что, — произнёс белобрысый и только усмехнулся. — Семейная идиллия? — он незаметно кивнул на притихшего ребёнка. Старший Гето бросил на него взгляд, от которого у любого другого бы ноги подкосились, но Сатору только ухмыльнулся шире. — Спасибо, Сатору, — вдруг сказал брюнет. — За то, что нашёл её. Их глаза встретились. Всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы воздух между ними стал плотнее, чтобы в груди у белобрысого что-то существенно дрогнуло. Лёгкий мандраж, знакомая щекотка под рёбрами — то самое чувство, которое он давно научился прятать за улыбкой, но которое всё равно упорно разливалось теплом внутри. — Да ладно, — Сатору отвёл взгляд первым, словно спасаясь. — Кто ещё будет babysitter для твоей маленькой террористки? — пробормотал он, смущённо отвернувшись и почесав затылок. Сузу навострила уши, выглядывая из-за брата: — Я не террористка... Они стояли у пешеходного перехода, ожидая зелёный сигнал. Машины проносились мимо, люди переговаривались, а парни тихо продолжали обсуждать что-то своё. Мир вокруг казался обычным и безопасным. Младшая Гето чуть подпрыгнула, рюкзак глухо стукнул по спине, лямки снова съехали с плеч, будто сами пытались сбежать от её суетливой энергии. Сугуру, как всегда внимательный, без слов подхватил груз, легко сняв его с неё. Девочка довольно улыбнулась, освобождённая, и тут же переключилась на яркие вывески, витрины, окна — всё в большом городе казалось ей живым, зовущим. Но взгляд внезапно зацепился за тёмный, слишком тихий угол между зданием и узким проходом. Там, где для других была просто тень, для неё, как всегда, что-то другое. Чёткое и реальное. Оно стояло, словно давно ждало именно её, и смотрело прямо в глаза. Дыхание Сузу сбилось, стало коротким, рваным. Пальцы сжались сами собой. Отвести взгляд было почти невозможно, точно что-то цепляло её изнутри, удерживало, заставляло смотреть на эту бугристую, мясистую кожу, сшитую из чужих кусков, как плохо подобранные лоскуты. Тело маленькое, детское, но уродливо перекроенное, будто кто-то пытался собрать ребёнка по памяти и ошибся во всём. Из него торчали руки. Много рук. Десятки. Тонкие, костлявые, с длинными пальцами, которые то складывались в странные, почти осмысленные жесты, то тянулись вперёд, будто проверяли расстояние до неё. И в одно мгновение девочка уже была не здесь. — Бо-о-ольно... Мне так больно... — шершавый, рваный голос будто сочился из каждой трещины на его коже. Она — четырёхлетняя — забившаяся в самый угол больничной кровати, сжимала простыню так сильно, что белая ткань резала ладони. Потолок над ней — белый, ровный — вдруг стал не частью реальности. На нём висело это. Существо, сшитый кошмар, только ближе, слишком близко. — Бо-о-ольно... Не хочу умирать... — стонало оно, и каждый звук будто проходил сквозь её маленькое тело.

Что это?

Что это?

Что это?

Что это?

Странная масса зашевелилась, и, перебирая своими паучьими лапками, поползла к ней. Сузу закричала, пронзительно, громко. Рука дёрнулась, игла капельницы вырвалась, кровь брызнула на пол. Это был её первый шаг в мир, который большинство людей никогда не увидит. И всё же... Со временем она привыкла. Когда видишь странное каждый день, страх перестаёт быть острым. Он становится фоном, шёпотом, привычкой, пусть и не уходит до конца. Но сейчас что-то было иначе. Она качнула головой, и проклятие качнулось в ответ, точно отражение в кривом зеркале. Брови девочки сдвинулись и она прищурилась, всматриваясь. Рот существа зашевелился, оно говорило. Ей? Но что? Её губы сами повторили движение, шепотом, практически беззвучно: — Бо-о-ольно... Бо-о-ольно. Мне так бо-о-ольно. Не хочу умирать. Холод пробежал по её телу, словно кто-то прошёлся ледяными пальцами по позвоночнику. Сердце ухнуло вниз. Она резко прижалась к брату, вцепившись в его руку так, точно только он удерживал её в реальности. Но взгляд не отвела — страх сжал её так крепко, что даже моргнуть было запредельно страшно. А оно продолжало смотреть. Сугуру сразу почувствовал перемену в её дыхании, в том, как она напряглась. Он мягко, но уверенно прикрыл ладонью её глаза: — Отвернись. — Мелочёвка, — лениво протянул Сатору, приподнимая очки. — Пара секунд — и всё. Идите, догоню, — он улыбнулся легко, обещающе, и шагнул назад, туда, где тень уже дрожала. — Мы будем ждать на остановке, — спокойно сказал брюнет, не сомневаясь ни в друге, ни в исходе. Он подхватил сестру на руки, и когда светофор сменил цвет, двинулся с толпой через дорогу. Сузу казалось, что она смотрит вечность, как беловолосый маг приближается к чёрному, мясистому сгустку с бесчисленными руками. Её воображение рисовало ужасные картины: монстр разрастается, раскрывает зубастую пасть, руки рвут на части парня, который недавно ел с ней на лавке мороженное, и смеялся называя её «мелкой модницей». — ...Су-нии... Красуля будет в порядке? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от того места. — Он не из робкого десятка, — старший Гето усмехнулся, поправляя рюкзак на плече. — Через пару минут вернётся. Но ему польстит, что ты волнуешься. Годжо и правда управился быстро, да там и управляться было особо не с чем. Пара слабых проклятий сбилась в дрожащую кучку в тёмном углу, словно тараканы под светом фонаря, и рассыпались при первом же его шаге. На остановке его ждали, как и обещали. Хотя одна мелкая проныра, похоже, окончательно выдохлась после своих «революций» и теперь мирно пускала слюни на плечо старшего брата. Сугуру держал её так, будто это было самым естественным делом в мире. — Так она их видит? — тихо спросил Сатору, остановившись рядом, словно боялся разбудить ребёнка. — Три года назад начала, — голос брюнета стал сухим, будто он заранее пожалел, что разговор зашёл в эту сторону. Взгляд ушёл, цепляясь за что угодно, лишь бы не за глаза друга. — После одного случая, — добавил он тише, почти шепотом, словно слова сами по себе были слишком тяжёлыми. — Что за случай? — Годжо, как обычно, не уловил настроения. Он редко задумывался о чужих чувствах, не из злости, просто не умел. Фиалковые глаза стали тяжёлыми, глубокими, точно открытая бездна, в которую лучше не заглядывать. Он даже не нахмурился, просто долго смотрел исподлобья. Этот взгляд не повышал голос, но заставлял замолчать сильнее любого крика. Он молча говорил: «не лезь туда, куда тебе не нужно». Предупреждал. И Сатору, хоть и с трудом, но отступил. Любопытство жгло, но он знал, есть темы, в который даже ему лучше не соваться. Он слышал о таких людях: не маги, но видят. Редкость, а иногда настоящая трагедия. Белобрысый подошёл как раз вовремя — автобус подъехал уже через минуту, распахнув двери, и толпа потекла внутрь. Сугуру поднялся, оплатил проезд и прошёл в самый конец, где будто специально для них пустовали два сиденья. Он устроился у окна, а проснувшаяся Сузу сонно забралась к нему на колени, наблюдая за улицей сквозь стекло. Годжо сел рядом. Обычно он брезговал общественным транспортом, у него было достаточно денег, чтобы вызвать хоть такси, хоть частный самолёт просто потому что скучно. Но в последнее время ему не хотелось упускать ни одного момента рядом с другом, даже таких коротких, бытовых. Хотелось быть рядом всегда. Через пару минут брюнета, похоже, укачало. Он опустил голову на макушку сестры и прикрыл глаза, погружаясь в лёгкую дремоту. Сузу это категорически не понравилось: она ворчала, ёрзала, пыталась вывернуться, но спустя пару минут борьбы с тяжёлой головой брата сдалась и смирилась с судьбой подушки. — Ладно... Я согласен. Помоги мне, — вдруг тихо произнёс голубоглазый, наклонившись ближе. Младшая Гето повернула голову, приподняв бровь и надменно хмыкнула: — Ты сдал меня Сугуру. Дважды. На моём районе за такое пальцы ломают. У тебя бы уже двух не было, — она слегка улыбнулась, подстёгивая его к реакции. Белобрысый нервно дёрнул уголком губ. Сколько раз за день эта семилетка успела ему надерзить? А ведь, людей, которые вот так бесстрашно угрожали ему, можно было заносить в Красную книгу. — Хорошо, я понял. С меня пицца. Конфликт исчерпан? — он закинул ногу на ногу с видом дипломата, ведущего переговоры с премьер-министром соседнего государства. — Уговоришь Сугуру не везти меня домой, подумаю, — небрежно бросила девчушка, будто речь шла о какой-то мелочи, а не о судьбоносной сделке. Она даже ногой болтнула, изображая полное равнодушие, хотя глаза хитро блеснули. — Да не повезёт он тебя, — Годжо закатил глаза так выразительно, что ими можно было бы крутить вентилятор. — Ему вообще без разницы, где с тобой нянчиться — дома или тут. Твой брат просто разозлился и ты сама в этом виновата. Извинись искренне, и он растает. Ты же умеешь, да сто процентов умеешь. Сугуру нахмурился во сне, морщинка легла на переносицу, он чуть шевельнулся. Оба мгновенно напряглись, точно их застукали за преступным сговором, но брюнет лишь глубже уткнулся в сестру и затих. — Ладно... Посмотрим, — протянула малышка, понижая голос почти до шёпота. Она осторожно поправила положение, чтобы голова брата не соскользнула, и замерла, как маленькая статуя, охраняющая сон. — Ну так что? Я могу на тебя рассчитывать? — Годжо наклонился ближе. Обсуждал детали какого-то мятежа, не иначе. Старший Гето приоткрыл один глаз: медленно, лениво, как кот, которого разбудили посреди дня. Он окинул обоих взглядом, в котором читалось: «вы серьёзно думаете, что я сплю пока вы плетёте интриги?» — Я же говорила, это не бесплатно, — напомнила девочка, даже не подозревая, что их давно разоблачили. Сугуру мысленно закатил глаза. Мелкая проныра, везде выгоду найдёт. Она его в могилу сведёт раньше всех проклятий. Но всё же... О чем таком важном они тут тайно беседуют? — Что хочешь? — Сатору даже не задумался. Вид у него был такой, будто он готов купить ей остров, если это ускорит процесс. — Хочу шоколадный торт, самый вкусный, — заявила она с важностью. — Понимаю, я бы сейчас тоже не отказался, — вздохнул белобрысый, откинувшись на спинку сиденья. Он выглядел так, будто вспоминал все сладости, которые не успел съесть сегодня. — Ты, в отличие от брата, любишь сладкое. Как так вышло? — Су-нии больше нравится традиционная еда, но и от сладкого он редко отказывается. С чего ты взял, что он не любит? — Сузу подняла подбородок, будто читала лекцию по гастрономии. — Да просто, сколько я ему ни предлагаю вкусняшек всяких, он вечно нос воротит. — Так может, дело не во вкусняшках, а в тебе, — невинно заметил ребёнок, хлопая ресницами. — Слышь, ты... Как он тебя там звал?... Шмель, не борзей, а? — голубоглазый прищурился, но без злости, больше с недоумением, точно его оскорбила декоративная рыбка. — Сам ты шмель! Я Сузу. Су-зу. Пишется через... — ребёнок важно подняла палец, точно сейчас собирался провести мастер-класс по японской письменности. — Через кандзи 鈴, — она чётко вывела в воздухе воображаемые черты. — Это значит колокольчик. Запомни, сильнейший, но не умнейший. А как меня брат зовёт — не твоё дело! — девочка величественно вскинула голову, будто только что выиграла спор на национальном уровне. В глазах блеснуло торжество маленького хищника, который успешно загнал огромного белобрысого мамонта в угол. Сатору моргнул, пытаясь понять, что его больше задело — то, что его назвали «не умнейшим», или то, что семилетняя девочка читает лекции о кандзи с видом профессора Токийского университета. — Ты сейчас меня оскорбила? — спросил он, но голос прозвучал скорее растерянно, чем грозно. — Нет, — младшая Гето пожала плечами так легко, словно объясняла очевидное. — Это констатация факта. Ты высокий, но мозги где-то... Там, — она махнула рукой над его головой, точно показывала высоту облаков. — Не достаёшь. — Достаю, — нахмурился светловолосый. Вроде как, спор с ребёнком был ниже его достоинства, но и не ответить вовсе он не мог. — Ты достаешь, разве что до верхних полок, белоснежка на стероидах. До смысла — нет, — выдала маленькая язва. — Чего? Сугуру тихо рассмеялся, не выдержав. Смех у него вышел тёплым, низким, и Сузу тут же повернулась к нему подозрительно прищурившись. — И давно ты не спишь? — спросила девочка, ткнув его в щёку. — Минуты две, — признался брат, открывая глаза. — А вы, смотрю, теперь лучшие подружки. — Не ревнуй, — фыркнул Годжо, демонстративно отвернувшись, всем видом показывая обиду.