Закат на проводах

Это свершилось, свобода ударила в грудную клетку. Последний звонок прозвучал, и школа осталась позади, как страшный сон. Воздух был горячий от июньского солнца, каникулы начались, и с ними пришло обещание длинных дней, ночных прогулок и вписок, когда можно просто быть собой и не думать об уроках и домашке. От этого долгого ожидания приятная дрожь заставляла тело вздрогнуть. Уилл валялся на кровати, листая страничку ВК, попутно слушая музыку в слегка запутанных наушниках. Это была вечная проблема этой вещи, но в стрессовой ситуации вертеть в руках длинный шнур и распутывать эти бесконечные комки помогало ни о чем не думать. Вскоре разглядывание чужих фоток и сохраненок надоело. Живот сильнее заурчал, давая ещё одну причину, почему он сейчас же должен встать с кровати и удовлетворить свой организм, пока не стало совсем хуже. Ведь к вечеру он должен быть, если не в отличном, то хотя бы в нормальном состоянии. А там уже как пойдет. Ещё утром Уиллу написал Дастин, предлагая, как обычно, вечером посидеть на крыше, хорошенько напиться, покурить, смотря в даль малинового заката. Сколько бы раз они не проживали одинаковый день на крыше, это всегда приносило разные эмоции и ощущения. Мамы, как обычно, не было дома — она работала на двух работах, чтобы сын мог получать все те хотелки, что и его друзья. Он был безумно рад, что у него есть такая заботливая мама, но Уиллу явно не хватало внимания и поддержки. С таким графиком это было невозможно. Дабы заглушить это неприятное чувство, он уже как два года подсел на сигареты — как только ему исполнилось тринадцять. Почти все одноклассники занимались этим за школой: кто-то курил, чтобы казаться крутым и быть как все, а кто-то из-за личных проблем, искренне веря, что это поможет хотя бы на несколько минут заглушить тревогу. Отчасти это действительно было так, но скорее — самовнушение, чем правда. Из этих двух типов Уилл всё-таки больше относился ко второму, а вот Дастин — к первому. Это он на старом рынке за переулком купил юноше его первую пачку сигарет. Первые попытки закурить заканчивались кашлем, а следом и тошнотой. Он хотел прекратить это дело, но услышав от друзей постарше, что такое бывает у многих и нужно привыкнуть к уровню никотина и не делать слишком сильных затяжек в первые разы, это и переубедило Байерса вернуться к этой маленькой прихоти. А ведь и правда, после нескольких попыток он больше не закашливался, при первом вдохе тошнота исчезла, а желание сделать ещё одну затяжку усилилось в разы. Когда фонари только начинали освещать город, он открывал окна и закуривал тонкие светло-коричневые сигареты Camel Exotic Caramel. Они были узнаваемы по своему уникальному кремовому фильтру и едва заметному сладкому аромату с ноткой карамели. Из всех перепробованных им сигарет эти были любимыми — да, почти самые дешёвые, но такие родные. Вместо обычного запаха перегара, как от других сигарет, именно эти оставляли более сладкий запах на одежде. Из-за этой маленькой детали Джойс никогда не чувствовала предательского запаха от сына. А если и бывали такие случаи, легко можно было спихнуть на какие-то сладкие духи. Возможно, из-за этого Уиллу ещё больше нравились эти сигареты — в такие минуты и вправду удавалось расслабиться, отдаться полностью ночному небу и прохладному воздуху, забить хуй на все проблемы и продолжать жить дальше хотя бы ради новой сладкой затяжки. В холодильнике оставалось ещё немного макарон и пару котлет — неплохо, но он слишком часто видел это блюдо. Денег на разнообразное меню не хватало, те сбережения, которые Джойс ему давала, тратились на бухло и сигареты. Ведь если у тебя есть на это деньги, то влиться в какую-то компанию или попасть на хату очередной вписки к незнакомцу будет проще простого. Если бы только мать знала, на что же сын тратит последние деньги, то вряд ли поверила бы в услышанное: для неё он был примером для других, отличник с высокой репутацией среди учителей и самый добрый человек на планете. Уилл и сам иногда задавался вопросом, как из такого он превратился в того, что имеет сейчас. Хотя в пятнадцать лет и не такое случается — этим он и утешал себя. После долгой трапезы посуда полетела в раковину. Байерс хотел было пойти собираться, но мысль о том, что мама придёт с работы уставшая и увидит грязную посуду, заставила развернуться и всё-таки взять в руки губку. Закончив с этим, он радостно направился в комнату переодеваться — ведь совсем скоро прекрасное разноцветное небо напомнит, ради чего нужно проживать каждый день. Выбор остановился на полосатой кофте и чёрных джинсах. После очередных посиделок в ВК Уилл мечтал одеваться в хайповую одежду, как на фото других, поэтому в тайне немного откладывал на худи Thrasher. Вряд ли Джойс одобрила бы такую дорогую покупку, сочтя это за очередной лохотрон. Она никогда не поймёт, какой это стиль, а вот Джонатан всегда бы понял. Интересно, как ему там в другом городе, с другими людьми после поступления в колледже. Они каждый день списывались или созванивались, а сейчас только раз в неделю и то, если будет время. Грустно. Он не мог назвать свою жизнь дермовой, но в ней явно не хватало чего-то важного. Неожиданное сообщение, пришедшее на телефон, разбудило застывшее тело у зеркала. Отключив телефон от зарядки, на экране высветилось dustin_off. Пальцы нетерпеливо открыли чат: — Ку, я в магазе, какой гараж брать? — Как всегда, Цитрус Микс. — Ещё что-то брать? — Ага, и по пути карамельные сиги. — Опять эти сладкие, а не нормальные, бля, вечно одно и то же. — Ой всё, не начинай, я не очень люблю эти хуевые фильтры в других. — Ну как знаешь. Кстати, прихвати с собой колонку. — Ок, возьму. Уилл вышел из чата и засунул телефон в карман джинсов. Взгляд скользнул по полкам, забитым разным барахлом — начиная от старых пожелтевших чехлов и заканчивая школьными тетрадками. Где-то среди всего этого должна была быть маленькая колонка. Год назад он выпрашивал её у Джонатана на день рождения. Все на районе ходили компаниями и громко слушали музыку на довольно массивных колонках. Уилл считал, что это очень хайпово — вот так ходить по району, включая разные песни, особенно вечером. В то время как Джойс считала это глупым и всегда закрывала окна, слыша очередную матную песню из этой штуки. На это Уилл и Джонатан лишь заливались смехом, объясняя, что это не просто матная песня, а в ней есть некий смысл. Она только закатывала глаза, не желая слышать очередную глупость. Покопавшись в вещах, он наконец-то нашел то, что ему нужно. Взор так же зацепился за зажигалку, и он тоже взял её на всякий случай — вдруг Дастин забудет взять или как обычно где-то просрёт. Зная его, это могло случиться. Закрыв нижнюю полку, Уилл развернулся в последний раз к зеркалу, оценивая сегодняшний прикид. Убедившись, что всё в норме, Байерс отправился в прихожую. В самом дальнем углу, где находится обувь, виднелись любимые конверсы — очень долго собирал деньги на это чудо, ведь нравилась такая обувь: стильная и прочная. После миллиард эстетичных сохранёнок с разными цветами конверсов, окончательно решил, что должен видеть их в реальности, а именно у себя дома. Выбор с цветом не составил труда: Уилл остановился на базовых чёрных конверсах, ведь они подходили практически к любому луку и были более популярны среди остальных. Обувшись, Байерс решил ещё и прихватить чёрную зипку — прохладный ветер давал о себе знать. Уже прошло больше недели с начала лета, но ощущения были такие, будто это только середина весны. Связка ключей сверкнула в дверях. Мама сделала для сына дубликат, ведь возвращалась домой очень поздно. В этом был и свой плюс: вечеринка или ночная прогулка затягивались допоздна, поэтому, приходя домой немного выпишим, не пришлось бы слушать каких-то упрёков — дома всегда никого не было. Вытащив их, Уилл вышел из квартиры и закрыл дверь, спускаясь по пыльным ступенькам подъезда. На улице и вправду было немного прохладно, что и следовало ожидать, но руки всё равно потянулись к краям джинсов, подкручивая низ и делая лёгкие повороты. Даже зимой делали так же, несмотря на сильный холод и риск заморозить ноги до онемения — стиль всегда был важнее, чем здоровье. День подходил к концу, Уилл понял это по красочному небу. Из кармана был вытащен телефон с намерением запечатлеть очередной закат и выложить его в ВК, возможно, даже с какими-то цитатами. Обычно из-за этого фотка набирала больше лайков, и толпы людей добавляли её себе в сохранёнки. Настроение и самочувствие человека можно было понять только по сохранёнкам или по плейлисту, но это могли увидеть лишь близкие ему люди. Таким способом оставляли послания возлюбленным или друзьям. Бывало и так, что если в жизни совсем всё плохо, страницу удаляли, дабы посмотреть реакцию других и понять, кто действительно беспокоится, а потом восстанавливали, тем самым показывая, что уже всё в норме. Уилл никогда так не делал — весомой причины для этого не было. Если и вправду творилась какая-то хуйня, в сохранёнках просто появлялись депрессивные фотки с такими же депрессивными цитатами. Кто-то писал, что так делают только девочки, но Уилл считал это глупостью — каждый выражает свои чувства и эмоции так, как считает нужным, и неважно, какого ты пола. От очередных мыслей снова отвлёк вибрирующий телефон. Было несложно догадаться, из-за чего, точнее — из-за кого. — Ты где? Я уже 5 минут тут торчу. — Да я уже почти на месте, мне осталось только влево свернуть. Ты поднялся на крышу или внизу ждёшь? — Да я внизу просиживаю жопу на лавке, давай быстрее. Холодный ветер ударил в лицо, как только шаг был ускорен. Спустя две минуты показался нужный подъезд и фигура друга, который оглядывался по сторонам. Заприметив Уилла, тот с облегчением помахал рукой, крича что-то невнятное. Подойдя ближе, Уилл наконец-то смог расслышать недовольные вопли друга. — Уилл, почему так долго? Я тут с этим пакетом, с звенящими бутылками, как бомжара сижу. На меня уже люди оглядываются, будто я сейчас залезу в чужое окно и что-нибудь стащу. Хендерсон расширил глаза и покосился на друга, который не смог сдержать громкий смех. Дастин всегда болтал без умолку — какой-то бред, но именно из-за этого без какого-либо труда мог рассмешить любого. Уилл всегда считал его душой компании: другом, который постоянно стебёт, но и сможет поддержать в трудную минуту. Как эти две совершенно разные личности смогли сдружиться, он и сам не понимал.

***

Три года назад, середина зимы.

Праздники закончились так же быстро, как и новогодние каникулы. Путь к школе казался таким утомляющим, что глаза еле фокусировались на дороге. Уткнувшись носом в тёплый шарф, Уилл начал считать шаги, чтобы отпустить мысли о том, что теперь придётся вот так рано просыпаться каждый день, видеть лица этих мерзких обидчиков и надеяться, что в этот раз обойдётся без разбитого носа и сильных ушибов. Дойдя до поворота, взгляд метнулся на школу. Ещё немного — и вместо холода на щеках Уилл почувствует тёплый воздух помещения. Красные руки едва будут касаться тонкой ручки, листая страницы учебника. Как обычно, крайнее окно, куда можно будет присесть и уткнуться в телефон, листая ленту, будет свободным. Ещё пару шагов — и это снова станет постоянной рутиной. Но громкие крики сзади заставили сердце яростно забиться, а тело напрячься, будто готовясь к новому удару. Насмешки долетали обрывками, но с каждой секундой становились громче и будто ближе. Это опять началось. Сколько бы раз он ни подходил к учительнице и ни жаловался на этих уродов, она всегда считала, что ничего страшного не произошло и это очередные детские издёвки. Она обещала, что поговорит с ними и всё будет в порядке, но ничего не менялось. Ему приходилось только терпеть это и смириться с тем, что таких людей никогда не полюбят и не примут в общество. — Уилл Бааайерссс… — с улыбкой на лице процедил один из обидчиков, специально смакуя каждую букву. — Если ты не знал, то уже давно существует отдельная школа для мальчиков. А точнее — для таких же педиков, как ты. В ответ раздался смех остальных. Скривлённые лица глазели на Уилла, попутно перешёптываясь. — Тебе реально хотелось бы заглатывать чужой член или, ещё хуже, подставлять свой зад ради траха? — кто-то из толпы добавил. — В таком возрасте только начинает проявляться пубертат. Ещё немного — и слюни будут течь на нашего физика. Опять этот гадкий смех. Когда же это закончится? Уилл еле держался, чтобы не накинуться с кулаками на лицо одного из этих ублюдков. Но сильное желание прервал звонкий смех от незнакомца. Тот подошёл ближе и легонько стукнул плечом об руку юноши. — Привет. Сделал на сегодня домашку? Обидчики покосились на странного парня и немного приутихли, но очередные издёвки всё же подняли новый шум. — О-о-о, да, наш педик уже успел найти себе парня, какое достижение, — очередные вопли последовали из этой дурной компашки. Парень, шедший рядом с Уиллом, с удивлением покосился на них. Увидев за спинами двери школы и двух учителей, мило беседующих между собой, он без какого-либо страха закричал во весь голос, делая резкие шаги вперёд: — Я бы советовал вам свалить по-хорошему, ведь гейство передаётся через воздух. Завтра вы уже будете обмениваться слюнями друг с другом или, ещё лучше, с физиком. Он вытянул губы в трубочку, мотая головой в разные стороны и одновременно издавая противное чавканье. — Фу, блять, мерзость. Пошлите от них, а то прям на глазах у всех потрахаются ещё. Лица обидчиков скрылись за входными дверями. Учителя, стоявшие недалеко, с удивлением переглянулись, и одна из них суровым тоном произнесла: — Дастин Хендерсон, прошу следить за вашими бурными высказываниями. Вы здесь не одни, имейте уважение. Дастин тихо хмыкнул и скорчил невинное лицо. — Извините, больше такого не повторится. Он перевёл взгляд на Уилла, и те залились смехом, не обращая внимания на возмущённые лица старших— Спасибо тебе… меня Уилл зовут. Рука вытянулась из кармана куртки и протянулась навстречу. — Да не за что. Этих придурков давно нужно было на место поставить. Ну, меня, я думаю, ты уже понял, как зовут. Губы Уилла расплылись в прежней улыбке. — Ещё бы, такое сложно не запомнить. Хендерсон улыбнулся в ответ и по дороге к дверям добавил: — Я из параллельного класса, вот только перед каникулами перевёлся в эту школу. Если хочешь, можем на следующей перемене вместе пойти в столовую. — Да, конечно, с удовольствием. Чужие руки распахнули двери, наконец-то впуская их в тёплое помещение.

***

— Да, все, перестань, до этого я ждал, когда ты придёшь, а теперь я должен ждать, когда ты успокоишься. Мольбящий голос все же заставил Байерса немного утихомириться и обнять друга. Пакет всё еще предательски шумел. Дастин заприметил заинтересованный взгляд и немного распахнул свои руки в разные стороны, открывая вид на четыре бутылки гаража и несколько пачек сигарет: одни для Уилла, а другие Pall Mall Red для него. Красная пачка очень сильно бросалась в глаза. Байерс как-то пробовал закурить их по просьбе друга, мол, может ему понравится и он забудет про карамельные, но увы — едкая затяжка никотина без какого-либо вкуса першила ему горло, поэтому после нескольких затяжек он поморщился и передал сигарету обратно другу, показывая язык, тем самым выражая своё недовольство. Дастин на это лишь закатывал глаза и бросал жалкие комментарии, оправдывая тем, что ещё не дорос до таких вещей, хотя разница в возрасте была всего лишь четыре месяца. — Ну как, видишь, все на месте, я ничего не забыл, а вот ты? — он покосился на друга, приподнимая брови. — Колонка у тебя? — Да, я взял. Юноша вытащил маленький предмет из кармана своей зипки. — Ооо, кайф, — эта моя любимая часть во время посиделок на крыше. Уилл качнул головой; ему тоже больше всего нравилось слушать музыку, иногда обмениваясь какими-то репликами. — Ладно, давай как обычно, притворимся почтой. Главное, чтобы нам попалась какая-то бабушка, так будет проще. Они подошли к чужому домофону и нажали кнопку вызова. Несколько секунд в ожидании казались безумно долгими из-за предвкушения сегодняшнего вечера. Вот из трубки прозвучал милый голос, казалось, это действительно был пожилой человек. Дастин сделал большой вдох и очень быстро затараторил: — Здравствуйте, это почта! Не могли бы вы открыть мне двери? Буду очень вам благодарен! Женщина, казалось, поверила, ведь в эту же секунду массивные двери открылись, и мальчики вошли внутрь, обмениваясь радостными хлопками. Эта мохинация всегда срабатывала, и от этого было ещё смешнее. Запах пыли сразу дал о себе знать. Лишь маленькая лампочка освещала эти тёмные ступеньки. Они старались идти как можно тише, чтобы не попасться кому-то на глаза, ведь здесь все знают друг друга, и увидев незнакомые лица, будет очень странно, и появится уйма вопросов. Руки скользили по холодным перилам, удерживая равновесие, ведь ноги уже успели устать, а дыхание стало прерывистым. Наконец, дойдя до двери, Хендерсон передал пакет другу и достал из кармана маленькую отмычку. Редко бывало такое, что путь на крышу был открыт, поэтому при любой гулянке хотя бы у одного с собой была эта маленькая деталь. После нескольких прокручиваний дверь поддалась толчку руки. В глаза тут же бросился прекраснейший вид, ради которого можно хоть бесконечно подниматься на этих пыльных ступеньках. — Блять, как же я люблю это место, — с облегчённым выдохом бросил Уилл. — Да, чувак, это слишком ахуенно, даже не верится, что мы можем ходить сюда бесплатно. Небо всё ещё было безумно красочным, переливаясь в розовый, оранжевый и фиолетовые цвета. Каждый день закат был разный и уникальный по-своему. Территория на крыше была достаточно большая, хоть бери и футбол играй. Бортики на краях были тоже большие, за счёт чего можно было принять любую удобную позу. Сюда, кроме них, почти никто не приходил, только изредка ещё какая-то компашка, поэтому на крыше можно было зависать сколько душе угодно. Из-за этого Уилл и любил это место, иногда даже сам приходил отдохнуть, когда в жизни появлялись какие-то проблемы. Хотя в его жизни всегда проблемы — бывают маленькие, а бывают огромные, поэтому это место как второй дом, только под открытым небом. Дастин подошёл к краю крыши и вытащил из пакета всё содержимое. Руки судорожно начали ощупывать карманы в поисках чего-то. Когда того, что он искал, не оказалось, губы поджались в тонкую линию, и взгляд поднялся на Уилла. — Есть зажигалка? — с натянутой улыбкой пробормотал Хендерсон. — Я так и знал, что у тебя никогда ничего не доходит до идеала. Он подошёл ближе и вложил в руку зажигалку. На это Дастин лишь облегчённо выдохнул. Вторая рука потянулась к пачке сигарет, вытягивая одну. Палец черкнул по колёсику, поднося бычок к огню. Дым в моменте окутал лёгкие порцией никотина. Уилл повторил все те же действия, только со своими сладкими сигаретами. На миг все проблемы будто испарились — остался только белый дым, тающий по воздуху. — Для счастья нужно только сигарета во рту и бутылка гаража в руках, — прошептал Дастин, делая ещё одну затяжку. — Да, в точку. Ну и бесконечное количество денег на эти хотелки. Губы у обоих расплылись в улыбке, наслаждаясь этим мгновением. Хендерсон открыл две бутылки цитрусового микса и протянул одну Байерсу. Делая первые глотки оранжевой жидкости, горло освежилось кисло-сладким вкусом, язык немного пощипывал от выделяющихся газов, но после во рту остался яркий аромат цедры, который отлично перебивал лёгкую пивную горчинку. Тело медленно расслаблялось спустя пару глотков, будто готовилось войти в транс. Уилл закрыл глаза, наслаждаясь этой лёгкой эйфорией; лишь глубокие вдохи подавали знаки жизни, и это было сильно ощутимо. Но чего-то не хватало. Одна рука оторвалась от желанной бутылки, дотянувшись к колонке. Лёгким движением он подключил её к телефону, пролистал сначала вниз, а потом снова вверх свой плейлист и включил рандомную песню — лишь бы ещё немного добавить красок в этот вечер. И это и вправду сработало: атмосфера изменилась, будто до этого всё было недостаточно красочным. В такой обстановке даже молчание приносило удовольствие. Зачем о чём-то думать или переживать, если можно просто отключить все мысли и вслушиваться в текст песни, чувствуя её ритм и ритм собственного сердца. Это маленькое наслаждение продлилось недолго. Дастин стряхнул пепел об край бортика, потянул косяк ко рту, а затем начал диалог. — Ты когда-нибудь хотел уехать отсюда? — он перевёл взгляд на Уилла. Тело полностью облокотилось на край, глаза всё ещё были закрыты, будто он вовсе не слышит, что к нему обращаются. Но в ту же секунду уголки губ слегка приподнялись, словно он обдумывает вопрос, и наконец произнёс мысли вслух: — Думаю, да. Может, хоть где-то есть место, где на меня не будут бросать косые взгляды. Возможно, будь Уилл в здравом состоянии, он бы не был столь откровенен. Но сейчас, после пары приличных глотков, держать это всё в себе будто не имело никакого смысла. Хендерсон последовал его примеру и склонил голову чуть вниз, готовясь выслушать друга. — Это… это так тяжело — жить с этим. Я не понимаю, почему другие считают это болезнью... Эмоции вырвались наружу одним рывком, но легче не стало. — Да потому что сами больные. У самих всё хуёво, так ещё и другим жизнь хотят испортить. Уилл открыл глаза и посмотрел вдаль старых панелек, будто ища там что-то важное. Губы поджались в тонкую линию из-за вопроса, который он намеревался задать Хендерсону. После глубокого вдоха слова сами вырвались наружу: — А как ты со мной общаешься после того, как узнал, что я… Он не мог произнести это — будто перед ним сейчас стояла толпа людей и слушала весь разговор. Дастин понимаще кивнул и прервал неловкую паузу: — Что ты гей? Уилл вздрогнул, но ничего не сказал. — Уилл, послушай, я не такой, как те уроды. Он перевёл взгляд на друга и посмотрел ему в глаза. — Ты сам никак не изменишься, если будешь чуточку другим. Понимаешь, о чём я? Байерс одобрительно кивнул. — Быть не таким, как все, — это круто. И я уверен, что ты найдёшь такого же особенного человека. Дастин отбросил пустую бутылку себе под ноги и похлопал его рукой по плечу. Напряжение вмиг спало, и лёгкая улыбка появилась на лице юноши. — Ты и вправду так считаешь? — Ну конечно. И это может случиться быстрее, чем ты думаешь… После этого разговора Уиллу значительно полегчало. Ведь это не так страшно — делиться своими переживаниями с кем-то. Нужно будет чаще так делать. Пару лет назад он ещё не понимал, что немного отличается от других. За ужином Джойс иногда интересовалась, нравится ли ему какая-то девочка из школы или со двора, но тот постоянно отнекивался и даже заявлял, что не собирается влюбляться. Мама на это лишь кивала, но во время трапезы бросала на него короткие взгляды, будто ища причину такой реакции. В школе Уилл никогда не засматривался на девчонок — будь они его ровесницами или немного постарше. По каким-то причинам его это не интересовало. Но, проходя по коридору, он заглядывался на парней с необычной внешностью. Что именно в них его привлекало — он не понимал, но хотелось поскорее взять карандаш в руки и перенести на лист эту красоту. С каждым годом это никуда не исчезало. Ему всё ещё нравилось рисовать исключительно парней: их лица, уложенные волосы, впалые плечи и… анатомию мужчин. Иногда Уилл рисовал это в блокноте, который прятал на дне ящика. Эта маленькая тайна преследовала его всё время, будто крича, что это неправильно, что так не должно быть. Но он не мог ничего с этим поделать. Сколько бы прекрасных лиц ни встречалось ему, это не заходило дальше лёгкой симпатии. Уилл и вправду ещё не повстречал того самого, который вызвал бы странные чувства внутри. А может, этого и никогда не случится. Байерсу не нравились такие мысли, но они не отпускали его, будто прижились где-то в углу под прочным замком. Сладкая затяжка помогла немного прийти в чувства. Взгляд снова устремился на дальние панельки, которые с каждым мгновением тускнели и темнели. Небо расплывалось под сотнями облаков, убирая красивые краски. Он всё ещё витал в мыслях, не замечая, с какой скоростью Дастин переключает песни, чтобы найти свою любимую. — Кстати, Уилл… Он ждал, что тот что-то скажет или обратит на него внимание, но Уилл всё ещё смотрел вдаль, не говоря ни слова. — Эй, ты чего? Хендерсон поднял руку и поднёс ладонь почти к самому лицу Уилла, махая ею то вверх, то вниз, и это сработало. Уилл растерянно заморгал и убрал чужую руку из поля зрения. — Извини, задумался. Ты что-то говорил? Дастин придвинулся чуть ближе и коснулся его плеча своим, чтобы тот снова не перенёсся в другой мир, а внимательно слушал его. — Завтра Лукас устраивает вписку. Уилл озадаченно посмотрел на него. — Лукас? — Ну да, тот, что в прошлый раз упал в фонтан, помнишь? Они засмеялись в унисон, вспоминая прошлую вписку и тот трэш, что творился на ней. — А, да, вспомнил. Такое вряд ли забудешь. Он отложил почти пустую бутылку в сторону, продолжая слушать. — Так вот, он пригласил меня и сказал, чтобы я и тебя с собой взял. — А родаки? Уилл потянулся к телефону и выключил песню, не отводя взгляда от Дастина. — Они уехали в командировку, оставив хату на него и его младшую сестру. Кажется, её зовут Эрика. — А младшая сестра где будет? Уилл задумался. Если бы он был на месте Эрики, а точнее в её возрасте, вряд ли захотел бы всю неделю наблюдать за тем, что будет твориться на этих вечеринках. Облёванный ковёр — это самая малость того, что могло произойти. — Лукас сказал, что её почти не будет дома. Ну, в самый разгар тусовки уж точно. Уилл всё ещё в непонимании смотрел на него, ожидая более точного ответа. — Она будет оставаться на ночёвке у своей подруги, так что всё в силе. Оба парня в последний раз посмотрели вдаль и всё же пошли к выходу — их посиделка на крыше подошла к концу. Двери громко заскрипели, и они поморщились от резкого звука в тихом подъезде. Тела инстинктивно подались вперёд — они быстро спускались вниз, перепрыгивая через ступеньки. Как только парни выбрались наружу, Дастин прерывисто задышал, будто хотел вдохнуть в себя весь кислород, что есть в мире. Уилл наблюдал за этим, тихо смеясь, ведь и его дыхание ещё не до конца выровнялось. Хендерсон зашагал вперёд к повороту, приглашая друга последовать за ним. — Так что, ты идёшь к Лукасу? Уилл тяжело вздохнул и посмотрел вниз, считая собственные шаги. — Не знаю… Ну, только если ты тоже пойдёшь. — Ты ещё сомневаешься? Ни одна тусовка не проходит без Дастина Топсково. Они ускорили шаг из-за перемены температуры — ночь уже близилась, а за ней и холод. — Ой да какой из тебя Топский. Дастин толкнул его плечом, сильнее улыбаясь. — Рубчинскому слово не давали. Уилл толкнул его в ответ, пытаясь выровнять дыхание от смеха. На горизонте уже показался его подъезд. Как и ожидалось, свет в окнах не горел — значит, мама всё ещё на работе. Они остановились в паре метров от дверей, готовясь обменяться последними фразами на сегодня. — Тогда я могу писать Лукасу, что мы будем? Дастин шмыгнул носом, засовывая руки в карманы. — Да, можешь писать. Жаль, конечно, что поблизости нет фонтана. — Да я бы снова посмотрел на это шоу. У меня, кажется, даже видео есть. Он поднял брови, излучая хитрую улыбку. — Ого. Ну тогда жду этот файл у нас в чате. Уилл прищурился и сделал пару шагов назад. — Заметано. Ну тогда до завтра, я тебе напишу. Дастин тоже попятился назад и, развернулся к нему спиной, шагая к своему подъезду неподалёку. — До завтра, — напоследок бросил Уилл и зашёл внутрь. Усталость дала о себе знать, как только он вдохнул родной запах квартиры. Конверсы небрежно полетели в самый угол, а за ними и зипка, прежде чем он повалиться на кровать. Уилл умыл лицо и принялся чистить зубы. Во время этого он только и думал про завтрашний день — прикидывал в голове, что наденет и сколько памяти на телефоне у него останется после этой вписки. Холодная вода немного взбодрила Уилла, но сонливость не исчезла. Он с трудом добрался до кровати и на последнем усилии поставил телефон на зарядку. Как только голова коснулась мягкой подушки, он провалился в сон.