Наследник говорит «склонись»

Я хочу стать провидением, потому что не знаю в мире ничего выше, прекраснее и совершеннее, чем награждать и карать.

— Александр Дюма.

Чем больше Поттер делился с Драко подробностями и воспоминаниями о своей жизни, тем больше он был не в силах поверить в них. Да и подумать не мог, что за холодной, беспристрастной маской наследника скрывается такая бездна. Зато до него медленно начало доходить, почему Гарри никогда не акцентировал внимание на собственной жестокости. Поттер попросту не считал свои действия таковыми. Он вырос в мире, где насилие считалось нормой, поэтому даже не задумывался, что для кого-то его манера «общения» являлась перебором и чем-то явно аморальным. Какая, к чёрту, мораль могла быть там, где подростки владели собственным огнестрельным и холодным оружием и привыкли сражаться за жизнь, выгрызая себе привелегии зубами? Причём буквально. В то время, пока Драко всячески баловали родители, Гарри пришлось самостоятельно разбираться с тем, как контролировать свою магию, что вырывалась из него стихийными вспышками, — а ведь тот даже не знал, что волшебник! Пока Драко бегал по садам Мэнора со своими ровесниками, Гарри отбивался от компании парней постарше в подворотне, защищая своё имущество, иначе он бы остался на весь день голодным. Пока Драко учился летать на метле, которую ему подарил отец просто так, без повода, лишь потому, что его сын захотел впервые сесть на новую модель, а не на ту, что уже была у них на руках, Гарри запугивал приютских детей, дабы оказаться в относительной безопасности, чтобы спать по ночам. Малфой бы так не смог. Его до трясучки доводили одни только разборки здесь, в Хогвартсе, начиная с 1 курса, а Поттер выживал в приюте почти что с рождения, — Дурсли отдали его туда сразу же, как обнаружили на своём пороге — в год с хвостиком. И как тут понять, кому пришлось тяжелее? Драко осознавал, что сравнивать их ситуации равнозначно обесцениванию чувств каждого, но ничего не мог с собой поделать, постоянно гоняя эти мысли в своей голове по без-понятия-какому-уже-кругу. Вот вроде всё так однозначно, но на деле? Гарри привык со всем справляться сам, так что, когда в Хогвартсе в его сторону в начале сыпались насмешки и придирки, тому было всё равно, ведь он давно уже не воспринимал пустые слова всерьёз, Драко же они били по самолюбию, отчего он всякий раз чувствовал себя уязвлённым, хоть и скрывал все переживания за непроницаемой маской надменности. К тому же, в мире магглов Поттер выделялся, владел силой, которой никто больше не обладал, и оттого имел серьёзные преимущества. С другой стороны, у наследника никого не было (он и о наследии то своём узнал только после поступления на Слизерин). Никого, кто смог бы понять, защитить, объяснить, что происходит, и помочь со всем хотя бы разобраться. Ему приходилось идти на жертвы, чтобы остаться в живых, и какими бы способностями он тогда не пользовался, но он был лишь ребёнком. Ребёнком, которому пришлось повзрослеть задолго до нормы — настолько задолго, что в какие-то 5 лет он уже машинально перехватывал чужие удары, сыпавшиеся в его сторону, а потом и вовсе научился чувствовать чужое приближение с закрытыми глазами, только по колебанию воздуха. Немыслимо. И Драко подозревал, что Поттер не собирается делиться с ним всем, хотя даже эти их немногочисленные беседы оставляли после себя шоковое онемение. Он вообще не понимал, почему вдруг слизеринец решил ему открыться. Уж точно не оправдывался — в этом не было ни унции смысла. Так к чему все эти откровения? Если честно, Драко предпочёл бы незнание знанию в этом случае. Серьёзно, что бы там Поттер не говорил, но с каждой долей информации Драко становился нежеланным свидетелем, каких принято убивать чисто про запас, чтобы не сболтнули лишнего. И учитывая, что Поттер не брал с него никаких клятв и обетов — только на словах, — подозрения, что в крайнем случае от него избавятся — росли. И чтобы не думать об этом, Малфой занял себя тем, что всё же принялся сравнивать их судьбы между собой. Естественно, никаких описаний не выписывал на бумагу — держал все примеры в голове, — но для удобства разделил лист пергамента на две части, сверху каждой проставил первые буквы их имён: Г слева и Д справа и всякий раз, прокручивая в мыслях какую-то ситуацию из их прошлого, делал обозначения в столбцах. Выявлял, кому всё же досталось больше. Просто жаждал изучить всё досконально, чтобы понять. Ни с кем обсуждать он это, естественно, не собирался, поэтому скрывал своё «увлечение». И всё же, каким-то образом Поттер его на этом поймал.

***

— Что за херню ты творишь? Драко вздрогнул, когда наследник его окликнул, и заторможенно перевёл на него взгляд от книги, которую читал. Они сидели у камина в общей гостиной наедине, занимаясь своими делами, — никого из слизеринцев больше не присутствовало. Тот смотрел строго, с каким-то непонятным выражением. В своей руке он держал тот самый лист с их именами, где Драко выставлял свои пометки в виде косых палочек. Малфой сразу весь как-то сгорбился, вжимая голову в плечи, когда наследник подошёл ближе. До последнего надеялся, что тот ничего не поймёт, но Поттер словно насквозь его видел. — Серьёзно сравниваешь нас? Серьёзно, блять? — то, как отрывисто слизеринец проговаривал слова, ясно показывало, что тот зол. Этого ещё не хватало. Каким вообще образом он так нелепо попался? — Малфой, я тебе задал вопрос, — уже чуть ли не прорычал Гарри, метая убийственные молнии глазами. Драко вздёрнул подбородок вверх, стараясь не дрожать под его властным взглядом, чтобы не выдать своего очевидного страха. — Я равен тебе, — отчётливо произнёс он, имея в виду, что отвечать не обязан, но голос его подвёл и дрогнул на середине фразы. Он чертыхнулся про себя. Мерлин, как глупо вышло! Странно, что его волновали такие мелочи в этот момент, потому что внутри Драко уже готовился не меньше, чем к Круциатусу, но Поттер внезапно шумно перевёл дыхание, хмуря брови и отступая на шаг назад. Секунду спустя произнёс, всё также отрывисто, но уже более спокойно: — Я не пытаюсь тебя запугать. Лишь хочу донести, что такое нельзя сравнивать. Нас нельзя сравнивать. Это как выбирать между чувствами и разумом. — Чувствами? — удивлённо воззрился на него Драко. Даже паника отошла на второй план, подмятая под любопытство. — Я думал, ты… — Не чувствую? — подсказал Поттер, а затем усмехнулся. — Было бы забавно. Но нет. Чувствую, просто в своей манере. Иначе не подпустил бы к себе ни Дафну, ни, тем более, тебя. Это «тем более» почему-то уязвило, но он не подал виду. Тем временем Поттер продолжал: — Но я серьёзно, Драко, не страдай хернёй, забивая себе мозги. Обесценивание — явно не то, в чём ты сейчас нуждаешься. — И в чём же я нуждаюсь? — язвительно выплюнул он, проклиная себя за то, что не может заткнуться. Вот зачем он раззадоривает опасного хищника? И ведь всегда так выходит: в самых безнадёжных, опасных ситуациях, тогда, когда следует помолчать, чтобы всё нормализовалось или хотя бы не стало ещё хуже, он, не слушая голос рассудка, провоцирует ещё сильнее. Гордость, сука. Но Поттер почему-то улыбался в ответ на его дерзости. Заметив его непонимающий, настороженный взгляд, хохотнул: — Мерлин, я реально скучал по таким вот пикировкам. Твоё остроумие ещё никто не смог превзойти. Вот вроде похвалил, а вроде… — Это комплимент, — уточнил Поттер, вновь подозрительно точно угадывая его мысли. — Ты меня читаешь? — вырвалось из него прежде, чем он успел себя остановить, о чём вмиг пожалел. Глаза слизеринца заледенели, словно на зелень мха внезапно обрушилась большая порция снега, и тёплая живость оттенка утопла в ледяной пустоши. — Разговор о личном пространстве ты пропустил мимо ушей? — этот тон мог заморозить заживо, так как проникал холодом до костей. — Нет, прости, я так не думаю, просто… — Физиогномика, — перебил его наследник. — Я умею понимать по самым мимолётным эмоциям всё самое важное. Весьма полезный навык. Так что если я легко угадываю, о чём ты думаешь, значит, ты недостаточно хорошо скрываешь эмоции. Хочешь совет? Не скрывай их — заменяй. По принципу работы окклюменции. — Боюсь спрашивать, какие эмоции заменяешь ты, — буркнул Драко. — Я с тобой не заменяю, только подавляю. Малфой аж замешкался. — Что? Зачем? — Скажем так, берегу твою психику. Его возмущению не было предела. — Мою психику? С каких пор тебя вообще это волнует? — С тех пор, как ебучий Ургхарт тебя изнасиловал, — жёстко бросил тот, и Драко вздрогнул. Мерлин, прямолинейность Поттера однажды доведёт его до ручки. — Значит, думаешь, что остальные твои действия на меня никак не повлияли? — Я был справедлив. Непробиваемая бетонная стена. И как им поддерживать контакт, если они даже понять друг друга не могут? — Слушай, в моих извинениях насчёт бездействия по поводу злоупотребления властью некоторыми слизеринцами с моей руки не было ни слова про то, что я вдруг внезапно поменяю своё мировоззрение и стану добреньким. Я лишь пообещал, что подарю тебе спокойную, безопасную жизнь. Извиняться за то, что я вершил справедливость и добивался своих целей, я не собираюсь, что бы ты там себе не напридумывал. — Я не придумывал! Просто… — Ты поставил меня в рамки своего мира, Малфой. И очень зря. Потому что если в твоём мире влияния добиваются хитрыми манипуляциями и деньгами, то в моём статус тебе делают сила и способность застать противника врасплох. Дай-ка подумать, как объяснить на примере… — он сел в кресло, кладя голову на ладони рук, локти которых поставил на колени — никогда он ещё не видел у Поттера такой позы, видимо, она составляла его «образ приютского беспризорника». — Если твой враг проснулся утром с дулом у виска и его жизнь зависит лишь от того, нажмёшь ли ты пальцем на курок — значит, ты победил. Меня не учили решать дела иначе. Меня вообще ничему не учили. Я сам нашёл единственно-верный способ. И тут приходишь ты, пытаясь подобрать ко мне ключ, тогда как механизм моего мира не имеет замочной скважины. Понимаешь, к чему веду? Не нужно делать подобное, ты тратишь своё время впустую. — Я понял, — медленно протянул Драко, осмысливая сказанное. — И всё же, как мне иначе тебя понять? — А ты хочешь меня понять? — удивлённо вскинул бровь Поттер. Малфой моргнул: — Почему бы и нет? Он видел, что наследник и впрямь изумлён таким заявлением, так что неловко пожал плечами. Неужели это выглядело так странно? — Спроси Дафну, раз хочешь. Взгляд со стороны уж точно заполнит твои пробелы. А вообще, ты безумно сейчас себе противоречишь. На его очевидный вопрос, повисший в воздухе, слизеринец ухмыльнулся: — Вижу ведь, как тебе некомфортно от всех этих искренних разговоров. Подвох везде ищешь — и я уважаю тебя за это, здравое решение. Но при этом всё равно копаешь глубже, хотя заметно боишься узнать больше. Ты полон парадоксов, Драко Малфой. Мы точно поладим. — Значит, направляешь меня к Дафне? И даже не на растерзание? — он осёкся, опомнившись, с кем говорит в таком тоне, но Поттер лишь махнул рукой в наступившей напряжённой паузе. — Дерзи. С тобой интересно. Раньше не прощал — репутация, сам всё прекрасно понимаешь. Но теперь мы на равных, так что пора воскресить твои остроумие и язвительность. Это веселит. — Веселит? — он бы оскорбился, скажи это кто-то другой, но то был Поттер, а с ним они из разных миров, как тот верно подметил. Кто знает, что это означает в его понимании. — Да, веселит, — кивнул наследник, усмехаясь, и откинулся на спинку кресла, расслабляясь — странно было видеть его таким… обычным. Словно слизеринец сейчас, на этот краткий миг, превратился в среднестатистического студента, с которым они всего-навсего вели обсуждение. Без всех этих ярлыков и титулов. Без пропасти глубиной в недопонимание, что зияла между ними бездонной чёрной дырой. Без сложного, наполненного насилием, прошлого. Как у Поттера выходило выглядеть… нормально? Ведь о его жизни в приюте действительно никто не знал, да и профессора в курсе деятельности Избранного явно не были, иначе давно бы попытались того ограничить. Использование тёмной магии сходило наследнику с рук, даже если это были запрещённые Непростительные. Интересно, это портрет Салазара научил Гарри каким-то своим фокусам, с помощью которых можно было обходить надзор Министерства? Или парень сам создал лазейки для этого? Эта тема была такой загадочной, что так и влекла к мысленным рассуждениям. Каким образом никто не осведомлён, что у Поттера есть фамильяр? Как ему удаётся избегать последствий, шатаясь по замку в любое время суток? Почему никто ещё не засёк, что он пользуется тёмной магией? Известно ли что-то родителям слизеринцев о личности того, кто стоит на верхушке иерархии факультета? Почему, несмотря на то, что Поттер не заключал ни с кем магические клятвы, его никто не стремится выдавать, вот даже тот же Снейп? Как у того получается скрывать свою истинную сущность под личиной одарённого ребёнка? И ещё десятки, даже сотни похожих вопросов. — Малфой, Дафна тебя не съест, хватит мучить себя. Как там? Физиогномика, да? — И что же ты увидел на моём лице? — Да я почти слышу скрежет шестерёнок в твоей голове. Ты слишком много, громко думаешь, когда можно просто взять и сделать. Тем более, у тебя есть такая возможность. Драко вздохнул. Он начинал ненавидеть эту чёртову проницательность со стороны Поттера. — Ладно, — он вздохнул ещё раз, будто ему предстоял не разговор, а путь прямиком на эшафот. — К тому же, все действующие лица на месте. Наследник хмыкнул, когда Драко стремительно повернул голову вбок, выцепляя промелькнувший у лестницы в общежития женский силуэт — Гринграсс, судя по всему, всё это время сидела в своей спальне, а теперь решила спуститься вниз. Малфой бы даже не заметил девушку, а брюнет словно почувствовал её приближение кожей. Удивительно. Дафна окинула их обоих прищуренным взглядом, потом щёлкнула пальцами, вызывая домовика и веля ему принести горячий чай, и элегантно, но с некой небрежностью опустилась в кресло неподалёку от них. Драко тут же оказался под прицелом её необычайно-синих глаз, отчего поёжился. Кожу будто бы начало покалывать тысячью иголок. — Дафна, — произнёс слизеринец льдисто, как если бы одёргивал волшебницу. Зуд тут же прекратился. Она что, пыталась прочитать его? — Ладно, — шевельнула губами та. Взяла в ладони кружку, что возникла перед ней прямо в воздухе, сделала обжигающий глоток, повела плечами. — Так что там от меня требовалось? — Ощутила призыв? — спросил Гарри. — Всего-навсего прошлась по поверхности. — Спрашивай разрешение. — Не привыкла, очевидно. Когда мы с тобой в последний раз вообще уважали чужие границы, а, братик? Братик? Драко ни черта не понимал, но эти двое точно знали, о чём говорят. Схватывали на лету, с полуслова. — Дай-ка подумать… Никогда? Сириусу этого нужно не было, а на остальных и вовсе плевать. Но, Даф — Тео? Я, в конце концов? — Убедил, — закатила глаза девушка, после чего вновь перевела взгляд на Драко. — Наедине поговорим? Как удобнее? Не успел он даже сообразить, что от него хотят, как Поттер внезапно поднялся на ноги, бросая на ходу: — Говорите. Всё равно собирался в лабораторию — запасы истощились. И скрылся уже через несколько секунд, как будто знал секрет аппарации в Хогвартсе. Воцарилось неловкое молчание, которое Дафна не спешила заполнить, но затем всё же соизволила сказать: — Ну что, Малфой, экскурсия по миру Гарри Поттера? Что ж, давно я не исполняла роль гида. Тебе несказанно повезло — ты станешь первым человеком, что останется в живых после этого удивительного путешествия. Как ты хочешь? Услышать, увидеть, ощутить? — Звучит многообещающе, — буркнул он в ответ, и слизеринка расплылась в ослепительной улыбке, вмиг располагая к себе, несмотря на то, что он был осведомлён, кто она такая и что из себя представляет. Дьяволица по плоти ангела. Но он всё равно повёлся, поэтому попросил: — Покажи. И она показала.

***

Гарри взмахнул палочкой над котлом, одновременно с этим засыпая в бурлящую жидкость горсть сушёных крыльев пикси, отчего зелье в мгновение поменяло свой цвет с золотистого на аквамариновый. Значит, он всё делает верно. § — Ты растерян, — прошипел ему Салазар с портрета, пристально наблюдая за своим учеником. § Гарри вздохнул, произвольно пожимая плечами, и плеснул в котёл слёзы русалки. Конечно, он был растерян. Разговор с Малфоем оказался внезапно неожиданным. Давно уже он не испытывал подобных эмоций, а особенно — удивления. Казалось бы, уже ничто не сможет его удивить, но нет, Малфой смог. До безумия иронично. § — Странный день, — всё же прошипел он в ответ, не желая вдаваться в подробности. § Но Основатель всегда был слишком проницателен. § — Странный человек, ты хотел сказать. § Гарри хмыкнул. Может быть, и странный человек. Потому что да, реплика слизеринца про «понять» выбила его из колеи. Никто не пытался его понять. Даже Дафна, и то не стремилась это сделать. Девушка его принимала. С самого начала, как только увидела в купе поезда, она приняла все его черты характера, а впоследствии и всех скелетов в шкафу. Даже вместе с ним умножала их количество. Но не испытывала желания понять. Да что вообще это значит? Понять. Что имеют в виду люди, говоря нечто подобное? Расскажи, что тобой движет? Кем ты являешься? Что несёшь на плечах, какие грехи скрываешь за спиной? Что это значит? Он механическим, отточенным движением разрубил на части мандрагору, чтобы по кусочкам, — один в 30 секунд, — бросить её в варево. Вместе с последним кусочком кинул щепотку порошка двурога. Молочный цвет, замечательно. § — Значит, ты и правда потратил на него свои лучшие зелья, — задумчиво проговорил Салазар, наблюдая за его работой. § § — Требовалась скорость реакции. § § — Ну конечно, Гарри. § В наступившем молчании было слышно, как в зелье сыпятся следующие ингредиенты: с бульканьем, гулким звоном и потрескиванием — то была стадия формирования, поэтому магия лилась через край. Потом Салазар снова решил нарушить эту тишину, сегодня он был каким-то излишне разговорчивым. С чего бы, интересно? § — Я могу тебя понять. Чистокровный, красивый, умный. Только вот сможешь ли ты развить в нём силу? Ведь её зачаток был задавлен тобой же ещё в самом начале. § § — Мной? — возмутился Поттер. — Интересный вывод. А мой зачаток силы почему тогда не зачах? Вы же знаете мою историю, Основатель. Так почему же после всех избиений и ходьбе по лезвию смерти моя сила не погрязла во мраке? § § — Вот именно, что она погрязла, — бесстрастно отозвался Слизерин с портрета. — В этом же мальчике слишком много надежды. А ты сам знаешь, что происходит с такими людьми. § — И крылья его прахом опали, Растворившись в пелене отчаяния. Строчка из прочитанной некогда книги слетела с его уст с привкусом странной ностальгии. Докатились. § — Именно, — подтвердил Салазар процитированную им фразу кивком головы. — В тебе же больше нет такой слабости. И даже я не могу тебе сказать, хорошо это или плохо. § Над котлом полыхнул огонь, расползаясь пятном света по фиолетовой субстанции и превращая её в зеркальную гладь. Гарри увидел в ней собственное отражение, моргнул и отошёл подальше. На этой стадии зелье могло повлиять на психику своими иллюзиями. § — Нас-следник, вас-с ищ-щет декан, — вдруг появилась на соседнем с Салазаром холсте змейка. § Гарри чертыхнулся. Ну вот какого чёрта Снейпу понадобилось? И почему сейчас? § — Как долго? — уточнил он. § § — Минут пять прош-шло, — тут же прошипела та. § Он фыркнул. Ну, Мерлин, подождёт значит. Он не собирался отрываться от зельеварения в ближайшие полчаса ради профессора. Эта настойка и так отнимает достаточно сил и времени, не хватало ещё её переделывать. § — Почему ты так и не запер его в покоях? § Гарри поднял голову от котла, подул на чёлку, что упала на глаза, издал смешок. § — Никогда не устану это слушать. За что вы его так не любите? § § — Я уже объяснял тебе, Гарри. Он слишком уж напоминает мне Годрика. § Раньше это заявление доводило Гарри до истерического смеха, но со временем он привык, поэтому сейчас всего-то потянул вверх уголок губ. Тишина настигла его тут же. Он посмотрел на портрет — Салазар переместился в другое место. Мерлин, Снейп нужен был ему живым и хотя бы с половиной нерва. Остаётся надеяться, что Салазар не доведёт профессора до окончательного срыва, — тому явно хватило по горло одних только откровений с его, Гарри, стороны. Ох, эти ошарашенные глаза! На всю жизнь запомнится. Мешая зелье против часовой стрелки, Поттер вернулся к прошлой теме размышлений. Малфой. Вот никогда с этим блондином не было покоя: что раньше тот тщательно срывал его планы по захвату власти на факультете, всячески стараясь опозорить перед остальными студентами, что сейчас выдал нечто совершенно непонятное. Понять его. Как, если Гарри сам не был способен это сделать? Оставалось лишь уповать на то, что Дафна разъяснит этому слизеринцу, чем они жили в последние несколько лет, и этого Малфою будет достаточно. Потому что, ну правда, понять? К этому Поттер оказался совершенно не готов. Сухие листья остролиста крошевом легли на гладь зелья, завораживающе впитываясь в него, тем самым нарушая всевозможные законы физики. Улыбка затронула черты лица Гарри. Он никогда не перестанет боготворить магию. Через пять минут содержимое котла стало сиреневым. Зелье было готово. Даже оно. Тогда как он сам всё ещё не мог прийти в себя. Гарри ненавидел иронию своей жизни, потому что она имела свойство усложнять всё, путая следы перед глазами, запутывая мысли. Вот и сейчас, на краткий миг увидев в Драко прошлого себя, — или того, кем бы он мог стать, — он заблудился в лабиринте чувств. И это, блять, не просто напрягало, это раздражало до дрожи. Потому что он любил и привык всё контролировать, а здесь даже предугадать примерный расклад событий не смог. Малфой. Как раньше у него была суперспособность несколькими фразами вывернуть всё наизнанку, так и сейчас она никуда не исчезла, лишь временно похороненная под обстоятельствами. Как у него это получалось? Осознавал ли тот вообще, что делает? Скорее всего, нет. И Гарри даже не смог бы сказать, хуже от этого становилось или лучше. Прав Салазар, как и всегда, в принципе — странный человек. И ему придётся с этим жить, существовать. Мерлин, Гарри ненавидел подстраиваться под кого-либо, но не видел сейчас других вариантов. Добро пожаловать в мир иронии, потому что, да, он очень усложняет себе сейчас жизнь. Оставалось лишь не пожалеть в итоге. Вздохнув, наследник взял в руки стоящий рядом бутылёк, чтобы перелить в него получившийся отвар. «Дафна, пожалуйста», — сочилось в его мыслях, — «Сделай всё в разы легче». Дафна легче не сделала, потому что какого-то хрена показала Малфою момент, где они… нет, блять, серьёзно?! В общем, возвратившись обратно в гостиную Слизерина, Гарри узнал, что легче Дафна не сделала.

***

Нужно ли говорить, что Драко потерял дар речи, увидев несколько показанных Дафной воспоминаний? Особенно последний кусочек, Мерлин всемогущий, который всё ещё стоял у него перед глазами, хотя прошло уже достаточно много времени. Поттер успел вернуться обратно и, окинув его взглядом, что-то спросил у Дафны, после чего лицо у него забавно вытянулось и он начал о чём-то спорить с девушкой. Но и это Драко подмечал мельком, чисто машинально, краем глаза, потому что всё ещё видел сейчас совсем другое. Воспоминание, что показала ему Гринграсс, явно принадлежало наследнику, так как было смазано его восприятием. Эти двое просматривали воспоминания друг друга? Да плевать. Потому что его суть… Он даже палочку доставать не стал — рефлексы, взращённые в приюте, сработали сами по себе. Властный взмах рукой резко рассёк воздух, вызывая перед ним невидимый щит, о который пущенное противником заклинание тут же разбилось вдребезги. Следующим, что мелькнуло перед глазами, было какое-то вытянутое ртутное пятно — Гарри не оборачивался, и так знал, что это Дафна метнула одну из своих игл. Послышался вскрик, но его внимание уже было обращено в сторону другого человека, что направлялся к ним. Гарри запустил руку в кобуру, снимая с предохранителя Глок, и вскинул его ровно в тот момент, когда мужчина наставил на него палочку. Выстрелил: без заминки, гладко, словно стрельба из пистолета в вооружённого мага не была для него чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, так, наверно, и есть. Они выбирались из таких передряг, что ничто уже не могло удивить так, чтобы вывести из равновесия. Палочка легла в другую его руку, кинутое кем-то связующее сбоку от него упало на землю, распадаясь на нити, рикошетом отразившись от щита, что он выставил моментально, даже не думая об этом. Просто действовал так, как привык, — а он привык выживать. Всегда, в какой бы ситуации не оказывался. Умел со сломанными ногами выйти с поля битвы победителем. — Куда же вы? — послышался где-то за спиной насмешливый, азартный голос Дафны. — Мы даже ещё не начали сражаться всерьёз! Ухмылка сама собой растянулась на его губах. Его воинственная подруга явно брала всё от этого внезапного развлечения, наслаждаясь вдоволь. Они встретились минуты через две спиной к спине, паля заклинаниями, словно маггловский РПГ. Обожали действовать тандемом, походя в такие моменты на смерч Адского огня. — Рыженького возьму в качестве заложника, — приглушённо бросила ему Дафна, делая очередной пасс палочкой. Он скосил взгляд в сторону этого бедняги: кажется, он был их ровесником. Что вообще забыл в такой компании? — Выглядит бесполезным, — ответил он. — Именно. Гарри хмыкнул. Понимал, что такие обычно знают много полезной информации, так как имеют обыкновение мешаться под ногами, невольно становясь свидетелями чего-то важного. Легилименция поможет обнаружить всевозможные детали. Превосходный выбор. — Минуты три? — навскидку кинул он. — Две с половиной. Считай. Он кивнул, зная, что Дафна права. Пора завязывать. Десять секунд. Две. Гарри вскинул палочку, прочерчивая хлёсткий круг над головой, преобразовывая сгустившийся над местом битвы воздух, который так и вибрировал угрозой, в удушливый туман. Мелькнула вспышка, Глок в руке не замолкал — обойма с патронами давно уже была зачарована расширяющим, да и не только им, по правде говоря. Внезапно всё смолкло, так как непроницаемая дымка заволокла пространство. Противники сейчас были дезориентированы, поэтому Дафна вступила в игру, объявляя гейм овер градом из игл, которые подхватил ветер и уронил на магов сверху, чтобы их острия вонзились в чужие тела. Когда зрение прояснилось, то взгляд выцепил в спадающем тумане смутные силуэты, неподвижно валяющиеся на земле. — Командная работа, — он потянул уголок губ вверх. — Конечно, братец. Воспоминание на этом обрывалось, но вот его сознание продолжало крутить его на повторе, заставляя статуей сидеть в кресле и бессмысленно пялиться в стену, видя перед собой это. Внезапно извне стало шумно, но даже это не смогло выдернуть его из подпространства, пока на плечо не опустилась чья-то рука, отчего он вздрогнул. А, подняв взгляд, увидел перед собой Поттера. Злого Поттера. Отшатнулся. — Драко, — протянул тот осторожно, склоняя голову, хотя бы больше не порываясь прикоснуться к нему. И на том спасибо. — Дыши. Дышать? После увиденного? Дышать?! — Знаешь, я предполагал, что ты правда не станешь лезть в мои дела, — рыкнул Поттер, и, вновь вздрагивая от такого тона, Драко понял, что наследник обращается к Дафне, а не к нему. Они что, ссорились? — Знаешь, я предполагала, что ты не станешь утаивать свою силу, — огрызнулась девушка, сверкая глазами. Поттер чертыхнулся. — Знаешь, — его голос был пропитал холодом, — Я считаю, что ты знаешь меня недостаточно хорошо. Видимо, эта фраза была чем-то важным, потому как Гринграсс подорвалась с места и приблизилась к Поттеру вплотную, тыча в его грудь пальцем. — Поверить не могу, Гарри! Просто поверить не могу! — Ты думаешь, мне было легко? — А что тебе… — Тео. Дафна осеклась, прикусывая губу, перевела взгляд на Малфоя. — Ну вот я разобралась со всем в одиночку, так что и тебе желаю того же. — В одиночку, как же, — хмыкнул Поттер. — Я ухожу. — Уходи. Без понятия, что означал этот диалог, но эти двое точно что-то решили, потому что уже через несколько мгновений Поттер присел рядом с ним, впрочем, на этот раз не пытаясь нарушить его личное пространство, а держась на расстоянии в два шага. — Справишься с этим или дать зелье? — услышал он, на что помотал головой, выдавливая из себя хрип, не узнавая свой собственный голос, хотя бывал в ситуациях и похуже: — Справлюсь. Оставь. Но Поттер только покачал головой. — Оставить? Да ты еле дышишь. Всё, не трясись, лучше представь место, где тебе комфортно. — Место?… — Вообрази его чётко, словно погружаешься в Омут памяти. Давай, хватит проматывать перед взором одно и то же, это не самое лучшее воспоминание. — Не самое?… — В следующий раз покажу сам, но постепенно. Давай, Малфой, приходи в себя. Хватит паниковать. — Что… что там было дальше? — вымолвил он. — Что за… пленник? Что вы… — Потом. Жёсткий, резкий голос оборвал его лепет, странным образом помогая вынырнуть из глухой бездны, в которой он пребывал всё это время. — Отлично, а теперь посмотри-ка на меня. Драко вновь поднял взгляд, встречаясь с зелёными глазами Поттера. Мир покачнулся. А затем рухнул в мгновение ока, утягивая его за собой в темноту. Он потерял сознание.