Тень в твоём онлайне.

Утро тянулось медленно, как капля дождя по стеклу. Юань сидел за кухонным столом — деревянным, старым, с потемневшими от времени прожилками. Перед ним стояла кружка с кофе, уже остывшим. Он не пил. Просто смотрел, как пар поднимается тонкими нитями и растворяется в воздухе. Иза стоял у плиты спиной к нему. Готовил яичницу — методично, без лишних движений. Лопатка тихо скребла по сковороде. Запах жира и специй заполнял кухню, но Юаню казалось, что он чувствует только запах собственной кожи — мокрой от пота, несмотря на холод. — Ешь, — сказал Иза, не оборачиваясь. — Ты вчера ничего не ел. Юань не ответил. Пальцы сжались вокруг кружки. Керамика была горячей, но он не убирал руку. Боль была приятной. Настоящей. Иза поставил тарелку перед ним. Яичница, два ломтика хлеба, помидор, разрезанный пополам. Всё аккуратно, почти красиво. — Я не голоден. Иза сел напротив. Взгляд тяжёлый, но спокойный. — Ты голоден. Просто не хочешь есть от меня. Юань поднял глаза. Гранатовые ирисы встретились с тёмными, почти чёрными. — А если я скажу, что предпочитаю сдохнуть с голоду, чем есть твою еду? Иза молчал секунду. Потом протянул руку через стол — медленно, чтобы Юань видел каждое движение. Пальцы сомкнулись на запястье Юаня. Не сильно. Но достаточно, чтобы кожа побелела под ними. — Тогда ты сдохнешь, — сказал он тихо. — Но не сразу. Сначала будет больно. Очень больно. А я буду смотреть. Юань дёрнул руку. Иза не отпустил. Только сжал сильнее. Кости запястья хрустнули — не сломались, но близко к тому. Боль прострелила до плеча. Юань зашипел сквозь зубы. — Отпусти. — Нет. Иза встал, обошёл стол. Теперь стоял над Юанем — высокий, худой, тень от него падала на лицо сидящего. Другой рукой схватил Юаня за подбородок — резко, пальцы впились в кожу. — Посмотри на меня. Юань попытался отвернуться. Иза не дал. Повернул лицо силой. Большой палец лёг на нижнюю губу, надавил, раздвинул её. — Ты думаешь, что можешь меня игнорировать? — голос Изы оставался тихим, почти ласковым. — Думаешь, что молчание спасёт? Он наклонился. Губы почти коснулись уха Юаня. — Каждый раз, когда ты отворачиваешься — я буду заставлять тебя смотреть. Каждый раз, когда ты будешь молчать — я буду заставлять тебя кричать. Юань дёрнулся — резко, всем телом. Тарелка полетела на пол, разбилась. Яичница размазалась по паркету. Иза не дрогнул. Только сильнее сжал подбородок — так, что Юань почувствовал вкус крови во рту. Своей собственной. От прокушенной губы. — Плохо, — сказал Иза. — Очень плохо. Он отпустил подбородок. Юань попытался встать — Иза ударил его открытой ладонью по щеке. Не сильно. Но звонко. Голова мотнулась в сторону. Юань замер. Щека горела. Иза схватил его за волосы — сзади, у корней. Рванул вверх. Юань встал на ноги против воли. Боль в скальпе была острой, как нож. — На колени, — сказал Иза спокойно. Юань сплюнул кровь на пол. — Пошёл ты. Иза ударил ещё раз — теперь кулаком, в солнечное сплетение. Не в полную силу. Но достаточно, чтобы воздух вышел из лёгких одним резким выдохом. Юань согнулся пополам, хватая ртом воздух. Иза опустился на корточки перед ним. Взял за подбородок снова — теперь нежнее, почти ласково. — Я не хочу тебя бить, — прошептал он. — Правда не хочу. Но ты заставляешь меня. Юань поднял глаза — слёзы от боли стояли в уголках, но он не дал им скатиться. — Тогда отпусти меня. Иза покачал головой. — Не могу. Ты мой. Он встал, потянул Юаня за волосы вверх. Тот встал — ноги дрожали. Иза подвёл его к стене. Прижал спиной к холодному дереву. Одной рукой держал за горло — не душил, но давление было ощутимым. Другой рукой расстегнул пуговицу на рубашке Юаня — медленно, одну за другой. — Ты будешь есть, — сказал он. — Или я заставлю тебя есть. С пола. С моих пальцев. Как собаку. Юань дёрнулся. Иза прижал сильнее — горло сжалось, воздух стал тонкой струйкой. — Или ты можешь быть хорошим, — продолжил Иза. — Сесть за стол. Взять вилку. Съесть то, что я приготовил. И тогда я не буду причинять тебе боль. Сегодня. Юань смотрел в его глаза — близко, слишком близко. В них не было злости. Только одержимость. Чистая, спокойная, бесконечная. Он сглотнул — горло болело. — Хорошо, — выдавил он. — Я съем. Иза медленно убрал руку с горла. Провёл пальцами по шее — там, где остались красные следы от пальцев. — Молодец, — прошептал он. — Хороший мальчик. Он подвёл Юаня обратно к столу. Усадил. Сам принёс новую тарелку — такую же яичницу, такой же хлеб. Юань взял вилку. Руки дрожали. Он ел медленно. Каждый кусок давался с трудом. Иза сидел напротив и смотрел. Не моргая. Когда тарелка опустела, Иза протянул руку через стол. Коснулся губ Юаня — большим пальцем стёр крошку. — Видишь? — сказал он тихо. — Когда ты слушаешься — всё хорошо. Юань не ответил. Просто смотрел в пустую тарелку. А внутри него что-то сломалось. Не громко. Не драматично. Просто треснуло. И теперь он знал: чтобы выжить — нужно притворяться послушным. Пока не найдёт способ сломать Изу первым.