Тень в твоём онлайне.

Юань проснулся от тишины. Не от шума дождя, не от гудения машин — от полной, давящей тишины, которой в городе почти не бывает. Он лежал на боку, лицом к стене, простыня пахла свежим стиральным порошком и чем-то едва уловимым — ванилью и металлом. Руки свободны. Запястья всё ещё болели, но красные полосы уже побледнели до розовых следов. Он не помнил, как уснул. Вчера после душа Иза принёс чай — чёрный, без сахара, с лёгкой горечью. Юань выпил половину стакана, потом просто лёг, не раздеваясь, ожидая, что вот-вот начнётся что-то страшное. Но ничего не началось. Иза просто сидел в кресле у окна, смотрел на него и молчал. В какой-то момент Юань закрыл глаза — и провалился. Теперь свет пробивался сквозь плотные шторы — серый, утренний, холодный. За окном лес стоял мокрый, деревья гнулись под ветром. Ни машин. Ни голосов. Только далёкий шум капель с крыши. Юань медленно сел. Одежда вчерашняя — сухая, но мятая. На тумбочке лежал его телефон. Тот самый, который он бросил в студии. Экран чёрный. Юань взял его — без сим-карты, без интернета, только камера, галерея и заметки. В галерее — пусто. Даже старые фото стёрты. Дверь в комнату была приоткрыта. Он встал босиком. Пол холодный, деревянный. Прошёл по коридору — короткому, с тремя дверями. Одна — ванная. Вторая — запертая. Третья — в гостиную. Иза стоял у окна спиной к нему. Бордовые волосы растрепаны, толстовка чёрная, рукава закатаны до локтей. В руках кружка. Он не обернулся, но Юань знал — он чувствует его присутствие. — Доброе утро, — сказал Иза тихо. Голос сонный, как всегда. — Кофе или чай? Юань не ответил. Просто подошёл ближе. Остановился в двух метрах. — Где мы? — В моём доме. За городом. Тридцать километров от твоей студии. Юань сжал кулаки. — Ты меня сюда привёз, чтобы… что? Держать в клетке? Иза повернулся. Глаза полуприкрытые, под ними тени. Родинки на щеках казались чёрными точками в утреннем свете. — Не в клетке. В безопасности. Юань рассмеялся — коротко, горько. — Безопасности? От кого? От тебя? Иза поставил кружку на подоконник. Сделал шаг навстречу. — От всех остальных. От тех, кто трогает тебя руками. От тех, кто оставляет следы на твоей шее. От тех, кто думает, что имеет право на твою улыбку. Юань отступил. Спина упёрлась в стену. — А ты имеешь? Иза остановился в полуметре. Наклонился чуть ближе. — Я уже имею. Ты здесь. Юань смотрел в эти тёмные глаза — и впервые за всё время почувствовал не только злость. Там было что-то ещё. Любопытство. Или страх. Или то и другое вместе. — Я уйду, — сказал он тихо. — Попробуй, — ответил Иза спокойно. — Дверь не заперта. Ключи от машины на кухне. Но если ты уйдёшь — я найду тебя снова. И в следующий раз будет не так мягко. Юань молчал долго. Потом спросил: — Зачем тебе это? Иза протянул руку — медленно, чтобы Юань мог отшатнуться. Но тот не отшатнулся. Пальцы Изы коснулись его щеки, провели по скуле, спустились к подбородку. Подняли лицо. — Потому что когда я смотрю на тебя — я наконец-то дышу. А когда ты смотришь на других — я задыхаюсь. Юань закрыл глаза. Дыхание стало неровным. — Ты сумасшедший. — Знаю. Иза наклонился ещё ближе. Губы почти коснулись губ Юаня. — Но ты уже думаешь обо мне. Каждую секунду. Даже когда ненавидишь. Юань резко оттолкнул его руку. Отступил в сторону. — Я не твой. Иза не обиделся. Просто кивнул. — Пока нет. Но будешь. Он развернулся и пошёл на кухню. — Завтрак через десять минут. Если хочешь — умойся. Твои вещи в шкафу. Юань остался стоять посреди комнаты. Сердце колотилось. Он подошёл к окну. Посмотрел на лес. На дорогу, которая исчезала за деревьями. Потом медленно повернулся к двери в спальню. И пошёл умываться. Не потому что сдался. А потому что понял: чтобы выбраться — нужно сначала понять, как далеко Иза готов зайти. И как далеко готов зайти он сам.