Тень в твоём онлайне.

Иза не стучал и не спрашивал разрешения. Он просто вошёл — тихо, почти бесшумно, как тень, которая всегда была там, за гранью света. Дверь скрипнула всего один раз, когда он толкнул её плечом, и сразу же закрылась за ним с мягким щелчком замка. Ключ повернулся дважды — медленно, с ощутимым усилием, чтобы Юань услышал каждый оборот. Комната была погружена в полумрак. Единственный источник света — узкая полоса лунного света, пробивавшаяся сквозь щель между тяжёлыми шторами. Она падала поперёк кровати, разрезая простыню на две части: одна сторона — серебристая, холодная, вторая — тёмная, поглощающая всё. Юань лежал на животе, лицом в подушку, руки вытянуты вдоль тела. Он не спал по-настоящему — только задремал на несколько минут, тело выключилось от изнеможения, но разум оставался на грани: каждый шорох, каждый вдох заставлял мышцы напрягаться. Иза остановился у двери. Стоял неподвижно секунд тридцать, просто смотрел. Его дыхание было ровным, почти неслышным. Бордовые волосы падали на глаза, но он не убирал их. Он просто смотрел на спину Юаня — на то, как поднимаются и опускаются лопатки при каждом вдохе, на старые синяки, которые уже начали желтеть по краям, на свежие красные полосы от вчерашнего ремня, на тонкую ткань чёрных боксеров, которая обрисовывала бёдра. Потом он двинулся. Шаги были медленными, мягкими — кроссовки почти не звучали на паркете. Он подошёл к кровати с левой стороны, сел на край матраса — так, чтобы вес тела прогнул пружины и Юань мгновенно проснулся. Тело Юаня напряглось, как натянутая струна: плечи поднялись, дыхание сбилось, пальцы сжались в кулаки. Иза положил ладонь ему на спину — прямо между лопаток. Не гладил. Просто прижал — сильно, до хруста в позвонках. Юань дёрнулся вперёд, пытаясь сесть, но Иза надавил сильнее, вдавил его грудью в матрас. Подушка заглушила первый вскрик — короткий, злой. — Лежи. Голос был низким, спокойным, без эмоций. Как будто он говорил о погоде. Юань попытался вывернуться — резко, всем телом. Иза схватил его за волосы сзади — у самых корней, рванул голову вверх и в сторону, заставив выгнуться. Шея хрустнула, мышцы натянулись до предела. Юань зашипел сквозь зубы, глаза расширились от боли. Иза не дал ему времени прийти в себя. Другой рукой схватил за запястье правой руки, вывернул её за спину и прижал коленом к пояснице. Юань издал низкий, надрывный звук — не крик, а что-то животное, приглушённое подушкой. Он дёрнулся ещё раз — сильнее, отчаяннее. Иза навалился сверху всем весом: грудь к спине, бёдра к бёдрам, колено вдавило Юаня в матрас так, что дыхание стало невозможным. — Не дёргайся. Он сорвал футболку — не стянул, а именно сорвал. Ткань затрещала по швам, обнажилась спина: кожа в синяках, царапинах, свежих следах от ногтей. Иза провёл ладонью по позвоночнику — от шеи до копчика — медленно, чувствуя каждую впадину, каждый позвонок. Юань задрожал. Иза стянул боксеры вниз — одним резким движением, до колен. Юань попытался сжать ноги — Иза раздвинул их коленом грубо, безжалостно. Кожа на внутренней стороне бёдер была холодной, дрожащей. Он не стал снимать свою одежду полностью. Только расстегнул джинсы, спустил их ровно настолько, чтобы освободить себя. Юань почувствовал, как твёрдость упирается в него — горячую, тяжёлую. Он напрягся всем телом, мышцы сжались инстинктивно. Иза вошёл одним толчком — резко, глубоко, без малейшей подготовки. Юань закричал — звук вышел приглушённым подушкой, но таким надрывным, что у Изы на секунду заложило уши. Боль была ослепляющей: разрывающая, жгучая, как будто внутри что-то порвалось. Юань вцепился пальцами в простыню, ногти рвали ткань, тело выгнулось дугой. Иза не остановился. Двигался быстро, жёстко, без ритма — каждый толчок как удар, как наказание. Рукой он держал Юаня за волосы, прижимая лицо к подушке, другой рукой обхватил горло — не душил, но фиксировал, не давая повернуть голову. Юань хрипел, задыхался, слёзы текли по щекам и впитывались в ткань. Он не просил пощады — просто кричал: глухо, надрывно, пока голос не сорвался в сплошной хрип. Иза наклонился к уху, зубы впились в мочку — до крови. Горячая струйка потекла по шее. — Ты мой, — шептал он, не сбавляя темпа. — Каждый раз, когда ты дышишь — это я. Каждый раз, когда ты двигаешься — это я внутри тебя. Юань сжал зубы до хруста. Кровь из прокушенной щеки смешалась со слюной, стекла по подбородку. Он больше не сопротивлялся — просто лежал, принимая каждый толчок, каждый удар, каждое движение. Тело дрожало, мышцы сводило судорогой, пот стекал по спине, смешиваясь с кровью из свежих царапин. Иза ускорился. Пальцы впились в бёдра Юаня — ногти оставляли красные полумесяцы, которые завтра превратятся в синяки. Он кончил резко — с низким, животным рыком, впиваясь в Юаня до упора, заполняя его полностью. Тело Юаня сжалось вокруг него в конвульсии — не от удовольствия, от боли и шока. Иза вышел так же резко, как вошёл. Юань осел на матрас — тело обмякло, ноги дрожали, кровь и сперма стекали по внутренней стороне бедра, пачкая простыню тёмными, липкими пятнами. Иза не обнял его. Просто лёг рядом — на спину, глядя в потолок. Дыхание ровное, спокойное, как будто ничего не произошло. Юань лежал неподвижно. Только дышал — коротко, прерывисто, с хрипом. Слёзы всё ещё текли, но он не вытирал их. Кровь из укуса на мочке капала на подушку — кап-кап-кап. Через минуту Иза повернул голову. Провёл пальцем по мокрой щеке Юаня — собрал слезу, поднёс к губам, слизнул медленно. — Завтра стрим, — сказал он тихо, без эмоций. — В 21:00. Ты сядешь рядом. Улыбнёшься. Скажешь им, что всё хорошо. Юань не ответил. Иза схватил его за подбородок — заставил повернуть лицо к себе. — Улыбнёшься? Юань смотрел долго — глаза красные, пустые, полные чего-то тёмного. Потом кивнул — едва заметно. — Да. Иза отпустил. Улыбнулся — медленно, уголками губ. — Хороший. Он встал. Пошёл к двери. — Спи. Утром я принесу воду и мазь. Дверь закрылась. Юань остался лежать в темноте. Всё тело пульсировало — острая, глубокая, не отпускающая боль. Он не плакал больше. Просто лежал. И внутри него что-то переродилось окончательно.