Лето Дракона

Несколько часов подряд Гермионе и Драко приходилось снова и снова пересказывать свою историю различным чиновникам, которые продолжали прибывать. В итоге Поцелуй Дементора получили шесть вампиров и один великан. Раньше никто даже не думал, что это возможно. Вампиров, включая Кэйдиса, временно отправили в ближайшую больницу, но Грохх захотел оставить великана у себя. Гермиона как можно проще попыталась объяснить ему, что тот уже не поправится, но Грохха это не волновало. — Великаны — семья, — сказал он, беря потерянного великана за руку. Несколько других великанов одобрительно заворчали. Гермиона улыбнулась. Как оказалось, то, что Грохх стал вождём, было лучшим, что вообще могло случиться с их народом. Возможно, теперь у великанов появился шанс выжить. — Ну хорошо, Грохх. Но ты должен пообещать, что будешь очень хорошо о нём заботиться. Грохх с невероятной серьёзностью кивнул, а затем отдал распоряжение двум своим подчинённым поднять великана, ставшего жертвой Поцелуя Дементора, и отнести его домой. Перед тем как уйти вслед за остальными, Грохх попрощался с Гермионой и Драко, что выразилось в одном чрезвычайно крепком групповом объятии. — Пока, Герми! Пока, Драки! — прокричал он им, вприпрыжку догоняя остальных. — «Драки»? Как же глупо звучит, — сказал Малфой, а Гермиона посмотрела на него и рассмеялась. К концу всего этого Гермиона и Драко были настолько вымотаны, что даже не заметили, как кто-то несколько раз их сфотографировал.   К тому времени, как они вернулись в палатку, уже почти рассвело. Сова мистера Олливандера ждала их, и Драко вручил ей перо. Как только она улетела, они оба рухнули на кровать и мгновенно отключились.   Когда проснулись, день близился к закату. Сова вернулась держа в клюве письмо и выпуск «Ежедневного Пророка». Они уселись в постели: Гермиона взяла письмо, а Драко — газету.   Она прочитала вслух слова мистера Олливандера:   Мистер Малфой и мисс Грейнджер,   Похоже, у вас была весьма насыщенная ночь. Я приношу извинения за то, что отправил вас на столь опасное задание. Кто бы мог подумать, что в тех горах обитает так много вампиров, великанов и дементоров. Я отправил вам копию статьи о вашем приключении, но мы все знаем, как Рита Скитер любит приукрашивать, поэтому буду признателен за письмо с реальным изложением событий.   Пожалуйста, отдохните остаток дня, чтобы восстановить силы. Завтра я пришлю вам новое задание, а со следующей недели буду давать более стабильные задания.   С уважением, Олливандер   Гермиона отложила письмо и сразу же вырвала «Ежедневный Пророк» из рук Малфоя.   — Ай! И там, на первой странице, прямо на неё смотрела фотография, на которой он обнимает её за плечи, и они оба выглядят абсолютно вымотанными.   — Только не начинай, пока не прочтёшь статью, — сказал Малфой, совершенно серьёзно.   Как он вообще собирался объяснять это своей матери?   — По крайней мере, они не застукали нас, когда мы держались за руки. Или того хуже.   Гермиона его почти не слушала, а перешла к статье и прочитала:   Молодые влюблённые Драко Малфой и Гермиона Грейнджер подверглись жестокому нападению, оказавшись в самом центре разгорающейся битвы между группой мятежных вампиров и остатками сообщества великанов, — пишет Рита Скитер, специальный корреспондент. Пара находилась на отдыхе в Минске, когда решила отправиться на обычную прогулку в горах. Именно там всё приняло смертельно опасный оборот.   Грейнджер, ослепительная маглорождённая красавица и близкая подруга Гарри Поттера, была похищена лидером вампиров и использована как приманка, чтобы выманить великанов из укрытия. Вскоре разразилась жестокая битва. Если бы не героические усилия Малфоя, её дерзко привлекательного чистокровного бойфренда, Грейнджер могла бы погибнуть в разгаре кровавой бойни.   «— Драко спас мне жизнь этой ночью, — говорит Грейнджер со сверкающими, как звёзды, глазами. — Он мой герой». — Я такого не говорила! — Тсс! Читай дальше, Гермиона. Хочу услышать больше о том, какого это быть дерзко привлекательным чистокровным героем. Гермиона закатила глаза и продолжила: Пожалуй, самым большим потрясением этой ночи стал не ужасный конфликт между вампирами и великанами, а внезапное появление нескольких дементоров на пике событий. «— Появление дементоров в разгар боя не является редкостью, — говорит специальный магический агент Деннис Даннджер. — После освобождения дементоров от обязанностей в Азкабане некоторые из них стали действовать самостоятельно и появляются только в самых сложных ситуациях. Они считают, что все вокруг всё равно умрут, так почему бы не поглотить их души?» В конце концов именно телесный Патронус Грейнджер спас их всех. Это редкая и могущественная магия, сила которой рождается только из самых счастливых воспоминаний. Возможно, именно любовь к её единственному чистокровному принцу сделала Патронус Грейнджер таким могущественным. «— Честно говоря, без Гермионы я бы пропал, — сказал Малфой, глядя на неё влюблёнными глазами. — Если бы она не вызвала Патронуса, дементор точно поглотил бы мою душу». Если из этой истории и можно что-то извлечь, так это то, что любовь действительно способна победить всё. — Какая чушь! — воскликнула Гермиона, швыряя газету на пол. — Не могу поверить, что люди реально читают этот бред. И как, Мерлина ради, Рита Скитер вообще узнала об этой истории? И кто сделал эту дракклову фотографию? — Боишься, что Уизли её увидел? — Как отвратительно! — заявила она, вскакивая с кровати и натягивая чистую одежду. — Мне срочно нужно всё исправить!   Переодевшись, Гермиона достала из рюкзака летучий порох, подошла к кровати и поцеловала Драко.   — Я скоро вернусь, и мы займёмся релаксом, — сказала она, подмигнув. — Напиши мистеру Олливандеру, пока меня не будет, пожалуйста.   И с этими словами Гермиона аппарировала.   Оставшись один, Драко рухнул обратно на кровать и громко вздохнул. Он не мог поверить, что ему действительно больно от того, что Гермиона всё ещё хочет скрывать его от Уизли. Это был не такой уж и страшный секрет. Всё могло быть гораздо хуже. Неужели для неё всё это действительно ничего не значит? — Аааа! — заорал Малфой, мотая головой. — Хватит думать о ней! Перестань о ней думать! Он вскочил с кровати, быстро переоделся и вылетел наружу. Мысли в голове неслись с бешеной скоростью, и Малфою нужно было время всё обдумать. Ему нужно было подышать свежим воздухом.

***

Тем временем в Минске Гермиона нашла каминную сеть в задней части паба, где они были двумя вечерами ранее, и где она познакомилась с Кэйдисом. Как же она ненавидела это воспоминание. Убедившись, что рядом никого нет, Гермиона бросила летучий порох в огонь, сунула голову в пламя и произнесла: — Нора. Она наугад пыталась понять, где сейчас находится Рон, но это было самое подходящее место для начала. Когда перед ней появилась Нора, Гермиона совсем не удивилась, увидев пустую гостиную. Она подождала с минуту и была вне себя от радости, когда увидела, как в комнату вошла Джинни, а следом за ней её мама. Они, как обычно, обсуждали свадьбу. — Мам, я не хочу, чтобы на моей свадьбе было пятьсот голубей. Я не понимаю , зачем ты вообще их заказала. Это ужасная безвкусица. — Что ж, извини, что я решила, будто тебе может понравиться идея свадьбы, которая была у нас с твоим отцом. — У вас были голуби? Как же убого. — Всё! С меня хватит! Дальше планируй свадьбу сама! — миссис Уизли вылетела из комнаты. — Ну ма-а-ам! Не начинай! — крикнула ей вслед Джинни, но Гермиона заметила, что догонять Молли она явно не собиралась. — Джинни! — позвала Гермиона из камина. Джинни растерянно огляделась. — Джинни! Наконец заметив огонь, она быстро подбежала и опустилась перед камином. — Гермиона? Это ты? Я думала, вам летом запрещены такие способы связи. — Технически нельзя, но я по делу.   — Из-за той чудесной фотографии, на которой ты со своим чистокровным принцем, опубликованной в утреннем "Пророке"? Потому что, если честно, выглядела ты там не лучшим образом.   — Ну, снимок был сделан в четыре утра. Чего ты ожидала?   Не дав Джинни ответить, Гермиона быстро спросила:   — Рон здесь?   Джинни покачала головой.   — Нет. Он на тренировке авроров. Вообще-то, сейчас середина дня.   — А… точно, —сказала Гермиона, боясь признаться, что она совершенно забыла о решении Рона, изменившем его жизнь.   — Но тебе всё равно не о чем переживать. Мы все знаем, что Рита Скитер несёт полную чушь. Гарри и вся моя семья приняли дополнительные меры предосторожности, чтобы Рон не увидел статью. Джордж скупил все выпуски «Пророка» в Косом переулке, Гарри с папой избавились от всех экземпляров в министерстве, а мы с Флёр собрали все, что были в Норе.   — О, — произнесла Гермиона, чувствуя куда меньше облегчения, чем ожидала. — То есть ты не думаешь, что Рон понял бы, что это всё выдумки Риты Скитер?   Джинни закатила глаза.   — Ну же, Гермиона. Ты знаешь моего брата лучше всех. Даже если он скажет, что это бред, у него всё равно появятся дурацкие мысли. Он настолько доверчив, что, возможно, даже начнёт верить, что именно ты из всех людей реально можешь переспать с Драко Малфоем. Исходя из всех абсурдных вещей в Мире, — рассмеялась Джинни. — Да, — неловко усмехнулась Гермиона. — Абсурдных. Джинни вопросительно посмотрела на неё: — Кстати об этом, почему он тебя обнимал? Вы же с ним не становитесь друзьями, правда? — Ну… да. Да, становимся, — уверенно ответила Гермиона. — Веришь или нет, но он неоднократно спасал мне жизнь, и прошлая ночь не стала исключением. — Вампиры действительно использовали тебя как приманку, чтобы выманить великанов? — спросила Джинни. — Звучит как-то неправдоподобно. — Всё ложь, — сказала Гермиона. — На самом деле меня похитили вампиры, которые хотели превратить меня в одну из них. Затем пришли великаны и спасли положение. Сводный брат Хагрида, Грохх, теперь их вождь. — Значит, между вампирами и великанами битва всё-таки была? — Да, была. — А дементоры? Они тоже были там? — Да, они прилетели. Но я отогнала их Патронусом. — А вы с Малфоем точно любовники, да? Гермиона замолчала, прищурилась в ответ на рыжеволосую девушку и сказала: — Я на это не куплюсь, Джинни. Мы с Драко друзья. Это всё, что тебе нужно знать. Серьёзно, кому ты собираешься верить, мне или Рите Скитер? — Хотелось бы сказать, что тебе, но, похоже, версия Риты о вашем маленьком приключении оказалась не такой уж неправдоподобной, как я сначала думала. — Она всё равно сильно всё преувеличила. — Факты были слегка перемешаны, но суть осталась прежней. Битва между вампирами и великанами была, вы с Малфоем оказались в самом центре событий, появились дементоры. Всё ведь так? — Ну, если это так сформулировать… — Ты правда не собираешься рассказывать мне, что происходит между вами? — Ничего не происходит, Джинни. Мы просто стали друзьями. Вот и всё, — ответила Гермиона, ненавидя то, что ей постоянно приходится оправдываться. — И в этом нет ничего плохого. После войны он очень изменился. Не думаю, что ты поймёшь. Ваши семьи никогда не ладили. — Да мне плевать на вражду между его отцом и моим. Это их дело. Но будь честна, Гермиона. Он не мог настолько сильно измениться. Люди просто так не меняются. Гермиона задумалась над её словами: — Хорошо, если быть честной, то я признаю, что его характер не изменился. Он всё такой же высокомерный и упрямый. Но изменились его взгляды и отношение к жизни. Мы несколько раз проводили время среди маглов, Малфой пользовался их технологиями и теперь ни за что не назовёт меня грязнокровкой. Видишь? Изменения. — Незначительные изменения. Давай не будем забывать, что это тот самый волшебник, который постоянно издевался над Гарри и Роном, смотрел на тебя свысока, проклинал тебя, насылал сглазы, пытался добиться увольнения Хагрида, впустил Пожирателей смерти в Хогвартс, пытался убить профессора Дамблдора и смотрел, пока тебя пытали. Мне продолжать? Гермиона сердито посмотрела на неё. — Нет. Не нужно. Я ничего из этого не забыла. Я просто верю во второй шанс. Джинни нахмурилась, но всё же сказала: — Ладно, Гермиона. Я доверяю твоему мнению. Просто… не делай того, о чём потом пожалеешь. Хорошо? Гермиона кивнула, хотя и чувствовала, что уже слишком поздно что-то делать. — Не буду. Не переживай за меня, Джинни. Я в порядке. На самом деле она не была в порядке. — Мне пора. Наверное, лучше не говорить Рону, что я здесь была. — Поняла, — сказала Джинни. — Я скучаю по тебе, Гермиона. Планировать свадьбу без тебя совсем не то. Наклонившись ближе к камину, Джинни прошептала: — Моя мама сводит меня с ума. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, возвращайся скорее. Мне нужен кто-то, кто будет всех мирить, а Флёр для этой роли совершенно не подходит. Гермиона рассмеялась. — Могу себе представить. Флёр и твоя мама обе такие… — Вспыльчивые, — закончила за неё Джинни. Обе девушки рассмеялись, после чего попрощались. Гермиона вытащила голову из камина и так и осталась стоять на коленях, глядя в зелёное пламя, которое начало медленно угасать. Ей хотелось забыть обо всём, что сделал Драко, но это было не так просто, как казалось. В своей жизни он принял слишком много неправильных решений. Гермиона немного побродила по городу, а только потом аппарировала обратно к палатке. Когда она вернулась, Драко нигде не было, зато сова мистера Олливандера всё ещё ждала их. Вздохнув, Гермиона заварила себе чаю, села с чистым листом пергамента и написала их начальнику правдивую версию произошедшего. Стоило ей выйти на улицу и отправить сову в полёт, как начался дождь. Обычно Гермионе нравились летние грозы, но сейчас она очень беспокоилась о Драко и его местонахождении. И надеялась, что он скоро вернётся. Но он не возвращался. Прошло несколько часов, прежде чем Малфой наконец появился насквозь промокший. Гермиона, всё это время сидевшая на диване и не сводившая глаз со входа, так сильно искусала ногти, что они начали кровоточить. Увидев его, она тут же вскочила и бросилась ему в объятия. — Где ты был? На улице льёт как из ведра! Акцио полотенце! Как только полотенце оказалось у неё в руках, она принялась вытирать его. — Если ты заболеешь, я не знаю, что мы будем делать! — Гермиона, успокойся. Это всего лишь вода, — сказал он, отталкивая её от себя, и убирая полотенце. — Маггловская простуда всё равно мне ничего не сделает. — Но они все разные. Их сложно лечить. А теперь иди переоденься, пока я сделаю тебе чай.   Гермиона умчалась на кухню, а Драко, посмеиваясь, смотрел ей вслед. Он не сдвинулся с места, пока она не обернулась и не бросила на него строгий взгляд. Только после этого Малфой немедленно подошёл к своему рюкзаку и достал чистую одежду.   Как только он переоделся, Гермиона уже стояла перед ним, сунула ему в руки чашку чая и усадила обратно на диван. Пока он пил чай, она взяла своё полотенце и продолжила вытирать его волосы.   — Гермиона, серьёзно, я в порядке. Нет никакой необходимости делать всё это, — сказал Драко, хотя втайне наслаждался её заботой.   Ни одна девушка прежде так о нём не заботилась. Кроме, понятное дело, его матери. И Пэнси, вероятно, поступила бы точно так же, если бы у неё была такая возможность.   — Где ты был? — спросила Гермиона, наконец немного расслабившись и сев рядом. — Тебе не стоит бродить по этим горам в одиночку. Не только из-за погоды, но и из-за дементоров и вампиров. И те и другие всё ещё где-то поблизости, ты же знаешь.   — Я был не один, — сказал Драко, делая ещё один глоток чая. — Я пытался, но повсюду шастают поисковые отряды. Они считают, что большинство вампиров сбежало, но подозревают, что дементоры где-то прячутся. — И ты искал их вместе с ними? Поэтому тебя так долго не было? — спросила она, убирая мокрую прядь волос с его глаз.   — Чёрта с два! Мне и прошлой ночи хватило приключений, зачем мне искать неприятностей? — рассмеялся он. — Вообще-то, пока я пытался сбежать от всех этих людей, случайно оказался у великанов. Грохх меня увидел и тут же утащил к себе. Хотел показать своё королевство. Хотя, если честно, так себе королевство.   — Великаны — простые существа, — вступилась Гермиона.   — Да, ну… у них в центре этого их «королевства» лежал великан, получивший Поцелуй Дементора, весь в цветах и прочих украшениях. Грохх заставил подругу великана держать его за руку, пока остальные исполняли какой-то странный танец. Какой-то ритуал в честь своих Богов или что-то в этом роде, я не совсем уверен, так как не понимаю и половины из того, что он мне рассказывает. А потом начался дождь. Я думаю, они случайно исполнили танец дождя, — рассмеялся он.   Гермиона рассмеялась вместе с ним.   — Упс. — Но, похоже, их это только обрадовало. А потом началась настоящая вечеринка. Я уже собирался уйти, но много ли волшебников могут похвастаться тем, что побывали на празднике у великанов?   — Наверное, ты единственный, — улыбнулась Гермиона.   — Вот именно! Поэтому я и остался. Не хотел заставлять тебя волноваться, — сказал Драко, подталкивая её в плечо.   — Я не волновалась!   Даже Гермиона услышала, насколько нелепо это прозвучало, и они оба рассмеялись.   — Ты уже написала мистеру Олливандеру? — спросил Драко. — Прости, что не сделал этого раньше, но я собирался вернуться раньше тебя.   — Да, написала, — ответила Гермиона, положив голову ему на плечо, пока он обнимал её одной рукой. — Ты теперь у меня в долгу.   — Так Уизел увидел статью? Гермиона покачала головой: — Нет. Гарри и его семья позаботились, чтобы он её не увидел. Никто из них в это не верит. Малфой нахмурился. Он правда надеялся, что Уизел увидит статью и бросит её из-за этого. Хотя даже если бы увидел, вряд ли бы расстался с ней. Гермиона была настоящей находкой. Это все знали. Даже Уизел. — Думаю, Джинни подозревает, что между нами что-то происходит, — сказала Гермиона. — Я не умею нормально врать. — А ей не должно быть всё равно? Она пожала плечами. — Может быть, немного. Она была за то, чтобы мы провели лето порознь, но Уизли не очень-то любят Малфоев. — Это взаимно. — И почему же? — спросила Гермиона, подняв на него взгляд. — Вы же оба чистокровные и, вероятно, состоите в каком-то родстве, так откуда столько враждебности? Малфоя передёрнуло от одной только мысли о том, что они с Уизелом могут быть родственниками, но изо всех сил постарался не показать этого Гермионе. Правда была в том, что у него не нашлось ответа. До войны он бы сказал, что это из-за того, что они бедные и предатели крови, но, учитывая, где сейчас лежала его рука, только один из этих аргументов всё ещё работал, и он никогда бы не сказал Гермионе, что причина, по которой Малфои презирают Уизли, заключалась в том, что они были бедными. Только если бы хотел умереть. — Не знаю. Эта вражда тянется уже много лет, и началась она ещё до времён наших отцов. Так что если мы и родственники, то очень, очень дальние. Если кто-то из Малфоев и женился на Уизли, я никогда об этом не слышал. — Я знаю, что вы, по крайней мере, связаны узами брака, если не по крови. Драко приподнял бровь. — Это как? — Сириус однажды сказал Гарри, что он и миссис Уизли были кузенами через брак. А он кузен твоей матери. Так что это делает его твоим двоюродным братом, а маму Рона — твоей троюродной сестрой. — Через брак! — тут же поправил он. Гермиона улыбнулась. — Да. Через брак. Значит, Рон тебе четвероюродный брат. Через брак. Драко начал что-то подсчитывать на пальцах, потом повернулся к Гермионе и спросил: — Это вообще правильно? По-моему, нет. Она пожала плечами. — Наверное, нет, но звучит убедительно. В любом случае вы оба чистокровные, а отец Гарри тоже был чистокровным, так что, скорее всего, вы все трое как-то связаны. — Отвратительно!   Гермиона выпрямилась и упёрла руки в бока.   — Почему? Почему «отвратительно»?   — Просто отвратительно.   — Нет, мне нужен более весомый аргумент.   — Не знаю, — сказал он. — Почему тебя это волнует?   — Потому что!   — Потому что что?   — Потому что я хочу, чтобы в будущем вы двое нормально относились друг к другу!   — Почему?   — Потому что!   — Гермиона! Хватит играть в эту игру и просто скажи мне, почему!   — Потому что… — она замолчала, посмотрела в его серебристые глаза и сказала: — Потому что я не хочу потерять тебя в конце лета.   У Малфоя отвисла челюсть. Он ожидал чего угодно, но только не этого.   — Ты… не хочешь потерять меня? — переспросил он, просто чтобы убедиться, что правильно её расслышал. Гермиона вытерла скатившуюся слезу и сказала:   — Да. Я не хочу потерять тебя, но если вы с Роном и Гарри не сможете хотя бы нормально относиться друг к другу, то именно это и произойдёт. А ты хочешь потерять меня?   Не колеблясь ни секунды, Драко ответил:   — Нет. Не хочу.   Но Малфой уже понимал, что они говорят о разном. Она хотела остаться друзьями, а он… хотел большего.   — Хорошо, — сказала Гермиона, снова улыбнувшись. — Тогда просто подумай над тем, что я сказала. У нас ещё есть время во всём разобраться, но в конце лета я скажу Рону и Гарри, что они обязаны ладить с тобой. Или хотя бы быть вежливыми. Всем вам придётся научиться держать свои острые языки за зубами. Честно говоря, я не знаю, как так вышло, что в моей жизни оказалось столько упрямых волшебников.   — Наверное, потому что ты сама ужасно упрямая, — рассмеялся Драко.   Она шлёпнула его по руке, а он притянул её к себе для поцелуя. Когда их губы разомкнулись, он посмотрел в её янтарные глаза и спросил:   — Научишь меня вызывать Патронуса?   Гермиона улыбнулась.   — Конечно! Если бы ты не был таким засранцем, мог бы вступить в ОД ещё в школе и научиться на наших занятиях.   — Ага, я бы всё равно не вступил в группу, которой руководит Поттер.   Гермиона нахмурилась.   — И вот именно такого отношения я больше не хочу слышать.   Но, прежде чем их спор успел разгореться, снаружи раздался громкий голос:   — ГЕРМИ! ДРАКИ! ГРОХХ ЗДЕСЬ!   — А, точно, — сказал Малфой, вскакивая на ноги. — Я забыл. Когда я сказал Грохху, что мне нужно вернуться и проверить, как ты, он настоял, что пойдёт со мной. Но я аппарировал раньше него. Он протянул руку и помог Гермионе подняться с дивана. Они подошли открыть палатку, но Грохх уже просунул внутрь свою гигантскую голову.   — Герми!   — Привет ещё раз, Грохх, — сказала Гермиона, похлопав его по голове. — Пожалуйста, только не заходи внутрь. Мы сами выйдем.   Пока Драко помогал Грохху вытащить застрявшую голову на улицу, Гермиона полезла в свой рюкзак и достала зонтик. Затем они с Малфоем надели дополнительные свитера и пальто и вышли на улицйу.   Они устроились вдвоём на камне, прижавшись друг к другу, а Грохх уселся рядом прямо на землю. Некоторое время они просто болтали, но, когда дождь начал стихать, Драко и Гермиона достали палочки и начали тренироваться вызывать Патронус.   Грохх гонялся за выдрой Гермионы, пока она помогала Малфою работать над его Патронусом. С бестелесным Патронусом он справился довольно быстро, но телесный оказался куда сложнее. — Просто подумай о счастливом воспоминании, — сказала Гермиона, кладя руку поверх его и поправляя положение палочки. Драко посмотрел на неё, а затем выкрикнул: — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвалась ярко-белая полупрозрачная змея и тут же метнулась к выдре Гермионы, щёлкая пастью, пока та не исчезла. — Эм… Думаю, над твоим Патронусом ещё нужно немного поработать. — Они обычно нападают на чужих Патронусов? — спросил Драко, наблюдая, как его змея скользит вокруг. Гермиона покачала головой. — Никогда в жизни такого не видела. — Хм, — протянул он, пока Грохх безуспешно пытался поймать его змею. — Странно. Гермиона снова вызвала своего Патронуса, чтобы проверить, что произойдёт. И конечно же, змея Драко снова бросилась на её выдру. — Очень символично, что у тебя именно змея, — рассмеялась она. — Тебе стоит попробовать сменить её на что-нибудь более величественное. — Что? Типа льва? Ни за что в жизни. Они оба рассмеялись. Глядя на свою светящуюся змею, Драко спросил: — А они могут меняться? Гермиона кивнула. — Да, но это происходит не так уж и часто и изменить Патронус не так-то и просто. Обычно это происходит только тогда, когда в жизни произошёл какой-то эмоциональный переворот. И, как ни странно, чаще всего причиной становится любовь или брак. — Ничего странного. Любовь и брак — крайне эмоционально тревожащие вещи. Гермиона закатила глаза. — Иногда ты бываешь ужасным пессимистом. Малфой подмигнул ей, затем притянул к себе и поцеловал. И в ту же секунду его Патронус обезумел. Змея заметалась в воздухе, завыла, а затем попросту исчезла. И Драко, и Гермиона в ужасе уставились на пустое место, где она только что была. Даже Грохх выглядел немного испуганным. — Ты не радуешься, когда целуешь меня, Драко? — растерянно спросила Гермиона. — Конечно, радуюсь, — сразу ответил он. — Но ты… разрываешься, да? Малфой нахмурился, всё ещё глядя на то место, где только что был его Патронус. — Похоже, что да. Иначе он бы не повёл себя подобным образом. — Может, тебе пока не стоит использовать меня как счастливое воспоминание. Попробуй вспомнить что-нибудь из своего детства. Драко так и сделал, снова вызвав Патронуса. На этот раз, когда Гермиона выпустила свою выдру, его змея на неё не напала. — Так я и думала, — сказала Гермиона с заметным разочарованием. Её Патронус растаял в воздухе, а она продолжала хмуро смотреть на змею Малфоя. — Ты ведь злишься? — спросил Драко, когда его Патронус исчез таким же образом. — Нет.   — Да, ты злишься. Ты уже говорила, что не умеешь врать. Только я не понимаю, почему ты злишься. Я же не специально это делаю.   — Дело не в злости, Драко. Наверное, я просто немного запуталась.   — В чём? — спросил он.   — Ты ведь не единственный, кто разрывается, — наконец сказала она, посмотрев на него. — Я тоже. Но именно воспоминание о нас с тобой в тот вечер, когда мы играли в двадцать вопросов, помогло мне вызвать такого сильного Патронуса прошлой ночью. И, если ты заметил, моя выдра не сходила с ума из-за этого воспоминания.   — Но ты не понимаешь. У меня всё по-другому   — Как? — спросила Гермиона. — В чём разница?   Драко вздохнул. Ему хотелось сказать, что его не волновало то, что подумают другие, если узнают о них. Его беспокоило то, что он хотел большего, чем то, что она ему предлагала. Но Малфой не мог этого сказать. Это разрушило бы всё, что они создали.   — Наверное, ни в чём, — только и сказал он.   Пока Гермиона продолжала хмуриться, Драко притянул её к себе и обнял за талию, уткнувшись носом ей в шею.   — Я поработаю над этим, хорошо?   Гермиона кивнула, обнимая его за шею и боясь признаться даже самой себе, что с каждым днём её чувства к нему становятся всё более запутанными. Она боялась потерять не только его дружбу. Она боялась потерять его целиком. Но если Драко даже не мог создать счастливое воспоминание о ней, как у них вообще могло что-то получиться?   Они так и остались стоять, обняв друг друга. Неподалёку сидел Грохх и наблюдал за ними с улыбкой на своём огромном лице.   Поймав их взгляды, он спросил: — Любовь? Никто не ответил.