Лето Дракона

Драко сидел на диване, сложив руки на коленях и опустив голову, пока несколько авроров разбирались с дементорами в подвале. Несколько целителей из Мунго проверяли состояние его бормочущего отца, который обвинял во всём мёртвого домовика, в то время как его мать разговаривала с министром магии Кингсли Бруствером, который то и дело бросал на Драко разочарованные взгляды.   — Нарцисса! Нарцисса, что они со мной делают? НЕТ!   БАХ!   Нарцисса оставила Кингсли и поспешила успокоить мужа, пока целители пытались его утихомирить. Они уже решили, что до конца ночи он отправится с ними в Мунго.   Когда Нарцисса ушла, Кингсли подошёл к Драко и сказал:   — Что ж, он, конечно, натворил дел.   Малфой ничего не ответил. Он просто продолжал смотреть на то же пятно крови на полу, которое никто не догадался убрать, и думал, не была ли это кровь Гермионы.   Кингсли посмотрел на него и вздохнул:   — Так почему ты никогда не говорил мне, что твой отец потерял рассудок? Мы ведь проводили вместе достаточно времени за последние пару лет, а тут, казалось бы, такие вещи всплывают. Почему ты никогда об этом не упоминал?   — Я не думал, что он опасен, — пробормотал Драко себе под нос.   — Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! За всем этим стоял домовик! Это он во всём виноват!   Драко закрыл глаза и глубоко вдохнул.   — Это неправда. Я знал, что он опасен. У него случались ужасные приступы ярости, и тогда он срывался на нашем эльфе. Рускл смертельно боялся моего отца, поэтому я позволил ему проводить большую часть лета со мной. Если бы я знал, чем всё закончится, я бы просто дал ему одежду и отпустил.   Ещё одна жертва беспечности Драко Малфоя.   По комнате один за другим раздались громкие хлопки аппарации. Одну из первых вещей, которую сделал Кингсли, по прибытию, это снял защитные чары, блокировавшие аппарацию в поместье Малфоев и из него.   — Видимо, внизу всё настолько серьёзно, что понадобилась даже помощь стажёров-авроров. Драко застыл. Он прекрасно знал двух стажёров-авроров, которые сейчас вряд ли были рады его видеть. Малфой оглянулся и сразу же заметил одного из них. К счастью, это был тот, которого он боялся чуть меньше.   Гарри встретился с ним взглядом, подошёл вплотную и без предупреждения ударил его кулаком в лицо.   — Как ты мог позволить ей сюда прийти?! — закричал он, снова замахиваясь на него. — Ты хоть представляешь, через что ей пришлось пройти? Как она с трудом пыталась забыть это место? КАК ТЫ МОГ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?!   — Прости! — выкрикнул Драко, даже не пытаясь защищаться, пока Гарри продолжал наносить удары. — Я не знал, что так случится! Я никогда не хотел, чтобы она пострадала! Прости! Прости... — Драко упал на колени и зарыдал, закрыв лицо руками.   Поттер продолжал его избивать, пока Кингсли не схватил его за руки, пытаясь оттащить.   — Прекрати! Перестань бить моего сына! — закричала Нарцисса, бросаясь через комнату и заслоняя Драко собой. — Не смей его трогать! — Не нужно защищать меня, мама! — выкрикнул Малфой. — Он всего лишь даёт мне то, что я заслужил!   Драко высвободился из её объятий и поднялся на ноги. Он сунул руку в карман, достал свою палочку и протянул её Гарри:   — Забирай. Она мне больше не нужна.   Поттер посмотрел на палочку, затем прищурился, переводя взгляд на Драко.   — Гермиона хотела, чтобы эта палочка была у тебя, Малфой. Я не собираюсь идти против её воли и...   — Я СКАЗАЛ, ЗАБЕРИ ЕЁ!   Гарри уставился на Драко, разинув рот, пытаясь понять его намерения. Но в конце концов что-то в его умоляющем взгляде заставило Поттера уступить и забрать у него палочку.   — Мистер Малфой. Драко обернулся и увидел позади себя пожилого целителя.   — Она пришла в себя.   Его сердце наконец снова забилось.   — И спрашивает Вас.   Малфой сорвался с места и побежал в гостевую спальню, куда Гермиону перенесли после прибытия целителей. До их появления он боялся даже дотронуться до неё. Она казалась такой хрупкой, и последнее, что он хотел сделать — это причинить ей ещё больше боли.   Добежав до двери, он замер. Что, если она злится на него? Что, если  больше никогда не захочет его видеть? Но этого риска было не избежать. Драко должен был войти. Ему необходимо было самому убедиться, что с ней всё в порядке, а не просто услышать об этом от других.   Малфой несколько раз глубоко вдохнул и открыл дверь. Гермиона сидела на кровати с забинтованной головой. Стоявшая рядом целитель насильно поила её каким-то зелье, которое, судя по выражению её лица, было отвратительным на вкус. — Мерлин, какая же гадость, — скривилась Гермиона. — Напомните, какой в нём состав?   — Можете спрашивать сколько угодно, мисс, но я всё равно не скажу, какой состав зелья.   — Потому что тогда я больше никогда не захочу его пить?   — Именно, — улыбнулась целитель.   Малфой прочистил горло. Обе ведьмы посмотрели на него. Глаза Гермионы засияли.   — Драко, — сказала она, внимательно оглядывая его.  — Что случилось с твоим глазом?   Он поднял руку и дотронулся до него. Да уж, болело знатно. Поттер, должно быть, хорошенько ему врезал.   — Ты правда сейчас в том состоянии, чтобы спрашивать о моих травмах? Целитель усмехнулась, а затем сказала: — Я оставлю вас наедине, — она вышла из комнаты, на прощание ободряюще улыбнувшись Драко. Когда дверь закрылась, Малфой подошёл к кровати и сел на самый край. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не решаясь посмотреть ей в глаза. Гермиона схватила его за подбородок и заставила посмотреть на неё. — Драко, со мной всё хорошо. Правда. Пожалуйста, не вини себя в том, что произошло, — не отпуская его, она достала палочку и быстрым заклинанием исцелила его глаз. — Если бы не я, ты никогда бы сюда не пришла. — А если бы я не пришла, твой отец, возможно, был бы уже мёртв, что сделало бы тебя и твою маму следующими жертвами дементоров в подвале. Всё происходит не просто так, Драко. — Мой отец должен был быть мёртв после того, что он с тобой сделал. Будь моя воля, его бы заперли в Азкабане и выбросили ключ. Ай! Гермиона изо всех сил ущипнула его и даже не подумала отпускать. — Немедленно возьми свои слова обратно, Драко Малфой, иначе, клянусь, я сделаю тебе гораздо больнее! — Он пытался убить тебя, Гермиона! Почему ты его защищаешь? — спросил Малфой, пытаясь высвободиться из её хватки. Она ослабила хватку и вздохнула. — Подробности я помню довольно смутно, так как всё-таки потеряла сознание, — сказала Гермиона. — Но, кажется, у меня сохранилось слабое воспоминание о том, что твой отец спас мне жизнь. Конечно, это произошло уже после того, как он несколько раз пытался меня заавадить, но большинство проклятий он выпускал, когда ещё был не совсем в своём уме. — Как он тебя спас? — с любопытством спросил Драко. — Я не знаю. Я ничего не видела. Но почувствовала, как он оттащил меня от дементора, который пытался поцеловать меня... А потом, кажется, дал мне пощёчину. У меня до сих пор немного болит щека. Наверное, он пытался привести меня в чувство. Рускла поймали? Драко моргнул. — Эм... что? — Ну... Рускла. Вашего домовика, который всё лето таскался за нами. Он переоделся дементором... или Пожирателем смерти; в какой-то момент всё настолько запуталось, что я сама уже перестала понимать разницу. В общем, он замаскировался, и приказывал твоему отцу убить меня. Разве Люциус не рассказал вам об этом? Малфой сглотнул.   — Рассказал. Но мы решили, что он просто несёт бессвязный бред.   — Ну, а что насчёт Рускла? Если бы вы его спросили, он наверняка бы всё подтвердил... — Рускл мёртв, Гермиона. Один из дементоров свернул ему шею.   — Ой... — сказала Гермиона, и её глаза сразу потускнели. — Бедняжа. По крайней мере, это лучше, чем получить поцелуй дементора.   Драко невесело усмехнулся.   — Как ты это делаешь?   — Что именно?   — Сочувствуешь тому, кто пытался тебя убить? Ты сейчас должна быть в ярости.   Лицо Гермионы исказилось.   — Не думай, что я не вижу всей иронии в том, что домовой эльф пытался убить меня после всех тех лет, что я боролась за их права. Но как я могу ненавидеть того, кто с самого рождения жил так, как его учили? Я уверена, что Рускл думал, что, убив меня, он принесёт пользу вашей семье. Он делал это не ради собственной выгоды. — И теперь я официально чувствую себя ещё хуже, — сказал Драко, не отрывая взгляда от пола.   — Пожалуйста, не надо, Драко, — сказала Гермиона, кладя голову ему на плечо. — Повторяю ещё раз: во всём случившемся нет твоей вины.   Малфой прислонился головой к её голове. Они крепко обняли друг друга. Никто не хотел никого отпускать.   — Скажи мне одну вещь, — пробормотала Гермиона, ещё теснее прижимаясь к его груди. — Мне показалось, или я действительно видела дракона в вашей гостиной?   Драко громко рассмеялся. Он почти забыл об этом.   — Похоже, мой Патронус принял новый облик.   — И он теперь не станет нападать на мою выдру? — с улыбкой спросила Гермиона.   — Не могу утверждать наверняка, но, когда я его вызвал, я определённо думал о тебе. Так что, думаю, бояться нечего.   — Дракон гораздо лучше змеи. Я думаю, ты будешь очень доволен своим  новым Патронусом.   — Будем надеяться, что мне больше никогда не придётся его использовать... Драко наклонился и нежно поцеловал её в губы. Гермиона всё ещё казалась слишком слабой, поэтому он не хотел слишком усердствовать, хотя ему до смерти хотелось почувствовать, как её губы крепко прижимаются к его губам. — Ты ещё что-нибудь помнишь? — спросил Малфой, с любопытством заглядывая ей в глаза. Ему очень хотелось узнать, услышала ли Гермиона его слова. При таких ужасных обстоятельствах он наконец нашёл в себе мужество признаться ей в любви. Было бы жаль, если бы она так и не услышала этих слов. — Не особо. После того, как я ударилась головой, всё словно затянуло туманом. Есть что-то ещё, что я должна помнить? — спросила Гермиона, лукаво улыбнувшись. Малфой прищурился.   — Хватит играть, Грейнджер. Я знаю, что ты меня слышала.   — Слышала что? — невинно переспросила она. — Как я уже сказала, всё было как в тумане. Может, скажешь ещё раз?   — Нет, не скажу. Если ты не помнишь, значит, не помнишь. Ничего важного.   — Драко!   Малфой усмехнулся, провёл ладонью по её щеке и снова нежно поцеловал. Когда он отстранился, то посмотрел ей прямо в глаза и сказал:   — Я люблю тебя, Гермиона. Глаза Гермионы мгновенно наполнились слезами. Она попыталась улыбнуться. Было чудесно наконец услышать эти слова, но цена, которую ей едва не пришлось за них заплатить, оказалась слишком высокой.   — Всё хорошо. Тебе не обязательно быть сильной ради меня. Если тебе хочется выплакаться, пожалуйста, просто плачь.   И она его послушала. Гермиона больше не сдерживалась. Она выплеснула всё и разрыдалась, крепко прижимаясь к нему, и промочила слезами его рубашку. Драко гладил её по волосам и несколько раз прошептал ей на ухо:   — Всё хорошо. Ты в безопасности. Теперь я рядом. Я не отпущу тебя.   — Драко...   — Да?   — Почему... — всхлипнула Гермиона, — почему в вашем подвале были дементоры?   Малфой вздохнул.   — Кингсли сказал, что после того, как дементоров выгнали из Азкабана, они начали искать убежище в домах ведьм и волшебников, которых когда-то освободили оттуда, превращая их в своих пленников. Такое происходит уже не впервые.   — Министерству стоило предупредить людей об этом.   — Легче сказать, чем сделать, мисс Грейнджер.   Оба повернулись к двери. На пороге стоял Кингсли, а прямо за его спиной один из авроров.   — Это не совсем обычное явление, если принять во внимание, сколько людей было освобождено из Азкабана за последнее время, — продолжил Кингсли. — Мы не видели смысла сеять панику, поскольку думали, что родственники сами сообщат нам, если заметят, что с их близкими начало происходить что-то странное.   Драко виновато опустил голову. Можно было не сомневаться, что из списка любимчиков Кингсли он окончательно вылетел. — Мистер Малфой, если позволите, — сказал министр, — нам необходимо поговорить с мисс Грейнджер о том, что здесь произошло.   Драко уже собирался выйти, но Гермиона схватила его за рукав.   — Он может остаться? — спросила она, умоляюще глядя на Кингсли.   — Боюсь, что нет. Нам нужно получить максимально точное описание событий без какого-либо постороннего влияния.   Гермиона болезненно поморщилась, но Драко сжал её руку и сказал:   — Гермиона, всё в порядке. Это ненадолго. Я буду ждать прямо за дверью и вернусь сразу же, как только вы закончите.   Она поколебалась, но всё же кивнула. Перед тем как выйти, Малфой наклонился и поцеловал её в лоб. Он не мог не заметить, как стоявший рядом аврор недовольно скривился. Видимо, один из приятелей Уизела.   Выйдя в коридор, Драко сразу увидел Гарри, сидевшего на широком подоконнике напротив двери комнаты Гермионы. Вместо того, чтобы подойти и сесть рядом с ним, он сделал два шага вправо и прислонился к стене, небрежно скрестив руки на груди.   Несколько минут оба волшебника старательно избегали встречаться взглядами, пока Поттер наконец не спросил:   — Ты серьёзно говорил о том, что сказал там?   — Насчёт того, что буду ждать снаружи? Каждое слово.   — Не будь придурком. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Конечно, он знал. — Любишь подслушивать? — Я не подслушивал! Я пришёл проверить, как там моя подруга, которую едва не убили! Просто скажи мне, правда ли то, что ты сказал. — Я много чего говорил. Тебе придётся выражаться точнее.   Поттер закатил глаза.   — Ай, забудь. Я не собираюсь играть в твои игры, Малфой.   Драко вздохнул. К сожалению, если он хотел, чтобы Гермиона была рядом с ним, придётся научиться нормально общаться с Поттером. Почему бы не начать прямо сейчас?   — Я бы не сказал этого, если бы не имел в виду. Во всяком случае, ей.   — Значит... это правда. Ты... — Гарри сглотнул, — любишь её.   — Да.   — И она... любит тебя. Гермиона уже сказала мне, что любит.   — Тогда, наверное, это тоже правда. — О, Мерлин! Кажется, меня сейчас стошнит.   — Не обязательно говорить об этом так грубо.   Поттер долго смотрел на Драко с таким выражением лица, будто его действительно вот-вот стошнит. Затем он сунул руку в карман, достал какой-то предмет и поднял его вверх.   — Почему ты вернул мне палочку, Малфой?   Драко уставился на свою палочку и сказал:   — Я же сказал тебе, что она мне не нужна.   — Но почему? Она ведь никак не связана с тем, что произошло сегодня.   — Дело не в сегодняшнем вечере, Поттер. Дело во мне и в том, что случилось три года назад.   Гарри вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения, но Драко совершенно не хотелось об этом говорить. Лишь когда он понял, что Поттер всё равно не отстанет, он сдался.   — Когда я сегодня увидел Гермиону, лежащую без сознания, я сразу вспомнил, как моя тётка пытала её. Всё это время эта самая палочка была у меня в руке, и я ничего не сделал, чтобы помочь ей. Да, тогда я не испытывал к ней никаких чувств, но это не значит, что случившееся никак не повлияло на меня. Я больше не хочу иметь ничего общего с тем трусливым мальчишкой. А эта палочка была его частью, — сказал он, сурово указывая на неё. — Так что, следовательно, нет, Поттер, я не хочу её возвращать. Отдай её в музей, как и собирался. По крайней мере, тогда последним поступком этой палочки станет то, что она спасла Гермиону, как это должно было случиться три года назад.   Гарри посмотрел на палочку и нахмурился.   — Что ж... если это действительно так, тогда идём за мной, — он поднялся и направился прочь по коридору.   Драко несколько секунд смотрел ему вслед, затем оглянулся на дверь комнаты Гермионы. Поттер обернулся.   — Не переживай. Их беседа займёт какое-то время. Я верну тебя раньше, чем у тебя появится хоть малейший шанс нарушить обещание, данное Гермионе.   Малфой всё ещё колебался, но, пересилив себя, пошёл следом. Проходя мимо гостиной, Драко успел мельком заглянуть внутрь. На диване сидела его мать. Голова отца неподвижно покоилась у неё на коленях; его глаза были широко раскрыты и бессмысленно смотрели в одну точку. Похоже, целителям всё-таки удалось его успокоить.   Нарцисса подняла взгляд как раз в тот момент, когда увидела, что её сын идёт рядом с Гарри. Она заёрзала, собираясь последовать за ними, но Драко покачал головой. Она снова опустилась на диван, однако ещё долго не сводила глаз с того места, где только что стоял её сын. Гарри вывел Драко из Менора во внутренний дворик. Несколько белоснежных павлинов сновали среди белых роз, но Поттер продолжал идти, пока они не оказались в укромном уголке, скрытом живой изгородью.   — Привёл меня сюда, чтобы убить, Поттер? Что ж, если уж кому-то это и суждено сделать, то я рад, что именно тебе. Достойный финал десятилетнего соперничества.   Поттер закатил глаза.   — Не собираюсь я тебя убивать, Малфой, как бы заманчиво это ни звучало. Но вот её ты сейчас точно убьёшь, — он поднял старую палочку Драко.   — Эм... Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.   Вложив палочку в его руку, Гарри сказал:   — Ты утверждаешь, что больше не хочешь быть тем мальчишкой, которым когда-то был. Так докажи это. Уничтожь свою старую палочку и разлучись с ним навсегда. И не просто сломай её. Используй мою палочку и разнеси её в пыль.   Драко нерешительно взял палочку Гарри.   Опустив взгляд на две палочки в своих руках, он спросил:   — А как же музей? Они не будут недовольны? — Переживут.   — И зачем было тащиться сюда ради этого?   Поттер пожал плечами.   — Я не хотел, чтобы ты случайно попал в павлина.   Малфой закатил глаза.   — Ох, Потти... Всё такой же скромный. Хорошо. Тогда отойди.   Гарри послушно сделал несколько шагов назад.   Драко собрался с духом. В последний раз посмотрел на свою первую волшебную палочку, и, вздохнув, крепко сжал её в руке. Пока не успел передумать, он подбросил палочку в воздух и, воспользовавшись палочкой Гарри, произнёс взрывное заклинание, чтобы, как и сказал Поттер, разнести её в пыль.   Когда пыль осела, Малфой опустил взгляд на жалкие остатки своей палочки и нахмурился.   — Доволен, Поттер?   — Никогда не было речи о том, чтобы я остался доволен, Малфой. Как ты себя чувствуешь?   — Немного опустошён, но не в плохом смысле.   — Это хорошо... Наверное.   — Похоже, придётся снова пользоваться подержанной палочкой. По крайней мере, ближайшие две недели.   Драко отвернулся от пепла и протянул Гарри его палочку.   — Спасибо, что дал ею воспользоваться. Неплохие ощущения. Кажется, у нас с тобой всегда был похожий стиль. — Да... Наверное, мы не так уж и сильно отличаемся. По крайней мере, в том, что касается таланта.   Несколько секунд волшебники молча смотрели друг на друга, возможно, впервые испытывая чувство взаимопонимания.   — Тебе лучше вернуться, — наконец сказал Гарри. — Когда Кингсли закончит, Гермионе понадобится, чтобы ты был рядом.   — Да... Эмм... Спасибо, — сказал Драко и направился обратно в дом.   Поттер ещё немного постоял снаружи, не понимая, что должен сейчас чувствовать. Его лучшая подруга влюбилась в его заклятого врага. Ну, во всяком случае, в его заклятого врага из ныне живущих. Только вот теперь этот враг уже не казался таким уж плохим. Конечно, друзьями они с Драко никогда не станут. Но, если задуматься, на свете были волшебники и похуже.

***

Драко сидел на кровати, а голова Гермионы покоилась у него на коленях. Она слегка вздрагивала. Он медленно перебирал её волосы, пытаясь успокоить, но это не помогало. Наклонившись, Малфой прошептал: — Ты не спишь? Гермиона кивнула. — Часы не перестают тикать. Драко перевёл взгляд на старые часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Тик-так. Тик-так. Он очень осторожно уложил её голову обратно на кровать, затем поднялся и вынес часы из комнаты. Малфой прошёл весь путь по коридору и в итоге швырнул их в первую попавшуюся дверь. Более того, он даже достал из кармана старинные карманные часы отца и тоже бросил их следом. Драко не был уверен, что когда-нибудь сможет простить отца за случившееся. Когда он вернулся, Гермиона уже спала. Он тихо лёг рядом. Почувствовав его присутствие, ведьма инстинктивно повернула голову так, чтобы она снова оказалась у него на коленях. Драко наклонился и поцеловал её в лоб. Авроры и целители устроили снаружи настоящий переполох, поэтому Драко наложил заглушающее, воспользовавшись палочкой, которую он подобрал по пути обратно — растоптанная коробочка, в которой она лежала, валялась в углу после всей суматохи. Теперь, когда Гермиона наконец-то заснула, Малфой не собирался позволять ничему её разбудить. Некоторое время спустя — насколько позже, Драко не знал, потому что в комнате не было никаких часов, — дверь открылась, и в комнату вошла его мать с подносом, на котором стояли чайник и две чашки. — Я подумала, ты не откажешься от чая, — сказала она, ставя поднос туда, где раньше стояли часы. — Ты приготовила чай? — Я подумала, раз уж у нас снова нет домового эльфа, кто-то должен был заварить чай. Я, между прочим, умею это делать, — ответила Нарцисса, наливая чашку и протягивая ему. — И сколько лет назад ты его заваривала? — спросил Драко, беря чашку. Он сделал глоток и сумел скрыть настоящую реакцию на отвратительный вкус. Когда она не смотрела, Драко незаметно достал палочку и подогрел чай, а также убрал все оставшиеся чайные листья, которых в чашке было слишком много. Не наливая себе чаю, Нарцисса присела в кресло у кровати. Несколько мгновений она задумчиво смотрела на девушку у сына на коленях, затем вздохнула и сказала:   — Твоего отца забирают в Мунго, как только закончат с дементорами. Его будут лечить так, как лечат всех, кто только что вышел из Азкабана… после долгих лет потрясений, как ты понимаешь.   — Самое время, — сказал Драко, ставя чашку и проводя пальцами по бинту на голове Гермионы, а затем по её волосам. — Ему следовало нчать лечение ещё много лет назад. — Драко, не говори так. Мы делали то, что считали лучшим для нашей семьи...   — Мама, она могла умереть, — процедил он сквозь стиснутые зубы.   Единственное, что удерживало его от крика, это то, что Драко не хотел разбудить Гермиону. Как только они останутся наедине, он планировал рассказать матери о своих чувствах в подобающем тоне.   — Но не умерла же.   Малфой холодно посмотрел на неё.   — Если бы его отправили в Мунго много лет назад, ничего бы этого не случилось. Отец давно вернулся бы в нормальное состояние, вся работа, которую я проделал ради восстановления репутации семьи, не была бы напрасной — хотя сегодня мы явно полностью потеряли уважение Кингсли — и Гермионе не пришлось бы проходить через что-то настолько ужасное. Снова. Или ты забыла, как твоя сестра её пытала? — Я никогда об этом не забываю, Драко. Но, думаю, ты прав. Если бы мы обратились за помощью раньше, возможно, ты бы не отправился тогда в своё путешествие. — И в этом наши с тобой разногласия. Ты считаешь, что моё лето — худшее, что могло случиться. А я в нём вижу только позитив, — он посмотрел на Гермиону и с нежностью погладил её по щеке. — Драко... нет. Ты не можешь. — Не могу что? — Ты не можешь любить грязно... — Малфой бросил на неё острый взгляд. Нарцисса прочистила горло и сказала: — ...магглорождённую. Есть причина, по которой Малфои и Блэки продолжают жениться только на чистокровных. Всё потому, что с теми, кого мы могли бы полюбить, случаются плохие вещи. — Ты ей угрожаешь? — напряжённо спросил Драко. — Нет, конечно, нет, — ответила Нарцисса. — Я вовсе не чистокровная шовинистка, какой ты, кажется, меня считаешь. Этот титул всегда принадлежал твоему отцу. — А я всегда думал, что вам обоим. Нарцисса вздохнула. — Думаю, ты прав. Не стану отрицать, что за эти годы у меня, как и у тебя когда-то, появилось чувство превосходства. Трудно не проникнуться им, когда тебе всю жизнь внушают, что так и должно быть. Но я не всегда была такой. Давным-давно я была такой же непредвзятой, как и ты сейчас. — С трудом в это верится. Нарцисса серьёзно посмотрела на сына. — Ты всегда знал, что я люблю травологию, Драко, но я никогда не говорила тебе, по какой причине я не стала заниматься ею дальше. — Ты любишь растения. А потом стала домохозяйкой, как и все женщины Малфоев. Что тут ещё можно знать? — А как насчёт того факта, что травологией я увлеклась только потому, что была влюблена в маглорождённого когтевранца по имени Итан? У Драко отвисла челюсть. — В течение многих лет мы вместе ходили на занятия, не говоря друг другу ни слова. Я была совершенно очарована им и его страстью к растениям. Поэтому, когда на четвёртом курсе он организовал клуб любителей травологии, я вступила туда без малейших колебаний. — Но... а отец? — Тогда мы с твоим отцом даже не замечали друг друга, — продолжила Нарцисса. — Он был тем ещё ловеласом, а я — странной девочкой, помешанной на растениях. Но Итан... он был моей первой любовью. — Что с ним случилось? Нарцисса тяжело вздохнула, задумчиво глядя на один из вышитых цветов на покрывале. — Мой отец узнал о нашем маленьком романе и... его больше не стало. Драко судорожно сглотнул. — Он убил его? Нарцисса пожала плечами. — Я не знаю. Летом перед нашим шестым курсом Итан исчез. С тех пор его никто не видел и ничего о нём не слышал. Если он где-то жив, то, я уверена, совершенно ничего не помнит ни о нашем Мире... ни обо мне. После этого я бросила заниматься травологией, но никогда не переставала любить растения. Нарцисса отвела взгляд от искусственного цветка и встретилась взглядом со своим сыном. Слегка улыбнувшись ему, она сказала: — Хочешь верь, хочешь нет, но твой отец стал для меня способом забыть Итана. Я сблизилась с ним в надежде вычеркнуть из сердца первую любовь, а потом, сама того не заметив, полюбила его по-настоящему. Драко почувствовал, как дыхание Гермионы участилось. Он снова принялся осторожно гладить её по волосам, пытаясь успокоить. Для неё это было бы ужасным пробуждением. — Я знаю, тебе кажется, что ты её, любишь Драко, но если бы ты действительно её любил, то ты бы сделал так, как лучше для неё. — И что же это? — спросил он, и его рука напряглась, когда он дотронулся до бинта на голове Гермионы. — Ты бы её отпустил. Лицо Малфоя напряглось, когда он попытался взять себя в руки. Он знал, что именно это и собиралась сказать его мать, но от этого услышать её слова было ничуть не легче. Особенно потому, что Драко понимал, что она права. Нарцисса протянула руку и успокаивающе положила её поверх его ладони. — Возможно, есть шанс, что с ней никогда ничего не случится. Но я почему-то не думаю, что ты готов пойти на такой риск. Если ты действительно её любишь, я верю, что ты поступишь правильно. Раздался стук в дверь. Они оба подняли головы и увидели, как Гарри просунул голову внутрь. — Простите, что прерываю, но мы уже собираемся уходить. Кингсли подумал, что вы, возможно, захотите спуститься попрощаться с Люциусом. — Нет, — мгновенно ответил Драко. Нарцисса строго посмотрела на него. — Нравится тебе это или нет, он всё ещё твой отец. И ты с ним попрощаешься. — Я не оставлю Гермиону здесь одну. — Я побуду с ней, — сказал Гарри, входя в комнату. — Ну вот, вопрос решён, — подытожила Нарцисса, поднимаясь с кресла. Драко вздохнул, а затем осторожно переложил голову Гермионы на подушку и соскользнул с кровати, не заметив одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке. Как только он ушёл, Гермиона открыла глаза и беззвучно заплакала в подушку. Гарри устроился в кресле с другой стороны кровати. Она лежала к нему спиной, поэтому он ничего не заметил. На самом деле, он совершенно не осознавал суровой реальности, которая только что обрушилась на его лучшую подругу, и насколько сильно в этот момент было разбито её сердце.