Техническое название

ЭПИЗОД 12: Утро выдалось на удивление солнечным — таким, каким обычно хочется любоваться, а не торопливо собираться на работу, прокручивая в голове чужие тревоги и собственные сомнения. Свет щедро заливал спальню сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах мягкие прямоугольники и подсвечивая пылинки, медленно танцующие в воздухе. Квартира Грейс была аккуратной и светлой, но не холодной. Здесь чувствовалась чёткая, почти незаметная система: книги выстроены по размеру, на полках — несколько фотографий в простых рамках, на подоконнике — пара горшков с упрямо зелёными растениями. В гостиной — небольшой диван с аккуратно сложенным пледом, на журнальном столике — чашка, забытая ещё с вечера. Грейс проснулась с тем самым тяжёлым ощущением, когда вроде бы и выспалась, но настроение всё равно упорно не желает подниматься. Мысли возвращались к вчерашнему разговору, к Энди, к Донне — и к слишком многому, что осталось без ответов. Она вышла из ванной в лёгкой пижаме, с убранными в высокий хвост волосами, и остановилась у кровати. На секунду просто посмотрела на мужчину, всё ещё лежащего под одеялом. Ник спал на боку, подложив руку под подушку, и выглядел куда спокойнее, чем она себя чувствовала. Грейс наклонилась, легко коснулась губами его щеки — коротко, почти осторожно. — Эй… пора вставать, — тихо сказала она. Ник что-то пробормотал себе под нос, потянулся, будто пытаясь обнять утренний воздух, и с трудом приоткрыл глаза. — Уже?.. — сонно протянул он и прищурился от солнечного света. — Давай ещё пять минут. Или десять. Он лениво протянул руку, пытаясь притянуть её к себе, и уголок его губ тронулся в слабой, ещё сонной улыбке. — Ник, — она мягко убрала его ладонь. — Я опаздываю. Правда. — Тогда давай опаздывай вместе со мной, — он перевернулся на спину и посмотрел на неё снизу вверх. — Ничего страшного с миром не случится, если мы ещё немного поваляемся. Грейс усмехнулась, но улыбка вышла рассеянной. — С миром — может, и нет. А вот с моим графиком — вполне, — она наклонилась, ещё раз поцеловала его, уже в губы, быстро и почти украдкой. — Мне правда нужно собираться. Она выпрямилась и направилась к шкафу, перебирая плечики с одеждой, но даже со спины было видно — мысли у неё сейчас были совсем не о том, что надеть. Ник сел в кровати, опираясь спиной о подушку, и несколько секунд просто смотрел, как она суетится у шкафа, перебирая одежду. Потом потянулся к тумбочке, взял телефон и машинально начал пролистывать уведомления — рабочие чаты, пропущенные сообщения, короткие служебные напоминания. Грейс тем временем уже была в строгом костюме — тёмный пиджак, аккуратная блузка, темно зеленые брюки. Она стояла перед зеркалом в прихожей, расчесывая волосы и собирая их в более аккуратную прическу. Движения были отточенные, привычные, почти автоматические. На минуту она вдруг замерла, глядя на отражение. На себя — собранную, сдержанную, внешне спокойную. И на него — в глубине комнаты, растрепанного, в смятой постели, с телефоном в руках. В такие моменты даже не скажешь о его профессиональной деятельности. Грейс медленно развернулась, прошла обратно в спальню и осторожно села на край кровати. Ладонью мягко, но настойчиво опустила его руку с телефоном, заставляя поднять на неё взгляд. — Если тебе есть что сказать, — тихо, но очень прямо произнесла она, — лучше скажи сейчас. Ник моргнул, на секунду растерявшись, потом всё же слабо усмехнулся. — Грейс, милая, ну чего ты… — он чуть качнул головой. — Всё по-старому. Если бы я узнал что-то важное, я бы тебе сразу сказал. Он наклонился, обнял её за плечи, притянул к себе, стараясь говорить так же спокойно и мягко, как обычно. Но она уловила это сразу. Ту самую наигранную уверенность, за которой он иногда прятал рабочие вещи, о которых не хотел говорить дома. Грейс не отстранилась, но и не расслабилась. — Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда что ты можешь рассказать мне о мёртвой девушке, найденной на днях? Она смотрела ему прямо в глаза — внимательно, цепко, будто не позволяла ускользнуть ни одной мелочи. И от этого взгляда у него внутри неприятно сжалось. Честно говоря, именно этого её состояния он и побаивался. Отпираться было бесполезно. С её работой и кругом общения было наивно надеяться, что новости до неё не дойдут почти сразу. Ник тяжело выдохнул, откинул одеяло и сел рядом с ней на кровати. — Я не сказал, потому что не хотел, чтобы ты волновалась, — начал он, и, заметив, как она собирается что-то возразить, тут же добавил: — Нет, это не она. О Донне новой информации пока нет. Я бы тебе сразу сказал. Он говорил спокойно, уверенно, почти по-деловому, но голос всё равно стал чуть тише. — Я знаю, что она твоя лучшая подруга. И я знаю, что ты переживаешь. И я правда приложу все усилия, можешь быть уверена. Ты же веришь мне? Несколько секунд Грейс молчала, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь убедиться не только в словах, но и в том, что за ними стоит. — Верю, — наконец сказала она. И только после этого позволила себе выдохнуть. Ник обнял её крепче, и она на секунду прижалась к нему, закрыв глаза. Но задерживаться не стала — почти сразу поднялась и вернулась к своим сборам. Кидая в сумку папку, блокнот и косметичку, она остановилась, будто борясь с собой, а потом всё-таки спросила: — Но если не она… то кто это? — Я пока не могу тебе сказать, — честно ответил он. — Мне нужно ещё немного времени, чтобы восстановить всю картину. Грейс кивнула. Спорить она не стала. Но и отпускать эту тему из головы точно не собиралась. Сейчас она прекрасно понимала: смысла ругаться и вытягивать правду нет. Главное, что она хотела услышать — она услышала. Остальное он расскажет позже. Если сможет. Но одну вещь она всё же посчитала нужным сказать. — Ты же понимаешь, что у вас есть всего пара дней? — спокойно, но твёрдо произнесла она. — Потом, если не будет ответов, на вас обрушится весь гнев общественности. Ник кивнул. — Понимаю. И не только я понимаю. Всё под контролем. Грейс чуть скривила губы — скорее от усталости, чем от сомнения. Закончив со сборами, она глубоко вдохнула, закинула сумку на плечо и подошла к нему. Потянулась, поцеловала — уже не так мимоходом, как раньше, а чуть дольше. — Ладно, мне правда пора, — тихо сказала она. — Люблю тебя. Ключи на полочке. Будешь уходить — не забудь закрыть дверь. Ник кивнул и проводил её взглядом до самой двери, пока щелчок замка не отозвался в квартире коротким, окончательным эхом. Солнечное утро продолжало заливать комнаты светом. Только вот спокойнее от этого почему-то не становилось.

* * *

Тэрри так и осталась сидеть за столиком в кафе на набережной. Дин ушёл около получаса назад, растворился в утренней суете, будто его и правда здесь не было — ни странного разговора, ни папки на столе, ни тревожных слов, которые все еще звенели где-то на задворках сознания. Папка лежала рядом. Тэрри несколько раз ловила себя на том, что смотрит на неё, но так и не решается открыть. Казалось, стоит заглянуть внутрь — и что-то изменится. Не обязательно во внешнем мире, но точно в ней самой. А к этому она пока была не готова. Странное чувство. Будто она боялась не того, что там может оказаться… а того, что увиденное окажется слишком знакомым. Любопытство, впрочем, оказалось сильнее. Она глубоко вдохнула, положила ладонь на обложку и всё-таки раскрыла папку. Первым, за что зацепился взгляд, была маленькая бумажка с номером телефона. Аккуратно вырванный клочок, сложенный вдвое. Его номер — как он и говорил. Тэрри на секунду задержала на нём взгляд, потом отложила в сторону и стала листать дальше. Распечатки. Старые газетные статьи — пожелтевшие сканы, вырезки, заголовки, под которыми шли короткие, сухие тексты о пропавшей девочке. Даты, фамилии, комментарии полиции, обещания продолжить поиски. Всё это она так или иначе уже видела. Пусть в интернете информации не так много но она была. Ничего нового. То, что можно было найти и без его помощи. Тэрри уже почти решила, что вся эта папка — просто попытка надавить на старые раны, когда наткнулась на фотографию. Она лежала между страницами — отдельным листом, более плотным, чем остальные распечатки. Старая семейная фотография. Мама, папа и маленькая девочка. Все улыбаются в камеру, стоят где-то на фоне аккуратного дома и зелёного газона. Обычная, счастливая семья. Та самая картинка, которую обычно вставляют в рамку и ставят на каминную полку. В груди неприятно ёкнуло. Но Тэрри тут же отложила эту реакцию куда-то глубже, будто откладывала её «на потом», как что-то, с чем сейчас просто нет сил разбираться. Она перевернула фото, ожидая увидеть подпись, но там ничего не было. Только следующее — последнее, что оставалось в папке. Карта. Обычная распечатка, с отмеченным маркером домом и коротким маршрутом от центра города. А вместе с ней — листок, исписанный от руки. Почерк был беглый, рваный, местами почти неразборчивый, будто человек писал в спешке или на нервах. Тэрри пришлось вчитываться, разбирая слова, словно пазл. Смысл, впрочем, был предельно ясен. В доме, отмеченном на карте, пятнадцать лет назад жила та самая семья с фотографии. Тэрри медленно опустила листок на стол. Вокруг по-прежнему шёл обычный солнечный день — кто-то проходил мимо с кофе, кто-то смеялся, над водой кружили чайки. Всё выглядело так же, как и час назад. Только теперь ощущение было другим. Тэрри шла по улице в сторону остановки и всё никак не могла поверить, что действительно собирается туда поехать. Ещё полчаса назад она сидела в кафе, уговаривая себя не поддаваться на странные намёки незнакомого человека. А теперь — шаг за шагом приближалась к месту, которое он отметил на карте, будто это было самым естественным решением на свете. Самое смешное — она почти не верила, что там вообще можно что-то найти. Столько лет прошло. Пятнадцать — это не просто цифра, это целая жизнь. Дин был прав: даже если когда-то там действительно жила та семья, сейчас дом наверняка давно принадлежит другим людям. Или вообще пустует. Или перестроен так, что от прошлого не осталось и следа. Ничего. Скорее всего — абсолютно ничего. И всё же… Она шла. Потому что, если быть честной, она и правда ничего не теряла. Худший вариант — она просто убедится, что всё это было зря, и наконец сможет выкинуть из головы и эту папку, и странный разговор, и собственные глупые надежды. А лучший… Об этом она старалась не думать. На остановке уже стояло несколько человек. Кто-то листал телефон, кто-то курил, кто-то просто смотрел в никуда, ожидая автобус. Тэрри встала чуть в стороне, достала карту из папки и ещё раз посмотрела на маршрут. Автобус мягко качнул, когда Тэрри опустилась на свободное сиденье у окна. Она прижала к себе рюкзак, облокотилась на прохладное стекло и, щурясь, уставилась на улицу. Снаружи мир двигался медленно, чуть лениво, как будто вчерашний дождь смыл из него спешку. Проехали мимо центральной площади. Просторной и красивой, с аккуратными аллеями и высаженными деревьями. В ее центре возвышался небольшой фонтан, а вокруг него на плитке устроилась стая голубей. На лавочках вокруг - пожилые мужчины в кепках, женщина с тяжелыми пакетами из супермаркета, ребёнок, споткнувшись о бордюр. Над фонарями болтались остатки флажков от недавнего праздника, а на углу взгляд среди разных заведений зацепились за уютное с виду кафе, с красивым названием “Магнолия” на вывеске. Ухоженные клумбы, новая с виду мебель. Разглядывая детали, Тэрри отложила в голове мысль что надо будет как нибудь заглянуть. Она проводила взглядом витрину и водитель повернул на следующем перекрестке. Улицы становились чуть уже, здания - ниже. Автобус неспешно проехал мимо мастерской, откуда в этот момент выходил молодой парень в кепке и черной толстовке, отряхивая руки. На стене ядом, над входом в магазин показала вывеска “Wilson's Auto”, а неподалеку, о чём-то спорили подростки, один даже держал в руках снятую фару. Минут через пять показалось и здание старшей школы, неподалеку от стадиона. Высокое кирпичное здание, у которого толпились ученики, с рюкзаками и сумками. Кто-то сидел на перилах, кто-то целовался за углом, кто-то просто залипал в телефоне. Весь этот пестрый срез жизни, полный шума и спешки, напомнил ей что-то очень далёкое, ныне потерянное в другой жизни. За окном мелькали вывески, дома, вечно куда то спешащие люди, деревья, уже начавшие желтеть и автобус слегка покачиваясь катился по привычному маршруту. Эштон был таким же как и сотни других городов, разве что тише и медленнее ее родного Чикаго, но тем не менее - здесь жили такие же люди, в пекарнях на прилавке лежала та же выпечка, а по утрам на горизонте вставало такое же солнце. Но было у него и что то еще. У каждого города был свой голос и Тэрри любила слушать его, но Эштон пока не спешил раскрывать ей все карты, как будто наблюдая и решая - достойна ли она. Хотя как бы то ни было ей было здесь хорошо. Ориентируясь по карте девушка вышла на нужной остановке. В лицо ударил сырой сентябрьский воздух. По влажному асфальту ветер гонял пожелтевшие листья, а моросивший с утра дождик наконец решил взять перерыв. Элмридж - тихий и жилой район. Ухоженные лужайки, аккуратные почтовые ящики, черепичные крыши. Где-то журчала лейка, в одном из дворов дети рисовали мелками на плитке, в другом женщина в халате выносила мусор. Жизнь текла своим чередом. Тэрри медленно шла по дороге дальше, осторожно ступая черными кедами по асфальту избегая луж. Нужный дом стоял на углу, светло-серый, с цветной дверью и широким крыльцом.. На ступеньках лежали несколько игрушек: машинка, плюшевый мишка, пустой стакан и фигурка человека паука из макдоналдс. В окнах горел свет. Жёлтый, домашний. Живой. Сердце на мгновение сжалось, и она замерла. Всё вдруг показалось неправильным. Этот дом, город, ее присутствие здесь. Рука невольно сжалась на лямке рюкзака. Подойти и постучать? А с чего начать? Что она вообще ожидает услышать? Она не знала. На миг ей захотелось развернуться и уйти. Сделать вид, что всё это было просто туристическим порывом. Но ноги стояли на месте. Она глубоко вдохнула. И просто осталась там стоять. Пока не придумает, как всё это объяснить. И когда она уже почти решила уйти, входная дверь открылась и из дома вышла миловидная женщина. Лет тридцать не старше, в бежевом плаще и с аккуратно собранными волосами. Она говорила с кем то по телефону не особо обращая внимание на происходящее вокруг. И только шагнув на дорожку - обратила внимание на растерянную девушку у дороги. — Вы заблудились? — мягко спросила женщина. В ее голосе не было упрека или раздражения, та похоже искренне хотела узнать все ли в порядке. — А нет. То есть да… простите я… — Этот простой вопрос подействовал как ведро холодной воды - застав врасплох и не оставив Тэрри ни малейшего шанса подумать. Взяв себя в руки, она все же решила действовать. Отступать было бы глупо. — Простите я просто хотела бы кое что узнать. У вас будет пару минут? Женщина пройдя по лужайке все же остановилась рядом и кивнула в качестве согласия. — Насколько я знаю здесь раньше вроде бы жила семья Корвелл. Вы случайно ничего про них не знаете? — Корвелл? Не думаю что… — она задумчиво нахмурила брови и вдруг оживилась. — О точно папа рассказывал. Здесь действительно раньше жила семья, я сама не помню, но вроде бы как у них что то случилось и они просто переехали, продав дом считай за бесценок. — А не знаете куда? — К сожалению нет, милая. Мне жаль. — она посмотрела на девушку с искренним сожалением. Тэрри поблагодарила ее и попрощалась, после чего побрела прочь. Это была ее единственная ниточка, но и так оборвалась. Тем не менее, эта семья действительно когда то жила здесь, а значит в теории о них можно было узнать больше. В голове тут же всплыли возможные варианты вроде городского архива или полиции. Дорога назад показалась длиннее. Тэрри решила не пользоваться общественным транспортом - ей хотелось выдохнуть, пройтись, размяться и проветрить мысли. Она свернула с жилой улицы, перешла дорогу и направилась в сторону центра, по пути заметив указатель: «Сильвер Гроув. Городской парк». Наушники мягко легли на уши и она открыла в телефоне плейлист. Тихо зазвучала в голове: альбом AM, начавшийся с Do I Wanna Know? “Вот уж действительно хочу ли я знать?” Музыка легко слились с осенним воздухом. Парк был почти пуст. Местные жители прятались по домам, спасаясь от промозглого ветра и вновь моросящего дождя, но для Тэрри это было только в радость. Тропинка вела вдоль аккуратных кустов и молодых деревьев. Здесь всё ещё остались таблички с именами школьников, посадивших их когда-то. В конце аллеи нашелся и небольшой каменный постамент. “2007 год, проект Рональда Хейворда - Зеленый Эштон”. Листья шуршали под ногами, охапки кленовых, вязовых, дубовых, уже не ярко-золотые, а потускневшие, но всё ещё прекрасные в своей живой уязвимости. Прохладный ветер пробирался под воротник, пахло влажной землей, корой, где-то вдалеке - сладкой выпечкой. Тэрри убрала руки в карманы и чуть сбавила шаг. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Не было рядом абьюзивного жениха и равнодушного отца. Интересно, будут ли они ее вообще искать, а если будут, то пусть никогда не найдут пока она сама этого не захочет. Она шла без цели, но и без страха. И пускай ниточка, которая казалась такой важной, оборвалась. Она всё равно здесь. И уже это маленькая победа.

* * *

Солнечное утро добралось и до дома Хейвордов — большого, светлого, утопающего в зелени аккуратно подстриженного сада. Сквозь высокие окна в холле и гостиной лился мягкий свет, отражаясь в полированном дереве перил, на стеклянных поверхностях и в светлых стенах, украшенных картинами и фотографиями. Дом выглядел так, будто здесь всё всегда на своих местах. Просторный, ухоженный, с ощущением спокойной, уверенной обеспеченности, в которой не было показной роскоши — только привычка к комфорту и порядку. Мэдди уже умылась, оделась и на ходу спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Обычно её можно было заметить ещё издалека — по яркой куртке, цветным кедам, странным аксессуарам, которые она умудрялась сочетать между собой самым неожиданным образом. И в этот раз одежда тоже была яркой. Но сама Мэдди — не совсем. Короткие светлые волосы были небрежно уложены, под глазами — тень недосыпа, движения чуть резче, чем обычно, будто она всё время куда-то торопилась не только ногами, но и мыслями. На кухне за столом уже завтракали родители. Рон сидел с чашкой кофе и планшетом, просматривая новости, и лишь мельком поднял взгляд, когда услышал шаги на лестнице. Кэтрин, аккуратная, безупречно собранная, но с тем самым мягким, творческим оттенком в жестах и взгляде, раскладывала на тарелки тосты и фрукты, будто даже утренние мелочи у неё получались частью какого-то красивого ритуала. — Доброе утро, — быстро бросила Мэдди, уже на ходу натягивая куртку. — Мэдди, подожди, — тут же отозвалась Кэтрин. — Ты даже не поешь? Мэдди замерла у входа в кухню, обернулась и пожала плечами. — Мне нужно бежать. Правда. Я не голодная. Рон опустил планшет и посмотрел на дочь внимательнее. — Ты сегодня какая-то… не в себе, — спокойно сказал он. — Всё в порядке? Мэдди на секунду задержала взгляд на отце, будто решая, стоит ли что-то объяснять, но в итоге только качнула головой. — Да. Просто дел много. Ответ прозвучал слишком быстро, почти защитно. Кэтрин подошла ближе, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты уверена, что не хочешь хотя бы чаю? — мягко спросила она. — Мам, правда, не сейчас, — Мэдди попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. — Я потом поем, обещаю. Она шагнула к двери, уже взявшись за ручку, и бросила через плечо: — Люблю вас. Мне правда надо. И, не дожидаясь ответа, выскользнула из дома, оставив после себя только хлопок двери и ощущение, что что-то в этом утре идёт совсем не так, как обычно. Кэтрин медленно выдохнула и посмотрела на Рона. — Она переживает, — тихо сказала она. Рон лишь молча кивнул, глядя на закрытую дверь. Солнечный свет всё так же спокойно заливал кухню, но тревожное ощущение никуда не делось — будто в этом доме, полном света и тишины, тоже поселилась та самая неопределённость, от которой не спасает ни порядок, ни привычный уют. Выскочив из дома, Мэдди почти бегом пересекла дорожку к калитке и направилась к остановке. Утро вокруг жило своей обычной жизнью: прохожие с кофе в руках, собаки, тянущие хозяев к ближайшему кусту, яркие листья, усыпавшие тротуары после ночного ветра. Но сегодня всё это будто проходило мимо неё. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам, лишь изредка бросая короткие взгляды на дорогу впереди, будто боялась потерять из виду собственную цель. Телефон уже был в руке — она проверила время, сжала губы и прибавила шаг. Автобус подъехал почти сразу. Мэдди вскочила внутрь, пробилась к свободному месту у окна и, едва опустившись на сиденье, надела наушники. Музыка хлынула в уши, отсекая шум улицы, голоса пассажиров и скрип тормозов. Она откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, где город медленно проплывал мимо, размываясь в солнечном свете и отражениях в стекле. Полчаса дороги тянулись странно — вроде бы недолго, но мысли успевали сделать не один круг. Когда автобус остановился у нужной остановки, Мэдди сорвалась с места почти сразу, будто боялась опоздать на что-то очень важное. Она выскочила на тротуар, сняла наушники и, закинув рюкзак повыше на плечо, направилась к зданию, которое уже виднелось впереди. Она шла быстро, почти не сбавляя шаг, и в этом движении было что-то упрямое, решительное — словно, добравшись сюда, она наконец сможет разобраться с тем, что не давало ей спокойно дышать с самого утра. Солнечный свет ложился на фасады домов, на стеклянные двери и витрины, но Мэдди этого почти не замечала. Городская мэрия никогда ей не нравилась. Слишком большое, слишком серьёзное здание, с холодными стеклянными фасадами и ощущением, будто каждый шаг здесь должен быть выверен и одобрен кем-то сверху. Даже солнечный свет, отражаясь в окнах, казался каким-то официальным и чужим. Мэдди почти влетела внутрь, не сбавляя шага. Охранник у входа поднял голову и уже собирался что-то сказать, но, разглядев её получше, быстро изменился в лице. — А… мисс Хейворд, — пробормотал он и тут же вернулся к своему посту, будто ничего и не было. Мэдди даже не заметила этого — она уже спешила к лифтам, нажимая кнопку вызова с таким видом, будто от этого зависело, как быстро кабина приедет. Двери разъехались почти сразу, и она шагнула внутрь, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, пока лифт поднимался наверх. Когда двери снова открылись, она выскочила в коридор и почти бегом направилась вперёд. Здесь всё было стеклянным и светлым: прозрачные перегородки кабинетов, аккуратные столы, люди с папками и планшетами, говорящие вполголоса. Пространство выглядело строгим и упорядоченным, как будто здесь не оставалось места для лишних эмоций и спонтанных решений. Грейс уже была на работе. Мэдди поздоровалась с парой знакомых лиц на ходу — короткие кивки, быстрые «привет», почти не останавливаясь, — и, не колеблясь ни секунды, направилась прямо к кабинету подруги. В её шагах чувствовалась решимость, почти упрямство, будто, добравшись наконец сюда, она больше не собиралась откладывать разговор. Ей нужно было поговорить с Грейс. И прямо сейчас. Мэдди даже не постучала — просто резко остановилась у стеклянной перегородки, заметила Грейс за столом и уже в следующий момент оказалась в кабинете. — Ты можешь мне объяснить, что вообще происходит?! — выпалила она с порога, даже не поздоровавшись толком. — Я до Донны дозвониться не могу, Энди от разговора уходит, родители ведут себя так, будто всё нормально, хотя это ни черта не нормально, и теперь ещё ходят слухи, что нашли какую-то мёртвую девушку, и об этом уже, кажется, знает весь город! Она говорила быстро, почти на одном дыхании, жестикулируя, будто словами не успевала за собственными мыслями. Грейс вздрогнула, тут же поднялась со стула и жестом указала Мэдди на кресло. — Мэдди, подожди… — она говорила тихо, стараясь сохранять спокойствие. — Давай по порядку, ладно? Но по её собственному голосу было слышно — спокойствие давалось ей с трудом. — По какому ещё порядку?! — Мэдди провела ладонями по лицу и снова посмотрела на неё. — Она никогда вот так не пропадала. Никогда. Даже если была злая, даже если уставшая — она всегда выходила на связь. Грейс сжала губы, оперлась руками о край стола и выдохнула. — Я знаю. Поверь, я тоже сейчас не нахожу себе места, — сказала она уже честнее. — Но пока у нас правда очень мало информации. Энди тоже не знает больше моего, и он сейчас… мягко говоря, не в состоянии всё это спокойно обсуждать. Мэдди фыркнула. — Отлично. Просто замечательно. — Насчёт слухов… — продолжила Грейс, понизив голос. — Да, нашли девушку. Но это не Донна. И пока никаких подтверждений, что это связано, нет. — Но все уже это обсуждают, — Мэдди покачала головой. — Как будто это какой-то сериал, а не… — она осеклась, сжала губы и отвернулась к окну. Грейс молчала несколько секунд, потом всё-таки сказала: — Послушай, я поговорю со своими. Может, кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел. Я попробую узнать всё, что смогу, хорошо? Мэдди повернулась к ней. — А я схожу к её терапевту. Грейс подняла брови. — К кому? — К врачу, у которого она была, — Мэдди говорила уже спокойнее, но в голосе всё ещё звучало напряжение. — Папа на прошлой неделе говорил, что Донна из-за приёма пропустила работу. Может, он что-то знает. Может, она ему что-то говорила. Она пожала плечами, словно понимая, что это слабая зацепка, но другой пока нет. — Потому что так… я вообще не понимаю, где её искать, — добавила она тише. — Это какое-то внезапное исчезновение. Не в её стиле. Совсем. Грейс кивнула. — Ты права. И это меня тоже пугает. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга — две уставшие, напуганные девушки, каждая со своей стороны этой истории, но с одной и той же тревогой внутри. — Давай так, — сказала наконец Грейс. — Ты сходишь к врачу. Я — попробую вытащить хоть что-нибудь здесь. И мы сразу друг другу звоним, если появится хоть что-то. — Договорились, — кивнула Мэдди. Она уже развернулась к двери, потом вдруг остановилась и оглянулась. — Грейс… если ты что-то узнаешь — не тяни. Пожалуйста. — Не буду, — твёрдо ответила та. Мэдди кивнула и вышла, оставив Грейс одну посреди кабинета с ощущением, что времени у них действительно куда меньше, чем хотелось бы. В больнице было непривычно людно для середины утра. Запах антисептика смешивался с ароматом дешёвого кофе из автомата у стены, где-то пищал терминал электронной очереди, и в этом ровном, будничном шуме особенно остро ощущалось чужое напряжение — усталые лица, тихие разговоры, нервные шаги по плитке. Мэдди шла к нужному ей кабинету, просматривая указатели, когда вдруг заметила знакомый силуэт у регистратуры. Шеф полиции. Генри стоял вполоборота, склонившись чуть вперёд, и говорил с женщиной. Лица у неё буквально не было — оно словно обмякло, осунулось, плечи были сгорблены, руки дрожали, сжимая ремешок сумки. Даже со стороны было видно: она еле держалась. И сам Генри выглядел непривычно мрачно. Не собранным, не деловым, а тяжёлым, словно каждое слово давалось ему с усилием. Мэдди замедлила шаг, на секунду заколебалась, будто собираясь подойти… но передумала. Это был явно не тот момент, когда стоит влезать с вопросами. Проходя мимо, она невольно уловила обрывки разговора. — Мне жаль, Линда… — тихо сказал Генри. Женщина всхлипнула, прикрывая лицо ладонью. — А ведь всё только начало налаживаться… — вырвалось у неё между рыданиями. Мэдди невольно сжала ремешок рюкзака на плече и поспешила дальше, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. Эти слова — чужие, сказанные не для неё — почему-то задели сильнее, чем все слухи и догадки последних дней. Будто напоминание, что за сухими новостями и официальными фразами всегда стоят настоящие люди, которым больно здесь и сейчас. Она свернула в коридор, ведущий к кабинетам врачей, стараясь сосредоточиться на своей цели. Мэдди всё-таки добралась до нужного кабинета. Она постучала, дождалась короткого «войдите» и шагнула внутрь, уже на ходу собираясь с мыслями, как объяснить, зачем вообще пришла. Терапевт Донны явно не ожидал увидеть её. Он удивлённо приподнял брови, выслушал её сбивчивое объяснение и покачал головой. — Донна не была у меня уже больше месяца, — спокойно сказал он. — В последнее время она приходила в основном с жалобами на головные боли и повышенную тревожность. Ничего экстренного, по крайней мере на тот момент. Мэдди напряглась. — А в последний раз? — быстро спросила она. — Она что-нибудь говорила? Выглядела… странно? Врач задумался на секунду. — В последний приём она сказала, что ей лучше, — ответил он. — Что состояние стабилизировалось, что стало легче справляться с тревогой. Честно говоря, у меня не было причин беспокоиться. Он развёл руками, давая понять, что больше добавить нечего. — Мне жаль, мисс Хейворд. Боюсь, я ничем не могу вам помочь. Мэдди кивнула, поблагодарила его почти автоматически и вышла из кабинета с ощущением, будто последняя более-менее логичная зацепка только что рассыпалась у неё в руках. На улице солнечный свет ударил в глаза после больничного полумрака. Она вышла из здания, прошла несколько шагов и опустилась на ступеньки у входа, уставившись куда-то перед собой. Вокруг ходили люди, открывались и закрывались двери, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону — обычная жизнь, в которой сейчас не было для неё ни опоры, ни смысла. Мэдди вытащила телефон, пару секунд просто смотрела на экран, потом всё-таки набрала номер. — Стэн… привет, — сказала она, когда он ответил. — Слушай, ты сейчас свободен? Ты не мог бы меня забрать? Я у больницы… да, той самой. Она прикрыла глаза и шумно выдохнула. — Просто… мне сейчас очень не хочется быть одной. После короткой паузы она кивнула, хотя он этого не видел. — Спасибо. Я подожду. Мэдди сбросила вызов, положила телефон рядом с собой и обхватила колени руками, стараясь не думать о том, как быстро всё выходит из-под контроля — и как мало у неё остаётся идей, что делать дальше. Солнечный день продолжал идти своим чередом. Только для неё время будто застыло на этих холодных бетонных ступеньках. * * * Делаю сцену с Грейс, атмосферную, спокойную, но с лёгким тревожным подтекстом — без добавления новых сюжетных фактов, только настроение и пространство. Продолжаем Эпизод 12: После работы Грейс решила всё-таки заехать… точнее, зайти в одно место. Машины у неё сегодня не было, и это даже к лучшему — прогулка по центру помогала хоть немного разложить мысли по полкам. Или, по крайней мере, дать им возможность хоть на пару минут замолчать. Её интересовал бар в самом центре города — Red Rocket. Когда-то у него было другое название. И другая репутация. С этим местом было связано слишком много плохих историй, чтобы о них хотелось вспоминать, но прошлое, как это обычно бывает, не спешило отпускать. Несколько лет назад у бара появился новый владелец, и он сделал всё, чтобы стереть старый образ: новый интерьер, новое меню, живая музыка по вечерам, стильная вывеска вместо мрачного фасада. Он действительно вдохнул в это место новую жизнь. Хотя иногда сюда всё ещё заглядывали любопытные туристы — просто чтобы сказать, что побывали там, где когда-то работал убийца. Местные и персонал такие разговоры не любили и предпочитали делать вид, что этой страницы в истории города никогда не существовало. Грейс, впрочем, была здесь не ради легенд. С друзьями они сами частенько заходили сюда по выходным — выпить, посидеть, отвлечься от работы и разговоров, которые в последнее время всё чаще крутились вокруг одних и тех же тревожных тем. Улица, на которой стоял бар, выглядела почти открыткой. Чистые тротуары, витрины с мягким светом внутри, несколько уличных столиков у соседних кафе, аккуратные фонари и редкие прохожие, спешащие по своим делам. Воздух был ещё тёплым после дня, но уже чувствовалась та самая осенняя прохлада, которая появляется ближе к вечеру. На часах было около пяти. Народ только начинал собираться — кто-то заходил после работы, кто-то назначал здесь встречи, кто-то просто заглядывал «на один бокал». Грейс толкнула дверь и вошла внутрь. В баре было светло и уютно: тёплые лампы над стойкой, деревянные столы, аккуратные полки с бутылками, негромкая музыка на фоне. Ничего кричащего, ничего давящего — наоборот, всё будто говорило: здесь можно выдохнуть. Пара человек уже сидели у стойки, ещё несколько — за столиками у окна. Грейс на секунду задержалась у входа, огляделась и только потом прошла дальше, направляясь к бару. Она чувствовала себя здесь привычно, почти по-домашнему, но сегодня это ощущение почему-то не приносило обычного спокойствия. Грейс спокойно подошла к барной стойке, лениво оглядывая посетителей, будто просто выбирала, где лучше сесть. На самом деле её не интересовали ни напитки, ни разговоры вокруг. Её взгляд почти сразу зацепился за молодого человека за стойкой. Чейз. Пусть он и был владельцем, несколько дней в неделю он всё равно сам работал в баре — не потому что нужно, а потому что ему это нравилось. Ему нравилось быть в центре движения, слышать музыку, ловить взгляды, болтать с клиентами и чувствовать ритм вечера ещё до того, как бар заполнится по-настоящему. На лице — дежурная, обворожительная улыбка, от которой многие девушки теряли всякую осторожность. Чёрные волосы собраны в небрежный хвост на затылке, несколько прядей выбились и падали на шею. Рукава рубашки закатаны, и движения — уверенные, отработанные, будто он и правда получал удовольствие от этой суеты. Он ловко управлялся с шейкером и одновременно что-то говорил посетителю, стоявшему у стойки, вызывая у того улыбку и смешок. Краем глаза Чейз заметил Грейс. Но подходить не спешил — закончил заказ, поставил бокал, обменялся ещё парой слов с клиентом, прежде чем снова перевести взгляд в её сторону. Из примечательного в его внешности невозможно было не заметить татуировку на левой руке. Чёрные линии, оплетающие руку от запястья до локтя, словно узор, намеренно скрытый под рубашкой, но сейчас открытый взгляду. Тонкая, чёткая графика, которая слишком выделялась на фоне аккуратного, почти безупречного образа. Она терпеливо ждала, пока он закончит с клиентом. Не потому что спешки не было — наоборот, ей хотелось, чтобы разговор состоялся без лишних ушей и внимания. Влезать в диалог и устраивать сцену она не собиралась. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Но внутри всё было совсем не так спокойно, как выглядело со стороны. У неё уже было несколько подозрений. И слишком много вопросов. И ей очень хотелось прояснить пару моментов. Чейз наконец повернулся к ней полностью, опираясь ладонями о стойку и глядя с той самой приветливой, почти беззаботной улыбкой, которую так легко принять за искренность. — Что будешь заказывать? — спросил он, будто это был самый обычный вечер и самая обычная встреча. Грейс медленно выдохнула и подняла на него взгляд. — Вообще то я хотела поговорить.