Техническое название

ЭПИЗОД 11: ЧУЖАЯ ПРАВДА? Ночь тянулась вдоль дороги, холодная и мокрая, как будто асфальт всё ещё хранил в себе недавний дождь. Фары выхватывали из темноты блестящие полосы разметки, отражения в лужах и редкие дорожные знаки, которые появлялись и исчезали так же быстро, как и мысли в голове. Старая машина гудела ровно, с тем самым усталым звуком, который бывает у техники, давно привыкшей к долгим поездкам и не самым лучшим дорогам. В багажнике вперемешку лежали вещи: компьютер в потертой сумке, большая спортивная сумка с одеждой, какие-то коробки и пакеты, явно собранные в спешке, без особого порядка. На пассажирском сиденье — смятый пакет из фастфуда, пустые обертки и пара пустых бутылок, перекатывающихся при каждом повороте. Запах кофе, картошки и чего-то сладкого давно смешался в одно усталое, тяжёлое облако, в котором хотелось либо уснуть, либо забыться. Парень за рулём внимательно следил за дорогой, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. Проезжающие мимо машины на мгновение освещали его лицо вспышками фар — и тут же снова оставляли в полутьме. Ему было на вид около двадцати пяти. Под глазами — темные круги, как следы бессонных ночей, на щеках — лёгкая щетина, которую он явно не сбривал уже несколько дней. Волосы тёмно-каштановые, цвета мокрой коры после дождя, взъерошенные, будто он не утруждал себя расческой, а просто проводил по ним рукой, когда становилось совсем тяжело сосредоточиться. В его внешности не было ничего броского, но усталость читалась слишком отчетливо — в напряженной линии плеч, в том, как крепко он сжимал руль, в том, как редко моргал, будто боялся упустить хоть секунду дороги. Пять лет назад его жизнь уже была далека от нормальной. А сейчас… сейчас это слово и вовсе звучало бы неуместно. Дорога тянулась вперед, влажная, темная, почти бесконечная. Асфальт блестел под фарами, отражая свет, как зеркало, в котором всё выглядело немного размытым, нереальным. Где-то вдалеке мелькали огни, но вокруг всё равно оставалось слишком много темноты, слишком много пустоты между редкими встречными машинами. Он ехал молча. Без музыки. Без разговоров. Только звук двигателя, шум шин по мокрому асфальту и редкие удары капель о лобовое стекло. И в этой тишине мысли начинали звучать слишком громко. Слово «нормальность» давно покинуло его лексикон. Как и саму текущую действительность. Он нигде не задерживался дольше недели — иногда меньше, иногда ровно столько, сколько требовалось, чтобы выспаться, постирать вещи и снова собрать сумку. И к этому он привык. Настолько, что мысль о том, чтобы остаться где-то подольше, казалась почти странной, непривычной, будто речь шла не о нём. У него не было ничего, за что он мог бы держаться. Ни дома, ни постоянного адреса, ни людей, которые ждали бы его возвращения. Всё, что когда-то имело значение, давно осталось где-то позади, растворилось в годах, переездах и обрывках воспоминаний. А вещи в машине — компьютер, одежда, пара коробок с тем, что не удалось выбросить, — были, по сути, всем, что у него сейчас было. И этого ему хватало. Он не жаловался. Не злился. Не строил иллюзий. Просто принял правила игры и плыл по течению, позволяя дороге решать за него, где он окажется завтра. Так было проще. Так было безопаснее. Но два дня назад что-то изменилось. Сначала — сообщение. Точнее, несколько. Он заметил их почти случайно, проверяя почту в очередной придорожной закусочной, между глотками слишком крепкого кофе и очередной попыткой не уснуть прямо за столом. Имя отправителя заставило его задержать взгляд на экране дольше обычного. А содержание — нахмуриться. Сообщения были короткими, неровными, будто написанными в спешке. В них не было прямых объяснений, только тревога, которая чувствовалась даже между строк, и странное ощущение, что дело куда серьёзнее, чем просто «давно не виделись». Он тогда долго смотрел в телефон, будто надеялся, что буквы сами сложатся во что-то более понятное. А потом раздался звонок. И вот тогда он понял — это не совпадение и не случайный привет из прошлого. Голос в трубке был напряженным, сбивчивым, местами почти срывался, и ему хватило пары фраз, чтобы всё внутри неприятно сжалось. Он почти не задавал вопросов. Не потому, что всё понял — а потому, что чувствовал: сейчас не время для долгих разговоров. После звонка он просто убрал телефон в карман и несколько секунд сидел, уставившись в пустоту, после чего встал, расплатился и вышел к машине. Он сорвался с места почти сразу. Закинул сумку в багажник, даже не разбирая, что куда, и просто поехал. Без плана, без нормального сна, без попытки понять, во что именно он ввязывается. Теперь дорога вела его в богом забытый городок где-то в штате Мэн. Туда, где он ни разу в жизни не был. Про который, конечно, слышал — мельком, по чужим рассказам, по редким упоминаниям, — но никогда всерьез не думал, что однажды окажется там сам. И уж точно не таким образом. Дождь снова усилился. Капли глухо застучали по крыше машины, стекло быстро покрывалось мутными разводами, и дворники стали двигаться быстрее, с монотонным, убаюкивающим скрипом смахивая воду с лобового стекла. Он сильнее сжал руль, будто мог удержать не только машину, но и собственные мысли. Прошлое, которое он так долго оставлял за спиной, теперь догоняло его по мокрой трассе. И от этого ощущения становилось не по себе — будто он ехал не вперёд, а назад. Туда, куда давно запретил себе даже смотреть. Часы на приборной панели показывали ровно двенадцать. ёОн мельком бросил на них взгляд и снова уставился на дорогу. Если расчеты не подвели — он должен успеть. Впереди, сквозь дождливую дымку, уже проступали огни города. Неяркие, разрозненные, будто кто-то рассыпал по темноте пригоршню тусклых лампочек. Они дрожали в отражениях на мокром асфальте и казались почти нереальными после долгих километров пустой трассы. Машина свернула к большому мосту. Перед самым въездом на него мелькнул дорожный знак — белые буквы на темном фоне “Сильвер Крик”. Под мостом тянулась черная вода. Река выглядела густой, тяжёлой, почти неподвижной, и в этом было что-то тревожное. Такое, от чего у обычных людей срабатывает инстинкт — тот самый, что заставляет бояться тёмных переулков, пустых дворов и монстров под кроватью. Но для парня за рулём страх давно стал чем-то… чужим, далеким, почти абстрактным. Он проехал мост, свернул еще раз, потом ещё — выбрал окольный маршрут, уходя от главных улиц и освещенных перекрёстков. Город встречал его тишиной: редкие фонари, закрытые витрины, тёмные окна. Наконец он припарковался во дворе одного из многоквартирных домов в центре. Не прямо у подъезда — чуть в стороне, так, чтобы машину не было видно сразу. Он заглушил двигатель, но не выходил ещё несколько секунд. Просто сидел, слушая, как остывает мотор, и как дождь продолжает барабанить по крыше. Потом всё-таки вышел, захлопнул дверь, достал сигарету и прикурил, прислонившись к капоту. Дым обжег горло, но вкуса он почти не почувствовал. Как и всегда в последнее время. Он курил и наблюдал за входом в подъезд. За редкими прохожими, которые проходили мимо, не задерживаясь. Ждать пришлось недолго. Чёрная Audi мягко свернула во двор, фары на секунду выхватили мокрый асфальт, стволы деревьев и фасад дома, после чего погасли. Двигатель затих, и во дворе снова стало почти тихо — только дождь да далёкий шум улицы. Из машины вышел молодой человек. Он уже собирался закрыть дверь, когда из темноты раздался спокойный, негромкий голос: — Давно не виделись, Чейз. Окурок полетел в лужу, коротко зашипел и погас. Фигура, до этого почти слившаяся с тенью у капота, двинулась вперёд, выходя под свет фонаря. Парень у машины замер с ключом в руке. Медленно обернулся, всматриваясь в силуэт, будто надеясь, что ослышался. Что это просто чей-то голос из соседнего двора, случайный, не имеющий к нему никакого отношения. Но когда свет фонаря выхватил лицо ночного визитёра, сомнений не осталось. Чейз чуть склонил голову, прищурился… И выражение его лица изменилось. — Какого черта Дин? Голос был ровным, но в нём уже слышалась настороженность. Тот, кто вышел из тени, остановился в паре метров от него. Под светом фонаря было видно всё: усталые глаза, тень от щетины, мокрые от дождя тёмно-каштановые волосы, растрепанные так, будто он давно перестал заботиться о том, как выглядит. — Обстоятельства вынуждают, — спокойно ответил он. Чейз несколько секунд молча смотрел на него, будто пытаясь решить, шутка это или плохая идея, которая вот-вот станет ещё хуже. — Как ты вообще меня нашёл? Дин чуть пожал плечами. — Ты ж сам как-то дал мне адрес. Если ничего не путаю, то к нему ещё добавил, что я могу приехать в любое время. Он усмехнулся краем губ. — Хотя это было так давно, что я уже начал думать, что ты давно переехал. Чейз выдохнул сквозь зубы, провёл ладонью по затылку и отвернулся к машине, будто собираясь что-то сказать — и передумал. — Ладно. Пошли. Расскажешь, — бросил он наконец. Он махнул рукой в сторону подъезда, поправил куртку и убрал ключи в карман. Audi тихо пискнула, закрывая замки, и двор снова погрузился в привычную ночную тишину — дождь, редкие машины где-то за домами, и их шаги по мокрому асфальту. Они поднялись молча. В лифте никто не сказал ни слова. Только отражение двух силуэтов в зеркальной стенке и ощущение, что разговор, который вот-вот начнётся, давно откладывали — и зря. Квартира Чейза оказалась именно такой, какой и должна быть у человека с его внешним видом и манерой держаться: просторная, светлая, с большими окнами, аккуратной мебелью и почти стерильным порядком. Никакого хлама, никаких случайных вещей — всё на своих местах, будто здесь не живут, а демонстрируют образцовую витрину. Минимум декора, строгие линии, дорогая техника, идеально заправленный диван и журнальный столик без единой лишней мелочи. Дин прошёл в гостиную и, не спрашивая разрешения, рухнул на диван, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Куртку он так и не снял, будто не собирался задерживаться надолго… или просто не привык чувствовать себя в гостях. Чейз остался стоять у двери, разглядывая его с тем самым выражением, в котором смешались недоверие, раздражение и что-то ещё — почти забытое, но всё ещё болезненно знакомое. Дин, заметив этот взгляд, чуть усмехнулся. — Ну? Насмотрелся? Чейз медленно подошёл ближе, опёрся бедром о край стола и скрестил руки на груди. — Хреново выглядишь. Без злости. Просто констатация факта. Под глазами у Дина тени, кожа бледнее, чем должна быть, движения чуть заторможенные — как у человека, который давно не спал нормально и давно живёт на автомате. — Спасибо, дружище, — фыркнул тот. — Я тоже рад тебя видеть.

* * *

Утро следующего дня на удивление оказалось солнечным и приятным. Набережная ещё не успела проснуться окончательно: редкие прохожие, велосипедист, проехавший мимо почти бесшумно, да чайки, лениво переговаривающиеся над водой. Парень сидел за маленьким круглым столиком у окна летней веранды, с чашкой остывающего кофе перед собой. Куртка висела на спинке стула, рукава рубашки закатаны, будто он так и не решил, холодно ему или нет. Он почти не пил кофе. Просто держал ладонь на тёплой керамике, словно ему нужно было за что-то зацепиться, пока время тянулось медленно и вязко. Взгляд то и дело уходил к дороге, ведущей к набережной. Потом — к отражению в стекле. Потом снова на воду. Он ждал. Не нервно, не суетливо — скорее с тем внутренним напряжением, которое не имеет внешних признаков. Лицо спокойное, плечи расслаблены, но в этом спокойствии было что-то слишком выверенное, слишком собранное, будто он всё ещё находился где-то между сном и реальностью. Официантка уже дважды проходила мимо, бросая на него быстрые, любопытные взгляды, но он лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что заказывать больше не собирается. Дин снова посмотрел на часы. И снова — в сторону улицы. Рыжая макушка мелькнула у входа на террасу, и сердце — предательски — дернулось быстрее, хотя он бы ни за что не признался в этом даже самому себе. Тэрри остановилась у перил, оглядывая столики, явно кого-то высматривая, и молодой человек не раздумывая, поднял руку, давая знак. Она увидела его не сразу, но когда наконец заметила — на мгновение замерла, будто всё ещё сомневалась, туда ли вообще пришла. Потом всё же направилась к его столику. На ней была большая чёрная толстовка, явно на пару размеров больше нужного, и синие джинсы. Волосы собраны в две небрежные косички, из которых выбивались рыжие пряди, щекоча шею и щёки, когда она шла. Вся её поза говорила о настороженности — плечи чуть приподняты, шаги осторожные, будто она в любой момент могла развернуться и уйти. Подойдя ближе, она остановилась на секунду, потом всё же села в кресло напротив и тут же поставила рюкзак на соседний стул, словно создавая между ними ещё одну маленькую, но важную границу. — Честно говоря… — начала она, чуть нервно усмехнувшись и скрестив руки на груди, — я ожидала увидеть сорокалетнего маньяка. Ее собеседник хмыкнул, чуть склонив голову набок. — Обидно, между прочим, — лениво протянул он. — Мне всего двадцать шесть. Тэрри бросила на него быстрый, оценивающий взгляд — будто проверяла, не врёт ли — и фыркнула: — Ну, тогда вы не дотянули до образа. Он усмехнулся шире и жестом подозвал официантку, но тут же обернулся к Тэрри: — Хочешь кофе? Или… не знаю, десерт? Тут вроде нормальные. Она покачала головой, почти сразу, не раздумывая. — Нет, спасибо. Я… мне и так нормально. Ответ прозвучал вежливо, но немного отстраненно, как будто она всё ещё не до конца понимала, что вообще здесь делает и насколько этому человеку можно доверять. Парень кивнул, принимая отказ, и снова обхватил ладонью свою чашку, будто разговору ещё только предстояло начаться. Он не стал тянуть. Было видно, что он понял: если сейчас начнёт ходить вокруг да около, она просто встанет и уйдёт. Чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол, и заговорил спокойно, без нажима: — У вас тут на днях девушка пропала. Донна Хейворд. Он сказал «у вас» — и Тэрри это отметила сразу. Не местный. Или, по крайней мере, не чувствует себя частью этого города. Она чуть напряглась, но постаралась, чтобы это не было слишком заметно. Взгляд стал внимательнее, холоднее, но страха в нём не было — скорее настороженность. Сам парень при этом выглядел… обычным. Уставшим, да, но не агрессивным, не давящим. Говорил ровно, смотрел прямо, и от него не исходило ощущения опасности. Но бдительность она всё равно не теряла. — Да, я слышала об этом, — ответила она после короткой паузы. — Но при чём тут я? Я её не знаю и не имею к ней ни малейшего отношения. К чему вообще всё это? Он кивнул, будто именно такого ответа и ждал. — Я знаю. Но, насколько мне известно, полиция считает иначе. Впрочем не суть. Мне нужна твоя помощь. Тэрри удивлённо моргнула. — Помощь? — переспросила она, не скрывая скепсиса. — Ты серьёзно? Я тебя в первый раз в жизни вижу. И если ты начинаешь разговор о пропавшей девушке, то тогда тебе стоит обратиться к её друзьям. Уверена, они тебе помогут. — Сомневаюсь, — коротко ответил он. Она уже собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала — и перебила его раньше, чем он успел продолжить: — Хотя постой. Какое тебе до неё вообще дело? И что это был за намёк про то, что полицейские меня подозревают? Мне кажется, мы вообще не с того начали. Кто ты такой? В её голосе не было крика, но появилось напряжение. Тэрри подалась чуть вперёд, сцепив пальцы на краю стола, и смотрела на него уже совсем иначе — не как на странного знакомого, а как на человека, который явно знает больше, чем говорит. Дин медленно выдохнул. Видно было, что этот разговор он прокручивал в голове не раз и не два — и понимал, что без объяснений дальше не пойдёт. — Меня зовут Нейт, — спокойно сказал он. — И да, я здесь из-за Донны. У меня есть свои причины хотеть её найти. И я полагаю, что её исчезновение не случайно. И что кто-то из её друзей может быть к этому причастен. Тэрри напряглась ещё сильнее, но он не дал ей вставить ни слова. — Предвосхищая твой вопрос: она звонила мне почти перед тем, как исчезнуть. Плакала. Просила помочь. Но тогда никакой внятной информации я от неё добиться не смог. А потом её телефон стал недоступен. Собственно, это и есть причина, по которой я здесь. Несколько секунд Тэрри просто смотрела на него, переваривая услышанное. — И от меня ты что хочешь? — наконец спросила она. — Иди в полицию. Они вроде как… нормальные. Нейт усмехнулся. Не зло — скорее устало. Он внимательно посмотрел на неё, словно оценивая, стоит ли говорить дальше. — Нормальные? — переспросил он. — Поэтому они решили, что девушка, которая в городе без году неделя, может быть причастна к исчезновению не последней здесь женщины? Тэрри резко выпрямилась. — Откуда ты вообще это знаешь? — быстро спросила она. — И даже если так, то пусть подозревают. Мне скрывать нечего. Я правда не имею к этому ни малейшего отношения. Она говорила уверенно, почти жёстко. Не оправдывалась — утверждала. И во взгляде у неё было не чувство вины, а раздражение и обида от самой идеи, что её вообще могли заподозрить. — Я бы поспорил с этим, — сказал Нейт и вдруг улыбнулся. Не насмешливо — скорее так, будто вся ситуация его действительно забавляла. Будто он смотрел на происходящее со стороны и находил в этом что-то ироничное. И это злило. Потому что при всём при этом Тэрри всё ещё сидела напротив. Не ушла. Не хлопнула ладонью по столу. Не развернулась и не отправила его ко всем чертям. Она слушала — и это, похоже, он прекрасно понимал. — Знаешь, — продолжил он, чуть наклонив голову, — на месте человека, который сбежал в это богом забытое место и не хочет, чтобы его нашли, я бы не стал связываться с полицией. Всё выглядит… слишком случайно. Он сделал паузу, будто давая словам уложиться. — Случайно ты оказалась последней, кто видел погибшую девушку. Случайно пришла сегодня сюда… Тэрри почувствовала, как в груди поднимается горячая волна злости. Ей пришлось буквально сжать пальцы под столом, чтобы не перегнуться через него и не вмазать по этой слишком спокойной, слишком уверенной улыбке. Теперь она нервничала уже заметно. Откуда он вообще столько о ней знал, если сам сказал, что приехал только на днях? — Знаешь что, — резко сказала она, наклоняясь вперёд, — теперь у меня есть все основания думать, что это ты похитил Донну и очень хреново пытаешься это скрыть. И к смерти Кэсси, думаю, ты тоже руку приложил. Она прищурилась. — Может, я и не ошиблась, когда сказала, что ожидала увидеть маньяка. На секунду между ними повисла тяжёлая, плотная тишина. Нейт не разозлился. Не вспыхнул. Он просто медленно поднял руки в примирительном жесте, ладонями вверх, словно показывая: спокойно, я не нападаю. — Давай без поспешных выводов, — мягко сказал он. — Ты меня сейчас просто выслушаешь. А уже потом решишь — соглашаться или нет. Я никого ни к чему не принуждаю. Тэрри несколько секунд молча смотрела на него, потом медленно откинулась на спинку кресла. — Я слушаю, — коротко сказала она. Нейт кивнул. — У тебя много вопросов. И это справедливо. Я готов на них ответить… но позже. Он сделал небольшую паузу, будто подбирая слова. — А пока я просто прошу тебя о маленьком одолжении. Быть рядом с друзьями Донны. И внимательно слушать. Большего я не прошу. — Почему ты сам не можешь это сделать? — сразу спросила Тэрри. Он отвёл взгляд в сторону — всего на секунду. — Дело в том, что я скован некоторыми обстоятельствами, о которых вынужден умолчать. И я не хотел бы пересекаться ни с ними, ни с полицией. Тэрри фыркнула. — Менее подозрительным ты не стал. Держу в курсе. — Тэрри, я знаю, — спокойно ответил он. — И поверь, я не надеюсь, что ты мне поверишь. Но попытаться всё равно стоит. Она смотрела на него с недоверием, с усталостью и злостью, которые накладывались друг на друга. — А какой у тебя вообще был план? — спросила она резко. — Приехать, найти первого попавшегося человека, ничего толком не объяснить и просить шпионить за людьми и рассказывать тебе? Я правильно понимаю? Он чуть усмехнулся. — Ну… примерно так. Только не шпионить. Они и так в тебе заинтересованы. Поверь мне. Он сделал паузу и добавил уже серьёзнее: — И вдобавок ко всему… я не хотел, но, видимо, без этого не обойтись. Тэрри насторожилась. — Могу предложить тебе сделку, — сказал Нейт. — Ты помогаешь мне разобраться в исчезновении Донны Хейворд… Он поднял на неё внимательный взгляд. — А я помогу тебе найти информацию о пропавшей здесь в девяносто девятом году девочке. Тэрри вздрогнула. Не резко — скорее так, будто внутри что-то оборвалось и потянуло вниз. Она замерла, забыв даже моргнуть. Этого она точно не ожидала услышать. — Я не знаю, откуда ты это знаешь, — сказала Тэрри глухо, уже поднимаясь с кресла, — и, если честно, наверное, даже не хочу знать. Но нет. Я не поверю больше ни одному твоему слову. Она посмотрела на него холодно. — И расскажу о твоей подозрительной личности полиции. Слова вырвались резче, чем она ожидала от самой себя. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но решение вдруг стало кристально ясным. Она схватилась за рюкзак и уже собиралась уйти, когда Нейт осторожно, почти невесомо, положил ладонь поверх её руки. Не хватал. Не тянул. Просто остановил. — Не такого ответа я ждал, — тихо сказал он. — Ты в который раз меня удивляешь. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Дай мне ещё две минуты. Я не поверю в то, что тебе не интересно. Тэрри замерла. Несколько секунд она просто стояла, сжимая ремень рюкзака, чувствуя, как внутри борются злость, страх и проклятое любопытство. Потом резко выдохнула и всё-таки опустилась обратно в кресло. — Говори, — коротко бросила она. Нейт кивнул, будто ожидал именно этого, и потянулся к рюкзаку у своих ног. Достал оттуда папку и положил её на стол между ними, слегка придвинув к Тэрри. — Я обещаю, что не причиню тебе вреда, — спокойно сказал он. — Я просто хочу помочь. Он помедлил и добавил: — И напоследок… у меня есть предположения, что твой отец жив. Тэрри моргнула. — Конечно, жив, — резко ответила она. — Он живёт себе в Чикаго и, вероятно, уже забыл о том, что у него вообще была дочь. В её голосе сквозило что-то болезненное и злое, но Нейт не отступил. — Зря ты так. Чарльз Уильямс правда волнуется за тебя. Но я не об этом. Она замерла. Слова словно ударили где-то внутри, выбив воздух из лёгких. Тэрри медленно подняла на него взгляд, и по тому, как стремительно изменилось выражение её лица, Нейт понял — она поняла, о чём он говорит. Он больше ничего не стал добавлять. Только сдержанно улыбнулся, потянулся к столику, оставил в чеке деньги за кофе и поднялся из-за стола. Папку он аккуратно подвинул к ней. — Взгляни на досуге, — сказал он уже тише. — Но не думаю, что ты там что-то найдёшь. Мне нужно время, чтобы узнать больше. Он кивнул на папку. — Там же мой номер. Напиши, если передумаешь. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь, растворяясь среди утренних прохожих и шума набережной, будто этой странной встречи и не было вовсе.