Алый Фронт

— Доставка пиццы для Лилит Мали! — кричал за дверью мужчина и стучал. — Фарион? — тихо сказала я. — Один человек. С большой сумкой на плечах и тонкой коробкой в руках, — ответил Фарион. Я кивнула шуту. Дверь открылась. Шут забрал коробку и передал мне. Открыла. Там был круглый хлеб с начинкой в центре. Много мяса и сыра. Я дала Фариону кусочек. Он съел. Сказал — не отравлено. И я начала есть вместе с шутом. Под пиццей лежала маленькая прямоугольная штучка с моим лицом и именем. — Так это и есть их паспорт? — тихо сказала я, рассматривая лёгкий прямоугольник. — Шут, сделай замеры и иди делать одежду, — сказала я на французском. Шут вышел. Теперь нужна легенда... Хм. Ле Серво сказал, что сделает другой паспорт. В течение месяца. Этот — не настоящий, могут быстро распознать. А другой будет точь-в-точь как надо. Там ещё много всего нужно будет сделать. Но у них куча денег. И у меня будет очень много бумажек. Так. Почитаем, что тут написано. Фамилия Мали. Имя Лилит. Пол Ж. Что означает Ж? Может, женщина? Гражданство Франция. Это название королевства, где я теперь живу? Дата рождения 08.11.2011. Получается, в этом мире сейчас 2029 или 2030 год. Этому миру всего две тысячи лет? Вряд ли. Может, у них другое летоисчисление? Номер карты — какие-то цифры и буквы. Что они означают? Надо будет выяснить. Срок действия до 07.11.2040. Десять лет? И подпись корявая — «Lili». Ого. Тут ещё и на другой стороне что-то написано. Мой рост — 1.68 м. Адрес — какой-то город Каенна. Выдано 10.11.2029. Префектура Каенна. Ничего не ясно. Буду разбираться. Я отдала паспорт Фариону, и он отнёс его в тень. — А теперь полностью погрузимся в изучение языка. — Фарион. Фарион появился и притащил сотни бумаг. Забил полкомнаты. Другим они пока не видны — только если я прикоснусь. Мы часами, с жёстким усилием, под палящим солнцем изучали французский. Солнце пекло только меня. Часа через четыре вернулся мой шут. С длинной лентой. Я успела потрогать все бумажки, так что он их тоже увидел. Сильно удивился. Подошёл: — Мадам, мне нужно снять ваши мерки. Я расправила руки. Шут аккуратно растягивал ленту и записывал. Встал с листочком: — Какие наряды вы хотели бы? Я запомнил — только два цвета. Основа белый. Круги, точки — алые. Хм, надо подумать. Я упала на кровать, заваленную бумагами. Ну, первое — лёгкое платье. Второе — рубаха и штаны. Ещё тёплые вещи. Обувь нужна трёх видов: лёгкая, строгая и боевая тяжёлая. И побольше платьев. Свободных штанов с рубахами. Можно ещё шляпу на всякий случай. Я озвучила мысли шуту, и он ушёл. Уже темнело. — Хух. Ну что, попробуем самое непонятное для меня. Их маббильники. Фарион пробовал объяснять, но времени не было. — Ну вот, я готов. — Фарион, давай маббильник изучать, — тихо сказала я. Фарион достал эту штуку и начал тыкать. Я горжусь своей правой рукой. Как он может всасывать всё, как губка? Я понимаю: он сидит днями в тени с сотней всадников. Я горжусь всеми ими. Фарион сказал, что они почти собрали обратно кар. Хм. Надо ещё шута учить сражаться. Он единственный, кто постоянно в этом мире. Если служит мне — должен уметь давать отпор. Фарион сел рядом, протянул маббильник и начал объяснять. Боже. Эта штука — просто кладезь всего. Будь она у меня раньше — захватила бы мир за неделю. Тут и карты, и донесения, и рисунки, и выступления артистов. Читать можно обо всём. Абсолютно всё есть. Ещё есть ИИ. Отдельная микросистема. Она подскажет всё. Я даже спросила, как мне лучше было в 47560 году организовать поставку зерна через леса и распределить войска по границе... И он ответил. Ответил почти так, как я тогда поступила, но куда умнее. Я не знаю, как на это реагировать... Это невероятно. Но если эта штука есть у каждого... То должны начаться волнения. Она знает абсолютно всё. Кроме, может быть, информации о людях. Или люди могли пользоваться ей для планирования маршрутов, перебросок войск, логистики — и всё это скрываясь в тени. И кто стоит за этим ИИ? Я отправила Фариона и пять его теней изучать всё, что можно, про этот ИИ. Его рождение, прогресс, регресс. Враг он или друг? Уже совсем стемнело. Я была полностью истощена. Пошла, набрала ванну и плюхнулась в неё. И заснула. Проснулась в холодной воде. Кто-то стучал в дверь. — Манифа, кто там? — спросила я. — Не знаю. Похож на того, с коробочкой. У него тоже большая сумка на плечах. — Доставка суши для мадам Лилит! — крикнули из-за двери. Я медленно накинула халат и открыла. Мне протянули странный пакет из твёрдой бумаги. Закрыла дверь, заглянула внутрь. Сверху — куча круглых штучек с рисом? А под ними — большая стопка ровно сложенных бумажек. — Что это? Рядом появился Фарион: — Евро. Их валюта. — И в чём их ценность? Я подняла одну — на ощупь как плотная ткань, не бумага. Попробовала легонько порвать — не получилось. Фарион порвал — со звуком, не как бумага, а как что-то плотное, с резким хрустом. И в чём ценность? Монеты эффективнее. Хотя... Надо понять, сколько здесь людей и каковы цены. Если цены высокие, то можно объяснить потребность в таких деньгах. Но я уверена: реальной ценности у них нет. При любых проблемах королевства они останутся просто бумажками. Фарион забрал все евро в тень. — Там шестьдесят шесть тысяч. За три пластинки. Получается, три лучшие лошади я уже могу купить. Новый день. Новое изучение. Сегодня будем с Фарионом «грызть» законы и лазейки в них. Изучим устройство этого королевства, кто правит и всё такое. Если успеем за день. Я открыла эти странные круглые штуки — суши. Дала Фариону попробовать. Он сказал — без яда. Фарион достал кипу бумаг, и мы начали изучать. Хух. Тяжело. Я брала суши руками, мы ели и читали про законы. К середине дня я была уничтожена. Но теперь я знаю: тут нет монархов и королей. Какой-то президент? Ещё и временно? Странный народ... И его выбирает народ. Тогда они и не будут стоять до последнего за свою страну. Какой смысл стоять, если через пару лет придёт другой президент? Получается, народ сам выбрал эту систему, и им это нравится? Очень нелогично. Когда один король — проще вести дела. Весь мир знает, кто и что. А тут через несколько лет всё меняется. Новые документы, новые договора, союзы... У меня король был обезглавлен и сброшен на центральную площадь, а после неделю стоял на колу за городом. Постучались в дверь. Фарион глянул: — Шут. — Да, войдите, — сказала я на французском. Шут зашёл. В этот раз он не удивился сотням бумажек, а сразу перешёл к делу: — Мадам, я нашёл хорошего мастера. Он уже начал работать, только нужны евро. — Сколько будет стоить? — я глянула на него. — Восемнадцать тысяч евро плюс за срочность тринадцать. — Шут прошёл в номер. — Итого тридцать одна тысяча. У вас есть? — Кэйл, — начала я на своём языке. — Шут правда ходил и искал мастера? Эти цифры ему назвали? Кэйл появился — невидимый и неслышный для шута: — Да, Лилит. Он весь день ходил вчера по магазинам, и сегодня тоже. Нашёл хорошего мастера. — Кэйл сделал паузу. — Ну, я так думаю. Я не спец в этом. Только цифры мастер назвал на три тысячи меньше. Двадцать восемь тысяч. Хм. Обвести меня захотел? Или проверить, слежу ли я за ним? — Хорошо, тридцать одна тысяча есть, чтобы заплатить. — Я сделала паузу, на секунду улыбнулась. — Только зачем обманывать? Мы же быть с тобой друзьями. — Пауза. — Я платить тебе щедро. Или это алчность? Недоверие? Шут забегал глазами, потом успокоился: — Мадам, не поймите меня лжецом. Я проверял ваши слова. Вы можете посчитать это недоверием, — он сделал паузу. — Но я считаю это проверкой своих границ. — Ладно. Начнём заново. Я это забуду на первый раз. — Я перешла на французский. — Меня зовут Лилит Мали. Я из Каенна. А тебя? Шут удивился, потом спокойно ответил: — Жанн Лоран. Я из Байонна. — Я дам тебе тридцать тысяч, Жанн. Плюс оплати постоялый двор. — Я сделала паузу. — И скажи, что ты знаешь о Франции. Не из книжек и бумаг. Как ты прожил, где был, историю — полностью. И Жанн рассказал свою трудную, насыщенную жизнь. Он попадал в полицию три раза. Полицейские — это стражи. Воровал из магазинчиков, потом бежал из Байонна и попал в Бордо, к Ле Серво. Как я поняла, их банда занимается похищением туристов, подделкой документов и контрабандой. — Хорошо, Жанн. — Я говорила на французском. — Отправляйся, отдай деньги и заплати за постоялый двор. — Пауза. — После будешь тренироваться. Меч и уклонения. С одним из всадников в тени. — Фарион передал мне деньги, я положила их на стол. — Всадника выберешь сам. Они все добрые. Только скажи, что тренировка, а не на смерть. — Я задумалась. — И по поводу личных границ. Я не могу убрать Кэйла. Но когда ты будешь дома, он не будет передавать эту информацию. — Я глянула в окно. — Только если ты будешь дружить. Жанн посмотрел на меня, подумал. — Тренироваться? Зачем? Я не дала ему договорить. Фарион вложил мне в руку катану. Я сблизилась с Жанном за секунду и воткнула лезвие прямо возле его шеи. — Вот за этим, — сказала я, убрала катану и отдала Фариону. Та исчезла. Уже темнело. Я решила закончить день изучением истории. У Фариона о ней было меньше всего бумаг. Оно и понятно — акцент на настоящем. Я пошла в ванную, легла в горячую воду. Фарион вёл лекцию, и я заснула.