Алый Фронт

Я проснулась. Осмотрелась — всё то же. В голове начали появляться слова и само понятие «французский». Но вот что происходило вчера и сколько это длилось — не помню. Последнее, что хорошо помню: стояла напротив раковины, рыгала. Потом обрывки — как меня несли, плохие запахи. — Жанн? — тихо начала я на французском. — Ты быть тут? Жанн подошёл: — Добрый день, Лилит. Как спалось? Я глянула на него. Жанн был с щетиной, сонный. — Сколько я спать и что было? — тихо спросила я. Жанн подвинул кресло поближе: — Ты проспала сейчас около восемнадцати часов. До этого двое суток ты была на грани жизни. — Как я выжить? — я говорила тихо. — И почему это быть со мной? Жанн засмущался, потом будто расстроился: — Я помогал тебе по советам Фариона. Я ж в этом не мыслю. — Пауза. — Я конечно видел его в тени? Или как ты это называешь... — ещё пауза. — Но когда я увидел его, держащего на тебе руку в ванной, на полу... я подумал, это смерть настоящая пришла за тобой. — Ты спасти меня? — тихо спросила я. Последний раз, когда меня кто-то спас не из близких, было лет 83 назад. Когда я попала под обстрел требушетов на реке Фалина. Моё войско разбили, а меня спас какой-то солдат. — Не сказал бы, что я спас, — начал Жанн. Появился Фарион, положил руку мне на плечо, чтобы стать видимым для Жанна: — Не отрекайся от своих заслуг. Ты спас Лилит. — Получается, я перед тобой долг, — тихо сказала я. — Спасибо, Жанн. Жанн глянул на меня и обнял. Мои руки даже не в состоянии были действовать. — Перебор, — тихо сказала я. Жанн перестал обнимать. — Только я не понять, — я сделала паузу, попыталась подняться. Лёжа вести диалог некомфортно. Жанн помог. — Почему ты не убить, не бежать, не сдать? — Я хотел честно, сначала я думал: бросить, бежать. — Жанн задумался, глянул куда-то. — Но я уже сбежал из своего города, бегу от полиции. — Пауза. — И бросить девушку в трудный момент, даже если она может за пару минут до этого положить тебя на лопатки и приставить лезвие к горлу... Это жестоко. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты через свои странные методы научила меня не бежать. Я ведь задумался: ты и сейчас никуда не бежала, и когда мы тебя хотели — не сбежала. А дала отпор. — Я запомню это, — тихо сказала я. — Можешь дать вода, еда? — Пауза. — И пойдёшь тренироваться не с Манифой, а с Фарионом. Это мой знак уважения. Я попила, поела, отправила Жанна в тень и отрубилась. ... ... Проснулась. На кресле увидела побитого, потного Жанна. Он спал. Я медленно, с трудом, села. — Фарион, как прошло? Фарион появился рядом, глянул на Жанна: — Ну, много интересного. Во-первых, все всадники хотели пожать ему руку. Я этого не допустил — сломают же. Жанн стал у них спасителем и героем. А для некоторых — тем же похитителем, которым и был. — Пауза. — А тренировка прошла для него сложно, мучительно и выматывающе. Как и должно быть. — Хорошо. Сколько думаешь, нужно времени для базы? — спокойно спросила я. — И сколько я спала? — Тринадцать часов сна. — Фарион сделал паузу. — А для базы пока сложно сказать. Буду пробовать его в экстремальных условиях. Я повернулась, скинула ноги на пол. Попробовала встать. Упала. Фарион молча смотрел. Упёрлась на руки, попыталась подвигать ногами — трудно. Перевернулась на спину, начала массировать ноги. Лежала, массировала, пыталась поднять. Пробовала — массировала — снова пробовала. — Фарион, шест. В руке появился шест. Я упёрлась и поднялась. Стояла на дрожащих ногах, с шестом, медленно, по миллиметру двигалась к раковине. Туда, откуда всё началось. В дверь постучали. Я кинула взгляд на Фариона. — Один, мужчина, посыльный Ле Серво. Фарион достал пять пластинок золота, отдал мне. Я медленно добралась до стола, положила их, села на стол. — Войдите. Зашёл мужчина: — Я стучусь, стучусь, а вы, оказывается, переехали. Почему не предупредили? Я бросила взгляд: — Разве я обязана уведомлять о своей жизни каждого? Головорез задумался, махнул рукой: — Я за поставкой. Я кивнула на золото рядом. Он забрал и пошёл к двери. — Двери, — спокойно сказала я. Он вернулся, закрыл. Как только дверь закрылась, я рухнула со стола на пол и отключилась. ... ... Почувствовала, что через пять секунд кто-то коснётся. Проснулась резко — рука на горле, во второй — кинжал. Это был Жанн. Я перевернула его на спину, села сверху, приставив лезвие к горлу. — Первый раз — случайность, — начала я на французском. — Второй раз — уже знание. Не учишься? Плохо. Будем учить. Я встала, но ноги не держали — упала на колени. Жанн попытался выхватить кинжал. Но во вторую руку Фарион уже положил катану, и я направила её на него. — Нельзя недооценивать врага. — Я аккуратно оттолкнула лезвием его грудь. — Попытка засчитана. Теперь ты спать будешь в тени и учиться рефлексам защиты. Как там Фарион говорил... Наушники и респиратор. Но сначала купить. — Мне наушник и респиратор, — тихо сказала я. Жанн поднял меня, я опёрлась на катану. — Сколько стоить ваших денег? Жанн задумался, открыл телефон: — От ста до пятисот евро. Я глянула на Фариона. Он протягивал бумажки — по пятьдесят, десять штук. — Купи лучшее, — кратко ответила я, отдала евро и, опираясь на катану, зашла в ванную. Включила воду, не дожидаясь, пока наберётся, уселась на край, разделась и сразу легла. Улеглась — и всё тело начало ныть по мере заполнения воды. — Хух. Тяжёлая... Как это у них называется — акклиматизация? Конечно, я поспешила. Есть еду другого народа — это как взять еду в моём мире, хаки, и съесть. Получишь целый список заболеваний. Думаю, рататуй и луковый суп — то, что мешать нельзя. — Фарион, — я нырнула головой, выплыла, — что посоветуешь моему организму из их пищи? — Только супы. Первое время, желательно неделю, — коротко ответил Фарион. — Супы... Хорошо. Я намылила голову, начала массировать пульсирующие ноги. Накинула халат, медленно, через силу вышла из ванны. После воды ноги стали расслабленными — я упала на чистую постель. Постучались в дверь. — Уборка номера! — крикнули из-за двери. — Один. Женщина. Уборщица, — кратко ответил Фарион. — Не нужно, — громко сказала я. Постучались снова. — Мне нужно менять место нахождения. Слишком много ко мне приходят постоянно. — Жанн, — кратко ответил Фарион. — Зайди, — спокойно сказала я. Жанн зашёл с покупками: — Всё купил, мадам Лилит. — С улыбкой поднял пакеты. Я обессиленно кивнула. Жанн поднёс пакеты на кровать. Я достала наушники. Диковинка. Удобно и мягко закрывают уши. Мягкая ткань, по бокам металл, сверху сетка, материал прочный, но может гнуться и ломаться. Цвет идеальный — белый. Жаль, без алых акцентов. — Скажи что-то, — тихо сказала я. — Раз, раз, — ответил Жанн. — Я тебя всё ещё слышу, — кратко ответила я, тыкая пальцем в наушник. — Нажмите кнопочку наверху, на правом наушнике. Там такая круглая, одна, чуть выпирающая. Я глянула озадаченно. Что за кнопочки? Что клацать? О чём он? Жанн глянул и сделал сам. Наступила полная тишина. Лёгкое головокружение, давление в ушах. Я сняла наушники. Попробовала снова — та же тишина. А потом заиграли артисты — тихо, будто в правом ухе, потом в левом. Я наклоняла голову — звук перемещался. Я сидела с открытым ртом, в восторге. Сняла наушники на секунду: — А можно сделать белый и алые точки? — Можно, — начал Жанн. — Только это нужно заказывать через интернет и ждать. — Он ткнул пальцем в наушники. — Заметили? Я глянула. Там было выбито моё имя. Красиво. — Купи такие же, только в моих цветах. — Я сделала паузу. — Сколько? — Около восьмисот евро. Профессиональный покрас, — ответил Жанн, глядя в телефон. Я глянула на Фариона. Он уже держал нужное количество — около двадцати бумажек. Я взяла, протянула Жанну, осмотрела его. — Купи себе хорошую одежду. Свободную, лёгкую, но красивую. — Только мне придётся забрать наушники, — кратко сказал Жанн. Я одела, сняла, подумала. Глянула на Фариона — он держал деньги на новые. — Вот держи. Купи новые, а эти будут на время, — сказала я, протягивая деньги. — Цвета выберу я для одежды, — сказал Жанн. Я кивнула. Жанн начал уходить. — Закажи еды через телефон, — сказала я. Пауза. — И купи мне тоже телефон. Сколько стоит? — Так как вам только лучшее... — Жанн листал телефон. — От тысячи до тысячи пятисот евро, плюс чехол на заказ — плюс семьдесят, защитное стекло — плюс пятьдесят. Я глянула на Фариона — он держал пачку бумажек. Взяла, протянула Жанну. — Мои цвета. Всё качество, — кратко ответила я. Жанн кивнул: — Какую еду? — Суп. Жанн поклацал, кивнул, забрал деньги и ушёл. Я нацепила наушники и погрузилась в тишину. Только артистов с музыкой не было. Почему? Может, этот телефон нужен? Надо будет снова выйти на улицу. Я надела респиратор — не смогла зацепить сзади, просто держала рукой. Первое ощущение — давление на нос. Внутри становилось влажно. Подошла к цветам, сильно затянулась — ничего. Уткнулась прямо в бутон, ещё сильнее — ничего. Отлично. Теперь я готова. Я глянула на дрожащие ноги. Готова. Но не сегодня. — Фарион, — начала я, села на кровать, чтобы дрожь ушла, — как открыть окно? — Повернуть ручку с краю двери, — кратко ответил Фарион, указывая. Странно, не похоже на ручку-скобу или защёлку с верёвкой. Я повернула ручку против часовой стрелки, оставила в центре. Дверь открылась. Медленно вышла. Оказывается, это что-то вроде машикулей. Но более открыто, всё видно. Выйдя полностью, в наушниках, с респиратором в руке, я смотрела вниз. В меня дул ветерок, а я ничего не чувствовала. Ощущение, будто я не тут. Ноги продолжали дрожать. Я вернулась в номер. Упала на кровать, позвала Фариона. Мы начали углубляться в понятия воздуха, атмосферы. Приехала доставка. Фарион рассказал, что это большая работа, десятки людей — от крестьян, собиравших овощи, до программистов. Фарион резко замахнулся на меня катаной. Я увернулась, схватилась за него, села на шею и повалила. — Недооценил? — начала я. — Проверял ваше состояние, Лилит, — кратко ответил Фарион, вставая и поднимая меня. У меня закружилась голова. Появилась одышка? Давно такого не было. Я села, начала медленно, глубоко дышать. Потом, по чуть-чуть, ела суп и изучала воздух этого города. Оказывается, это калейдоскоп запахов на любой вкус. А люди дышат этим ежедневно. Ужасно. — Хух. Поела, но суп весь не уместился в желудке. Я медленно надела штаны и рубаху. Шуба вся грязная... Накинула кроссовки. Нужно хотя бы разведать, что окружает этот отель. Перед выходом нацепила наушники, рукой придерживала респиратор. Вышла. Приподняла одну сторону наушников — звуки есть. Кто-то общается, жужжание. Будто мой слух за эти три дня в кровати усилился. Я не решилась закрыть уши полностью — в чём тогда адаптация? Оставила зазор, чтобы звуки доходили, привыкала. Мимо прошла уборщица с включённой машиной для сбора пыли. Я остановилась, долго слушала, запоминала. Дальше шла, держась за стену, вслушивалась. Пыталась понять, что важно, а что — нет. Сзади — тяжёлые шаги. По ощущениям — мужчина, около ста килограммов. Шаги направлялись ко мне. Расстояние и время между ними — рост около 180. Я обернулась. Это был Жанн. — Привет. Сколько ты весишь и рост? — спросила я, держась за стену. Жанн удивился, почесал затылок: — Наверное, около девяноста пяти килограммов. А рост... даже не знаю. Наверное, сто восемьдесят. — Хорошо. Мы вернулись в номер. Жанн достал телефон — большой, тяжёлый — и протянул мне. Помогал разбираться, и я смогла сделать ему звонок. Ещё не понимаю, как эта штука работает. Но можно общаться на расстоянии. Я записала последовательность нажатий, чтобы заучить, как звонить и как вызывать еду. Жанн показал карту. Она была огромная. А потом он хотел показать интернет, и я отключилась. ... ... Проснулась. Солнце ярко светило. Из-за двери: — Доставка суши для Лилит Мали! — Один. Доставка, — кратко ответил Фарион. Я поднялась с кровати. Необычная лёгкость — я в пару шагов добралась до двери. Открыла, забрала доставку. Под упаковкой суши были деньги. Вторая поставка — шестьдесят шесть тысяч евро. Я поставила суши на стол, деньги отдала Фариону — он исчез с ними. Почувствовала слабость, упёрлась рукой в стол. Глянула на суши — стало плохо. Убрала упаковку подальше. Взяла вчерашний холодный суп и начала есть. Съела весь. Села на стуле, начала разминать руки, ноги, спину, голову. Минут через десять легла на пол и медленно отжалась десять раз. Мышцы заболели. Встала — небольшая одышка, но ноги уже не так тряслись. Взяла телефон, пошла в ванную. Разделась, легла, не дожидаясь воды. Начала тыкать в экран. Это целый мир, запертый в коробочку. Есть время, звонок, быстрые рисунки. Другое я ещё не освоила. Фарион начал рассказывать про экономику и ценообразование. Я лежала в воде, всплывала как кораблик, и слушала. Оказывается, мои евро ещё нельзя тратить — по их законам это грязные деньги. Мы начали разбирать, как сделать их законными. — Хорошо, — спокойно ответила я, вылезла из ванны. — Жанну сделай тренировку, потом урок экономики. — Ещё нужны документы, — тихо сказала я, накинула халат. — Пусть Жанн сделает опекунство на меня. Сделаем так: я пережила тяжёлую болезнь и приехала из другого королевства. — Я упала на кровать, тыкая в экран. — Мне нужен опекун, потому что я слаба. Я легла, расслабилась, посмотрела в потолок. — Следующий шаг — я поступлю в колледже.