посаппортишь?

решение спонтанное, но казалось очень правильным на тот момент: бессонная ночь в дискорде с другом сподвигла на мысль взять билеты в тай первым же рейсом. на завтра. ну там, это… травы покурить, с ледибоями отдохнуть… или что там делают еще в этом тайланде? зачиллиться хотели по-полной, в итоге как обычно всосали. ожидания лучших друзей от отдыха не оправдались. шел он мягко говоря не очень. тайский зной и +30 по цельсию после -15 градусов ощущались как приговор. а температура тел чуть выше нормы и, кажется, начинающаяся у обоих простуда добивали. к тому же кир успел еще и руку поломать.  ад ебучий, а не рай на земле. - наебали нас, что тут пиздато, серег.  кондиционер в номере отеля надрывно гудел, пытаясь справиться с ужасающим пеклом. для парней, привыкших к прохладному полумраку своих комнат, это было слабым утешением, если было им вовсе… кир сидел на краю широкой кровати, раздраженно дергая плечом. его правая кисть, закованная в перевязочный бинт, казалось, была сломана. пошевелить ею парень не мог. настолько болела, что он уже ее и не чувствовал. нервно кусая губы, кир терпел боль. выгоревший на солнце и отросший уже под каре красно-черный сплит волос прилип к шее, а карие глаза горели тихой злостью и обидой. нет, не на собственную неуклюжесть и глупость… на алкоголь, под которым курсед становится, откровенно говоря, конченым ебланом. хотя… и в трезвом состоянии он мало чем от ебаната отличался. невыносимая жара уже нехило давала о себе знать, поэтому курсед решил снять с себя футболку, чтобы не свариться заживо. попытался одной рукой помочь себе избавиться от дебаффа в виде модного серого куска ткани на теле, но успехом, к сожалению, попытка не увенчалась.  друг в беде не бросит, поэтому попросить о помощи залипающего в тикток рядом акуму показалось курседу вполне обоснованным действием. - слыш чувак, ебать я немощь. - смотрит и злится. - че ты застыл? - бурчит, глядя на полулежа задумавшегося сережу. - помоги мне, заебал. либо ливай давай отсюда. мне жарко, грустно и больно просто пиздец. а ты лежишь и тебе ваще на меня похуй. - жалуется. и такую рожицу грустную строит, что обладатель глаз, за занавесой растрепаных черных волос внимательно сканировавших обстановку, вину свою в произошедшем с кистью кира тоже малость чувствует. немножко совсем, хоть и не виноват. курсед просто выглядел не очень. жаль бедолагу. - да не ворчи ты, мужик. я все понимаю, но ты сам же виноват. - сережа говорит с улыбкой, но в голосе не наблюдается ни капли издевки или злобы, видно скорее… сочувствие? жалость? умиление? и попытка это скрыть за упреком. - ладно, сорян, бро. давай помогу. - извиняется, а за что не понимает. сережа придвигается ближе к другу и его пальцы, всегда такие… немного прохладные, касаются края брендовой футболки от баленси, совсем немного после этого задевая пальчиками талию. киру в правой больно, а левая невольно вцепилась в простынь от таких мувов. тихо шипит под нос от безысходности. когда сережа начинает осторожно стягивать ткань другу через голову, стараясь не задеть полуживую руку, их лица оказываются в опасной близости. это все, несмотря на нелепость ситуации, длительную разлуку и чужую страну за окном, все равно казалось чем-то родным. приятным. их довольные лица говорили сами за себя - соскучились. давно уже не то время, но и не кажется, что их взаимоотношения стали хуже. в любом случае, парни в ситуации, куда друг от друга уже некуда деваться.  - бля, прошу, аккуратнее, - кир выдохнул чуть громче, чем обычно, и его дыхание обожгло обеспокоенное лицо акумы.  - стараюсь, - шепотом ответил тот, хлопая глазками. боится больнее киру сделать. когда футболка была отброшена в сторону, сережа не отстранился. его задумчивый взгляд задержался на бинте, а затем, татуировке, обвивающей кисть парня, а после - двинулся выше, к шее.  дабы уже наконец-таки прервать этот гейщит, курсед предпринимает попытку оттолкнуть от себя акуму, но не выходит. он сам и не в силах сейчас отвести взгляд от завораживающих зеленых глаз, лишь с хитрым прищуром и улыбкой смотрит в бледное лицо. сережа в ответ лыбится и прижимает губы к его губам - легкий, такой неловкий поцелуй, который сразу же вызывает у кира смешок: - пидарас.   - сам. медленно, едва касаясь, сережа проводит подушечками пальцев по здоровой руке сплитового, накрывая ладонью, поглаживая. - жарко что-то очень тут. мне не нравится. домой бы побыстрее. - сережа осознанно, откровенно провоцирует своими действиями, но диалог старается все еще нейтральным держать. касания плывут по здоровой руке, гладят пальчики. сережа переплетает их со своими, поднимая свой чуть смущенный взгляд. кир этот момент в памяти сохранит, в отдельную папочку поместит, также, как и в предыдущее множество раз. - у меня ща хуй встанет от твоих прикосновений гейских. дрочить не смогу как видишь, руку сломал. посаппортишь? - хрипло выдыхает фразы кир, чувствуя, как от этих невесомых действий внутри все уже стягивается в тугой узел. невозможно. сережа еще даже ничего не сделал, а теплого знойного воздуха становится все меньше, щеки розовеют. ухмылка на лице парня ответно выбивает из сережи воздух, а черного цвета глаза за секунду вспыхивают. кир открытый. слишком. акуме это нравится. сережа сначала очень глупо притворяется что не понял, чего требует его друг, вопросительно смотрит на кира, первый ожидая от него инициативы. кир уже на грани того, чтобы с этого засмеяться: уголки губ натянуты в улыбке, сейчас заквакает… акума не дожидается. склоняется ниже. утыкается в изгиб шеи курседа. нечесаные черные волосы касаются голой кожи, щекочат так тихонько, вызывая резкую перемену эмоций на лице сплитового. по его телу незаметно пробегает дрожь.  сережина холодная ладонь ложится на теплый живот кира, изучает, и тот невольно втягивает в себя воздух. - бля, что угодно, только аккуратнее с рукой… - сдается и шепчет предупреждение, ибо все же боль усугублять не охота. левая ладонь кира зарывается в растрепаные волосы, ероша макушку. гладит друга, притягивает ближе и несильно дергает акуму за волосы наверх, заставляя обладателя миловидного личика посмотреть на себя. - хорошо? у акумы еще есть силы на глупые шутки в такой ситуации: - так я же сегодня саппорчу. конечно я аккуратно. - парень усмехаясь отвечает и тянется снова к татуированной шее, по кадыку языком проходясь, ластится. - я хиллить тебя буду. - на ухо ласково шепчет, хоть и в шутку все было сказано. сережа медленно поглаживает внутреннюю сторону бедра курседа, чуть залезая снизу под свободные шорты, прямо там, где кожа чувствительнее всего. помнит, где киру приятно. а последнему лишь тяжело дыша остается смотреть на сие действо. опершись на левую ладонь, он как в последний раз на акуму смотрит. запоминает. влюбленно так. кир выгибается навстречу ласкам, чувствуя, как в шортах становится теснее. трется через одежду меж ягодиц другу, удобно разместившемуся на его коленях. хотелось большего, хотелось сорвать с себя все лишнее, включая эту ебучую фиксирующую руку повязку. хотелось повалить на кровать сережу и вылизать в ответ друга также мокро, как делает он. ответить тем же. отдаться. кир тянется к губам сережи наверх, беря инициативу наконец на себя и заставляя их лица снова оказаться в паре миллиметров друг от друга, сокращает расстояние. поцелуй был долгим, глубоким, жадным и точно пахнущим их общей похотью и неистовым желанием. кусая губы друг друга так, будто это последние их минуты, они наверняка не раз задумывались: это ведь абсолютно точно не было похоже на «дружбу» в привычном ее понимании. но отмазка в головах находилась легко: они и сами были за гранью всех привычных определений. и их это устраивает. тягучие, наполненные тем самым тактильным голодом, который они оба так старательно хранили в себе все эти годы, движения, заставляют почти слиться в одно целое. парни пытаются придвинуться друг ко другу в порыве чувств еще сильнее, ведь чувства их захватывают настолько сильно, что терпеть возбуждение становится уже невозможно. рука сережи скользит под резинку шорт друга. уверенно, властно. уже оторвавшись от пухлых губ, снова шепча киру в ушки пошлости и случайно задевая их своими губами акума находит в этом отдельный кайф, неописуемое удовольствие. друг почти никогда не отдавал ему всю инициативу в этом плане. а сегодня кир уставший и больной, поэтому сереже наконец все можно. он достает сочащийся естественной смазкой член из шорт и складывает вместе со своим, надрачивая ладошкой себе и другу. «красиво смотримся» - в мыслях подмечает. выкладывается на полную, отдувается сегодня за двоих - вниз-вверх ручкой по текущим членам. кир громко дышит, чуть постанывает, и завороженно смотрит так, будто вживую созерцает божество. глаза от удовольствия закатываются, рука болит, но на физическое состояние уже похуй. - быстрей, сереж. пожалуйста. кир кусается, произнося фразы о том, как сильно парень ему нравится, какой он умница и как сладко выглядит, сыплет комплиментами, не думая, о том что откровенную кринжатину несет. слишком хорошо, чтобы сдерживаться. ну а сережа и правда сегодня очень сильно старается, а еще невыносимо любит, когда его кир хвалит. так что оба довольны. свободной левой курсед гладит парня. сначала талия, считает ребра в спешке, потом выше… щеки. акума в экстазе ртом ловит ловкие красивые пальцы, вбирая их, посасывает. кусается, а после зализывает костяшки, хочет, видимо, чтобы у друга вообще здоровых рук не осталось. до пика оба доходят очень быстро, кончая одновременно. с шумными вздохами и протяжными стонами пачкают белоснежное постельное белье на кровати. лежат уже после, сплетясь телами и тяжело дыша в унисон. кир осторожно перекидывает ногу через бедро друга, прижимаясь всем телом к его боку. - спасибо, мужик. ты лучший. пиздато саппортишь. - довольный нежный чмок от кира в розоватую щеку. кир засыпает. - спи, немощь. - акума тоже исходом событий доволен, хоть и обзывается. … - ты до сих пор ужасно теплый, - бормочет сережа, подмечая высокую температуру у парня, пока кир сопит ему в шею, обвивая чужую ногу своими. «поскорей домой бы уже, лечиться, в тае медицина просто пиздец» - вздыхает, чувствуя на шее горячее дыхание друга.