В шаге к миру

Воздух в цеху застыл, пропитанный запахом старой смазки, бетонной пыли и надвигающейся грозы. Баки замер на узкой железной балке под самым потолком. Его металлическая рука едва заметно бликовала в свете тусклых прожекторов. Для него эта тишина была привычной — тишина перед бурей, которую он выучил за десятилетия. Но тишина длилась недолго. — Ты дышишь слишком громко. Это отвлекает от моих мыслей о нормальной еде, — прозвучал в наушнике вкрадчивый голос Елены. Баки едва заметно закатил глаза. Он видел её через тепловизор: она двигалась внизу, в тени огромных станков, грациозно и бесшумно, словно дым. — Белова, мы на позиции уже сорок минут. Просто делай свою работу, — прошептал он в микрофон. — Я и делаю. Моя работа — следить, чтобы ты не превратился в памятник самому себе, — она внезапно возникла прямо под его балкой и, используя трос, взлетела вверх, приземлившись в паре сантиметров от него. Балка была узкой. Слишком узкой для двоих. Баки инстинктивно выставил левую руку, чтобы она не потеряла равновесие, и его пальцы в перчатке коснулись её плеча. Елена не отстранилась. Напротив, она сделала полшага вперед, заставляя его прижаться спиной к бетонной опоре. — Знаешь, Барнс... — она подняла голову, и в полумраке её глаза казались почти черными. — У тебя очень странная аура. Как у старого волка, который забыл, что умеет кусаться. — Я не забыл, — его голос стал на октаву ниже. — Просто выбираю достойную цель. Их взгляды встретились. В этот момент между ними было нечто большее, чем просто общая миссия. Это была смесь взаимного признания силы и чего-то пугающе нового для обоих — уязвимости. Елена задержала взгляд на его губах чуть дольше, чем того требовала ситуация, а затем резко отстранилась, услышав щелчок затвора внизу. — Цели на десять часов, — её тон мгновенно стал стальным. — Кто последний до первого этажа — тот платит за напитки в баре. — Елена! — окликнул он её, когда она уже была в прыжке. — Что? — она обернулась в воздухе. — Я люблю виски. Готовь кошелек. Она ответила ему своей фирменной дерзкой ухмылкой и исчезла в темноте, оставив после себя лишь легкий шлейф адреналина и невысказанное обещание. Снизу послышался крик на соковианском, а затем — грохот обрушившихся ящиков. Елена не просто вошла в бой, она влетела в него, как детонатор в бочку с порохом. Баки не тратил время на раздумья. Он спрыгнул с десятиметровой высоты, гася инерцию приземления металлической рукой. Бетон под кулаком треснул. В ту же секунду из-за колонны выскочили трое наемников с автоматами. — Слева, Барнс! — крикнула Елена. Она проскользила по полу, подсекая одного из бойцов, и в ту же секунду Баки перехватил ствол второго, сминая металл оружия голыми пальцами. Удар в челюсть, разворот — и третий наемник отправляется в полет через всё помещение. Они работали без слов. Это был пугающе красивый ритм: там, где Баки брал грубой силой и непробиваемым спокойствием, Елена добавляла скорости и хирургической точности. Она использовала его плечо как трамплин для сальто, а он прикрывал её спину своим вибраниумовым щитом (или просто корпусом), когда ситуация становилась слишком жаркой. В какой-то момент всё затихло. В воздухе повисла пыль и запах озона. Последний противник лежал без сознания у ног Беловой. — Девять, — выдохнула она, поправляя выбившийся светлый локон. — Я насчитала девять. У тебя сколько, Столетний старик? Баки спокойно перезарядил пистолет, не глядя на неё. — Одиннадцать. Двое пытались обойти тебя с фланга, пока ты эффектно позировала на тех коробках. Елена фыркнула, убирая вдовы жезлы в кобуру. — Вранье. Ты просто жульничаешь, потому что не хочешь признавать, что я лучше. Она подошла к нему вплотную. На её щеке была небольшая царапина, а дыхание всё еще оставалось прерывистым. Баки замер. Его рука — та, что из плоти и крови — непроизвольно потянулась к её лицу. Он почти коснулся её кожи, чтобы стереть каплю крови, но в последний момент остановился. Между ними снова возникло то самое напряжение, которое невозможно списать на адреналин боя. — Ладно, — тихо сказал Баки, глядя ей прямо в глаза. — Девять-девять. Ничья. — Ничья означает, что за ужин платим пополам? — Елена прищурилась, но не отстранилась. — Ничья означает, что я знаю одно место в Будапеште. Там делают лучшее мороженое, о котором ты так мечтала. Если мы выберемся отсюда живыми до приезда зачистки. Елена на мгновение замерла, а затем на её лице расцвела настоящая, не поддельная улыбка — редкое зрелище для вдовы, выросшей в Красной Комнате. — Ты запомнил про Будапешт? Барнс, ты меня пугаешь. Неужели в твоем старом процессоре еще осталось место для моих капризов? — Пошли уже, «каприз», — Баки развернулся к выходу, но Елена успела заметить, как он едва уловимо улыбнулся в ответ. — Нам еще отчет писать. Валентине это не понравится. — Плевать на Валентину. Я хочу свое мороженое. В салоне пахло кожей, соляркой и дождем, который всё-таки начался, барабаня по крыше мелкой дробью. Баки сидел за рулем, вглядываясь в темноту, а Елена, закинув ноги на приборную панель, пыталась обработать рану на плече. Она шипела сквозь зубы, но упорно отказывалась от помощи. — Дай сюда, — наконец не выдержал Баки. — Я сама. Это просто царапина, Барнс. В Красной Комнате мы зашивали такие раны на бегу, жуя сухарь, — огрызнулась она, но рука с перекисью заметно дрогнула. Баки молча перехватил её ладонь. Его левая металлическая рука была холодной, но пальцы правой — живой руки — оказались неожиданно горячими. Он аккуратно забрал бинт. Елена замерла, её колкие шутки внезапно закончились. В тесном пространстве джипа их плечи соприкасались, и она чувствовала исходящее от него спокойное, тяжелое тепло. Он работал медленно и сосредоточенно, будто разминировал бомбу. Когда его пальцы случайно коснулись её шеи, Елена задержала дыхание. — Ты всегда такой... серьезный, когда спасаешь дам в беде? — тихо спросила она, пытаясь вернуть привычный тон, но голос предательски дрогнул. Баки поднял на неё взгляд. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. В тусклом свете приборной панели он видел каждую золотистую искру в её глазах. — Ты не «дама в беде», Елена. Ты, пожалуй, самое опасное существо, которое я встречал за последние восемьдесят лет, — он сделал паузу, его голос стал почти шепотом. — И самое невыносимое. Елена слабо улыбнулась, наклонив голову набок. — Это был комплимент? Боже, Зимний Солдат учится флиртовать. Запишите этот исторический момент. — Это была констатация факта, — Баки закрепил пластырь и, вопреки логике, не отстранился сразу. — Мы оба сломаны, Елена. Но, кажется, твои шестеренки подходят к моим. Елена хотела что-то ответить — что-то едкое, саркастичное, в своем стиле — но вместо этого она просто прикрыла глаза и на мгновение прислонилась лбом к его плечу. Всего на секунду. Но для двух наемников, привыкших всегда держать дистанцию, эта секунда стоила целой жизни. — Едем в Будапешт, — выдохнула она в его куртку. — И если мороженое будет невкусным, я пристрелю тебя прямо в кафе. — Договорились, — Баки завел мотор. Джип сорвался с места, скрываясь в пелене дождя. Они еще не знали, что на мониторах в штабе Громовержцев их маячки горят тревожным красным, а за их спинами уже выстроена шахматная партия, в которой им отведена роль жертвенных фигур. Но прямо сейчас, на этой темной трассе, их было только двое. В салоне джипа пахло дождем и соляркой. Баки вел машину сквозь ночной Бруклин, а Елена, даже не взглянув на него, достала из бардачка аптечку. Её движения были доведены до автоматизма годами тренировок. Она расстегнула жилетку, аккуратно снимая её с раненой руки, а после стянула кофту на молнии. Отодвинув ворот майки, она обнажила рваную рану на плече. Баки мельком глянул на неё: Елена работала молча, сосредоточенно. Она очистила рану, наложила несколько ровных швов и зафиксировала всё стерильным бинтом. Никакой лишней суеты, никакой помощи со стороны. Это была рутина убийцы. — Хорошо зашила, — заметил Баки. — В Красной Комнате за неровный шов заставляли переделывать на живую, — безучастно отозвалась она, убирая инструменты. — Едем за мороженым. И не вздумай говорить, что я потратила слишком много бинта. Закусочная встретила их гулом голосов и запахом обжаренного кофе. Елена ела шоколадный пломбир сосредоточенно, восполняя калории перед затяжным марш-броском. — Почему этот город, Елена? — Здесь много мест, где можно раствориться. И здесь готовят так, что на минуту забываешь, что ты — просто объект с инвентарным номером, — она посмотрела на него в упор, её взгляд был холодным и ясным. — Мы оба сломаны, Барнс. Но, кажется, твои шестеренки хотя бы не пытаются заклинить мои. Баки не ответил, лишь слегка кивнул. В этот момент их телефоны на столе синхронно вибрировали. На экранах багровым сполохом высветилось уведомление от Валентины: «ЛИКВИДАЦИЯ. КОД ЗЕРО. КООРДИНАТЫ ПРИЛАГАЮТСЯ». Елена лишь на секунду задержала взгляд на смартфоне. Никакого удивления. Она просто отложила ложку и спокойно подняла взгляд на Барнса. — Кажется, десерт окончен, — буднично произнесла она. — Надеюсь, ты запомнил вкус, Барнс. Потому что следующий ужин нам придется добывать с боем. Белова поднялась, застегивая жилетку на ходу, и направилась к выходу. Баки убрал телефон в карман и последовал за ней. — Координаты не в Нью-Йорке. Нам нужно выдвигаться в Бостон, — коротко бросил он, выходя на тротуар. Елена лишь поправила воротник, мгновенно растворяясь в толпе. Личные разговоры закончились. Работа звала. До Бостона было чуть больше трех часов хода, если игнорировать скоростные лимиты и посты дорожной полиции. Баки гнал «Чероки» по ночному шоссе I-95, вцепившись в руль левой рукой. Елена на пассажирском сиденье уже вскрыла защищенный планшет, изучая присланные Валентиной данные. Синий свет экрана делал её лицо похожим на застывшую маску. — Объект — Ингвар Драгович, — зачитала она, не оборачиваясь. — Бывший снабженец «Гидры», который решил, что может продать архивы своей старой конторы кому-то из картеля. Валентина пометила его как «красную зону». У него усиленная охрана и частный укрепленный сектор в пригороде Бостона. Баки коротко кивнул. Имя Драговича отозвалось тупой болью в глубине его заблокированной памяти, но он подавил это чувство. Сейчас он был инструментом. — Какое снаряжение нам подготовили? — спросил он. — На пятьдесят седьмой миле нас ждет тайник. Стандартный набор: взрывчатка, винтовки с тепловизорами и пара «сюрпризов» от технического отдела, — Елена свернула карту. — Драгович параноик. У него периметр под напряжением и датчики движения. Она повернулась к Баки, и в её взгляде на мгновение промелькнул профессиональный азарт. — Я пойду через вентиляцию или крышу. Твоя задача — отвлечь охрану на главном входе. Сделаем из этого шоу, Барнс? — Сделаем это чисто, — отрезал Баки, прибавляя газ. — Валентина не любит лишнего шума, если он не служит прикрытием. — Ну да, конечно, — Елена фыркнула и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. — Разбуди меня у тайника. Если ты, конечно, не решишь врезаться в столб по дороге от старости. Баки ничего не ответил, лишь крепче сжал руль. Впереди была долгая ночь, и вкус шоколадного пломбира уже казался чем-то из прошлой жизни.