В шаге к миру

Дорога была долгой и монотонной. Спустя десять минут после того, как Елена осознанно закрыла глаза, решив использовать это время для восстановления, она окончательно провалилась в сон. Барнс краем глаза наблюдал, как это происходит. Сначала исчезла складка между её бровями. Затем плечи, которые она всегда держала по-военному прямо, начали постепенно опускаться, теряя привычный тонус. Она словно «стекала» по сиденью, пока инерция машины и гравитация не сделали своё дело: голова мягко завалилась в сторону и замерла, найдя опору на плотной ленте ремня безопасности. Он перехватил руль левой рукой, а правой чуть подправил дефлектор печки, направляя поток теплого воздуха в её сторону. В салоне стало тихо — слышно было только шипение шин по асфальту и её ровное, глубокое дыхание. Барнсу было непривычно. Обычно те, кто оказывался в его машине, сидели, вжавшись в кресла в ожидании удара или приказа. А Елена просто спала. Она доверила ему не только управление автомобилем, но и свои фланги, свой тыл. Её лицо, прижатое к ремню, выглядело обезоруживающе расслабленным, и это зрелище заставляло его ехать осторожнее, чем когда-либо. На каждой яме или стыке моста он инстинктивно напрягался, стараясь максимально смягчить ход машины, лишь бы она не проснулась раньше времени. На одном из пустынных участков трассы, где свет редких фонарей ритмично разрезал темноту салона, он позволил себе задержать на ней взгляд. Свет и тень по очереди пробегали по её лицу, выхватывая черты, которые в бодрствовании она всегда держала под контролем. Дорога входила в полосу тумана, и видимость упала почти до нуля. Барнс сосредоточился на едва различимой разметке, ведя машину почти на инстинктах. Левая рука — холодный, безжизненный металл — мертвой хваткой держала руль, гася любую вибрацию от разбитого полотна. Правая же лежала на подлокотнике, и он кожей чувствовал, насколько теплее стал воздух в салоне. Елена спала уже второй час. При каждом плавном торможении она чуть сильнее прижималась щекой к плотной ткани ремня. В какой-то момент машина мягко качнулась на пологом повороте, и рука Елены, до этого лежавшая ладонью вверх, медленно соскользнула с колена. Её пальцы коснулись его правого запястья — там, где заканчивался рукав куртки и начиналась живая кожа. Барнс замер. Его пульс на мгновение участился, но он не отстранился. Контраст был поразительным: её пальцы были горячими по сравнению с его вечно прохладной кожей. Это мимолетное, случайное прикосновение во сне ощущалось как удар током, но он заставил себя оставаться неподвижным, чтобы не нарушить её покой. Он посмотрел на неё — в полумраке лицо казалось высеченным из мрамора, если бы не подрагивающие ресницы. Она полностью расслабилась, доверив ему контроль над пространством и временем. Барнс поймал себя на мысли, что готов ехать так до самого рассвета, лишь бы не разрушать эту странную, хрупкую тишину, в которой он перестал быть инструментом и снова почувствовал себя человеком. Когда впереди показались ржавые ворота заброшенной лесопилки — прикрытия для их тайника — он начал тормозить задолго до цели, используя только двигатель, чтобы не пискнули колодки. Машина плавно, почти призрачно вкатилась в густую тень навеса и замерла. Барнс выждал минуту. Двигатель остывал с тихим металлическим пощелкиванием. Он медленно убрал правую руку от её пальцев и повернулся к ней всем корпусом. — Елена, — позвал он, и его голос в тишине прозвучал неожиданно хрипло. — Мы на месте. Она не проснулась мгновенно, как обычно делают солдаты. Лишь глубже вздохнула и чуть повернула голову, всё ещё находясь в плену глубокого сна. Барнс помедлил, а затем снова протянул правую руку и на этот раз намеренно, очень осторожно, коснулся её плеча, слегка встряхивая. Елена вздрогнула так резко, словно по телу пропустили разряд. Сон мгновенно испарился, оставив после себя лишь инстинкт самосохранения. Её рука взметнулась вверх в молниеносном перехвате. Прежде чем Барнс успел что-то сказать, она железной хваткой вцепилась в его запястье, резко разворачиваясь в его сторону. В тесном пространстве кабины они оказались лицом к лицу — так близко, что он почувствовал её прерывистое дыхание. Зрачки Елены расширились почти на всю радужку, став темными от адреналинового шока. Лишь на самом краю осталась тонкая изумрудная окантовка, которая лихорадочно пульсировала в такт её бешеному сердцу. В этом взгляде не было узнавания — только чистый, первобытный рефлекс бойца. Барнс не шелохнулся. Он не пытался вырвать руку и не потянулся за оружием. Он просто замер, позволяя ей сжимать свое запястье и глядя прямо в эти дикие глаза. Он знал это состояние слишком хорошо. Прошло несколько секунд. Тишина в машине стала плотной, осязаемой. Постепенно фокус её зрения изменился. Темнота в зрачках начала отступать, возвращая глазам их естественный цвет. Пальцы Елены, до белизны сжимавшие его кожу, дрогнули и начали медленно разжиматься. Она не отстранилась сразу. Её ладонь ещё мгновение пролежала на его руке, прежде чем она медленно убрала её к себе на колени. Жесткая маска на её лице дрогнула. — Прости, — почти шепотом произнесла она. Она отвела взгляд, чувствуя, как уходит напряжение из мышц, и провела ладонью по лицу, стряхивая остатки этого слишком реального забытья. Барнс медленно опустил свою руку обратно на рычаг передач. — Не за что извиняться, — сухо, но без тени злобы ответил он. — Мы на месте. Тайник в ста метрах за теми деревьями. Елена первой толкнула дверь. Холодный лесной воздух ударил в лицо, окончательно прогоняя сонливость. Она вышла на мягкую хвою, привычным жестом затягивая боковые фиксаторы своей жилетки, возвращая себе чувство готовности. Барнс вышел следом, бесшумно обойдя машину. — Ты не будил меня, когда дорога кончилась, — заметила Елена, глядя, как пар от её дыхания растворяется в воздухе. — Мы стоим здесь как минимум минут десять. Барнс остановился рядом. — Пять минут, — поправил он своим низким, ровным голосом. — Я проверял периметр через тепловизор. И… — он помедлил, глядя на её щеку, где всё ещё алел след от ремня безопасности. — Тебе нужно было ещё немного времени. Елена усмехнулась. Ей было непривычно осознавать, что кто-то — особенно такой человек, как Барнс — выгадывал для неё лишние минуты отдыха. Она подошла к нему чуть ближе, так что её плечо почти коснулось его куртки. — В следующий раз буди сразу, Джеймс, — сказала она с мягким предупреждением. — Я не хочу привыкать к такой роскоши. Барнс ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул. Он развернулся в сторону леса, и в этом движении было что-то новое — не просто командное взаимодействие, а общая тайна, оставшаяся в салоне автомобиля. Елена начала методично наполнять карманы своей любимой жилетки. Она делала это с закрытыми глазами, точно зная, какой магазин пойдет в нижний правый сектор, а какой — под левое плечо, чтобы рука при перезарядке находила его мгновенно. С каждым новым предметом жилетка становилась всё плотнее, надежно прилегая к телу и создавая тот самый привычный каркас, в котором она чувствовала себя максимально защищенной. Барнс молча наблюдал за ней, ожидая, когда она закончит. Когда последний подсумок был застегнут, он протянул руку и аккуратно поправил воротник её жилетки, который загнулся под весом рации. Его пальцы на секунду задержались у её шеи. — Готова? — коротко спросил он. — Всегда, — Елена провела руками по жилетке, проверяя, как всё уложено и не торчит ли чего, а Барнс подхватил тяжелый чехол с новой снайперской винтовкой. Они двинулись обратно к машине. Ночной лес теперь казался не таким уж холодным — адреналин и осознание того, что Барнс действительно за ней наблюдал (и даже пристрелял винтовку под её левый глаз), грели не хуже термобелья. Елена шла впереди, её шаги были абсолютно бесшумными, несмотря на приличный вес снаряжения. Когда до машины оставалось метров пятьдесят, Барнс внезапно резко схватил её за плечо и притянул к себе, увлекая за массивный ствол дуба. Елена мгновенно выхватила пистолет из кобуры на бедре, палец лег на спуск. — Тише, — едва слышно выдохнул он ей в самое ухо. Елена замерла, вжимаясь спиной в его грудь. Она чувствовала через ткань своей жилетки, как мерно и тяжело бьется его сердце. Барнс смотрел вперед, туда, где в темноте едва угадывался силуэт их внедорожника. — Видишь? — прошептал он. Елена прищурилась, активируя всё своё внимание. Возле водительской двери, там, где она выходила, виднелся едва заметный отблеск. Но это был не металл и не стекло. — Маяк? — спросила она так же тихо. — Или датчик движения, — ответил Барнс. — Пока мы были у тайника, кто-то подошел к машине. Очень быстро и очень профессионально. Они не стали её взламывать, они просто пометили нас. Елена почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Спокойная поездка закончилась. — Ты же говорил, что проверял периметр тепловизором... и какой у тебя план? — она чуть повернула голову, так что её щека коснулась его щетины. — Будем снимать «гостей» или попробуем уйти лесом? Барнс медленно перевел взгляд на неё. В темноте его глаза снова стали холодными и расчетливыми. — Так и было, видимо, они за нами уже следили. — Он тяжело выдохнул, всё так же глядя на неё в упор. — Они ждут, что мы сядем в машину и поедем по дороге. Но у нас есть винтовка, которую я пристрелял под твой глаз. Как насчет того, чтобы изменить их планы? Елена коротко кивнула, и в этом жесте было полное согласие. Она осторожно отстранилась от него, чувствуя, как прохладный воздух мгновенно заполнил пространство между ними, где только что было тепло его тела. — Дай мне винтовку, — шепнула она, протягивая руку. Барнс передал ей тяжелый чехол. Елена быстро, но бесшумно расстегнула его, доставая вороненое тело снайперки. Привычным движением проверила оптику. Из одного из глубоких карманов своей жилетки она достала патрон, заслала его в патронник и приглушила звук затвора ладонью. — Я зайду слева, вон на ту скалистую гряду, — Елена указала подбородком на возвышение, заросшее кустарником. — Оттуда вся просека и машина как на ладони. Если кто-то высунется — я его сниму. Барнс проверил свой пистолет и кивнул. — Я пойду прямо к ним. Буду шуметь, ломать ветки. Пусть думают, что я один и возвращаюсь к машине в спешке. Когда они сосредоточатся на мне, ты начнешь работу. — Будь осторожен, Джеймс, — тихо произнесла она. — Не подставляйся под огонь слишком сильно. Живой ты пригодишься больше, чем мертвым. Барнс лишь едва заметно усмехнулся — той самой скупой улыбкой, которую он показывал только ей. — Позаботься о том, чтобы мне не пришлось собирать тебя по частям. Елена растворилась в тенях леса. Её жилетка, набитая боеприпасами, совсем не мешала ей двигаться: она скользила между деревьями, как призрак. Добравшись до нужной точки, она распласталась на холодных камнях, установив винтовку. В прицеле всё стало кристально четким. Она видела внедорожник и тот самый маячок, тускло мерцающий у колеса. А через секунду в окуляре появилась первая тепловая сигнатура — кто-то затаился за густым ельником, держа на прицеле водительскую дверь. — Вижу одного, — передала она по рации, микрофон которой был закреплен на воротнике её жилетки. — Жду твоего выхода. — Пошел, — раздался в наушнике хриплый голос Барнса. Справа послышался отчетливый хруст веток. Барнс намеренно шел тяжело, создавая иллюзию торопливого возвращения. Фигура в засаде зашевелилась, поднимая ствол автомата. Елена задержала дыхание. Её палец плавно лег на спусковой крючок. Мир сузился до перекрестия. Хлопок. Винтовка лишь глухо толкнула её в плечо, защищенное плотной тканью жилетки. В окуляре тепловое пятно дернулось и осело на землю. — Минус один, — ровно доложила она в рацию. Но не успело эхо выстрела затихнуть, как лес ожил. Из-под корней вывернулся второй боец, которого она не заметила — он был скрыт за тепловым экраном. Он вскинул оружие, целясь в спину Барнсу, который как раз выходил на открытый участок. — Справа, Джеймс! — выкрикнула Елена, уже не заботясь о маскировке. Она быстро передернула затвор. Гильза со звоном отлетела в сторону. Барнс среагировал мгновенно: вместо того чтобы падать, он рванул вперед. Его левая рука в лунном свете блеснула, как молния. Он перехватил ствол автомата врага, и металл согнулся под его пальцами, как жестяная банка. Елена поймала в перекрестие третьего — тот пытался зайти Барнсу в тыл. Она выстрелила, и пуля прошла навылет, сбивая нападавшего с ног. — Еще двое! Вдоль оврага! — Барнс уже вошел в раж. Один из нападавших отлетел в сторону после удара его левой рукой в грудь, врезавшись в дерево с глухим звуком ломающихся костей. Елена быстро сменила позицию, перекатившись за соседний валун. Жилетка, набитая магазинами, плотно прилегала к телу, создавая ощущение монолитности. Она вытащила из нагрудного кармана запасную обойму, когда поняла, что у винтовки закончились патки. — Чисто! — крикнул Барнс через минуту. Тишина снова накрыла лес, но теперь она была тяжелой, пахнущей порохом. Елена поднялась. Она видела, как Барнс стоит над одним из поверженных врагов. Он тяжело дышал, его живая рука была сжата в кулак, а металлическая подрагивала от перенапряжения. — Ты как? — спросила она, подбегая к нему. Барнс обернулся. Его лицо было забрызгано грязью, но взгляд мгновенно потеплел, как только он увидел её. — В порядке. Твоя пристрелка не подвела. Три выстрела — три попадания. Елена подошла к нему вплотную. Она видела, как он смотрит на неё — на её растрепанные волосы, на её жилетку, перепачканную хвоей. В этом взгляде было что-то, что заставило её на миг забыть о трупах вокруг. — Мы не можем здесь оставаться, — тихо сказала она. — Маячок был лишь приманкой. Барнс кивнул, но прежде чем уйти, он протянул руку и стер след сажи с её скулы. Его пальцы задержались на её лице на секунду дольше, чем следовало. — Идем, — произнес он. — У нас есть фора. Барнс медленно убрал руку и двинулся вперёд. Елена задержалась на долю секунды, чувствуя, как ночной ветер обжигает скулу, где только что была его ладонь. Она встряхнула головой, отгоняя нахлынувшие чувства, и увидела, что он уже у колеса, изучает маячок. Она быстро обыскала ближайший труп, нашла планшет и догнала Джеймса. Между его пальцев был зажат крошечный магнитный датчик. — Он передает сигнал, как только машина трогается, — пояснил он. Они прыгнули в салон. Барнс вел машину жестко, без фар, ориентируясь по приборам. — Маячок на кусте всё еще активен, — доложила Елена, сверяясь с планшетом. — Но они поняли, что мы стоим на месте слишком долго. Нам нужно выйти к руслу старой реки до того, как они поднимут беспилотники. Машину подбросило на рытвине, но Барнс удержал руль одной левой. Елена в это время быстро перераспределяла магазины в жилетке. — На два часа! — крикнула она. — Оптика. — Пригнись! Пуля хлестнула по кузову. Барнс вдавил педаль в пол, уводя машину в занос. — Твой выход, Белова. Нужно сбить им прицел. Елена опустила стекло, игнорируя ворвавшийся в салон ледяной ветер. — Держи ровно, Барнс! Хлопок — и тепловой силуэт за деревьями осел. — Есть! — бросила она, передергивая затвор. — Второй уходит вглубь. Они неслись сквозь лес, и свет луны мелькал между стволами, как стробоскоп. Барнс бросил быстрый взгляд на Елену. В этом хаосе она выглядела пугающе спокойной. — Ты как? — спросил он тихо. — В норме. Жилетка на месте, напарник вроде тоже справляется, — она слабо улыбнулась. — Куда теперь? — Старая дамба. Проезд там узкий — в сантиметрах от края. — Ты же знаешь, я люблю риск. Лучше сорваться в реку, чем снова попасть в их лаборатории. На дамбе их ждала засада. Ослепительные прожекторы ударили по стеклу. — У них два бронированных джипа, — проговорил Барнс. — Если ударю в стык, нас скинет в проран. Елена уже перебралась на заднее сиденье. Из кармана жилетки она выхватила две гранаты. — Целься в левый джип! Я выбью обзор, а ты тарань заднюю ось. У нас будет зазор в полметра. — Полметра — это мало! — отозвался Барнс. — Для тебя — в самый раз! Взрыв гранаты, облако дыма, и страшный скрежет разрываемого металла. Их вынесло на самый край, колесо на миг повисло над ревущей водой, но Барнс вытянул. Они проскочили. — Красиво, — выдохнул он, когда они оказались на другом берегу. — Ты цела? — В порядке. Только, кажется, я потеряла одну из твоих любимых зажигалок, когда кидала гранату. Барнс коротко рассмеялся — редкий, почти сухой звук, полный облегчения. — Зажигалку я тебе прощу. Но Белова... ты безумна. Елена усмехнулась, не глядя на него, и принялась методично проверять крепления на своей жилетке, чтобы убедиться, что после удара ничего не разболталось. — «Безумна»? — переспросила она. — Барнс, это называется «расчетливый риск». К тому же, если бы ты взял кого-то поспокойнее, вы бы, может, и не плавали в речке, но точно стояли бы сейчас перед той запрудой и вежливо просили их освободить проезд. А мы — едем. Она поправила волосы. Елена наконец повернула к нему голову. В полумраке кабины её глаза встретились с его взглядом. — Так что ты знал, на что подписываешься, когда вытаскивал меня из той дыры в Нью-Йорке. Джеймс ничего не ответил, но в тишине кабины было слышно, как он коротко, почти беззвучно выдохнул — это была высшая степень его согласия. Он знал, что именно эта её черта, эта смесь профессионализма и готовности идти напролом, сейчас спасла им жизнь. Именно в этот момент планшет в её руках завибрировал, прерывая их короткую передышку. Экран вспыхнул, транслируя те самые данные об «Объекте 17». — Веселье продолжается. Нам нужно в туннель, Барнс. Иначе зажмут. Барнс кивнул, переключая передачу. Машина, тяжело поскрипывая поврежденным радиатором, двинулась вперед, в сторону зияющей черноты железнодорожного въезда. — Если в туннеле будет засада, — произнес он, не оборачиваясь, — ты уходишь в технический коридор. Я перекрою вход. — Мечтай, — отрезала Елена, проверяя нож в кармане жилетки. — Мы зашли в это вместе, вместе и выйдем. Либо оба, либо никто. В туннеле машина окончательно сдалась — радиатор закипел. — Дальше пешком, — констатировал Джеймс. Они шли по шпалам в густом пару. Внезапно из планшета раздался треск, а затем — колыбельная из Красной Комнаты. Елена замерла. — Они знают, что мы здесь. Впереди, в старом депо, на фоне тусклого света сидела фигура. — Это щит? — спросил Барнс. — Нет, — прошептала Елена. — Это детонатор. Фигура подняла голову. — Вы опоздали на пять минут, — раздался безжизненный голос из темноты. — Я уже начала скучать.