Milk and Cookies

Ночь клубилась за окном, чернильная и густая. Эндрю спал на диване, вытянув ноги, и подушка, сброшенная с плеч, валялась где-то у изголовья. Он и не догадывался, что ночь готовит ему совершенно иное пробуждение. Всего лишь недавно он переехал к своему лучшему другу, Айвану, чтобы хоть как-то прийти в себя после… да неважно чего. А сейчас он мирно посапывал на диване. Тем временем сам Айван, крадучись, приближался к спящему другу. В его руках что-то тускло поблескивало и тихонько звенело – кажется, металл. Он старался ступать бесшумно, словно выслеживая добычу, чтобы не потревожить безмятежный сон блондина, как он его прозвал. Эндрю же, умиротворенный, лишь тихонько вздыхал во сне. Его грудь мерно поднималась и опускалась с каждым глубоким выдохом. Спустя несколько часов его сон стал беспокойным. Он ворочался, что-то бормотал себе под нос, а затем веки его дрогнули и медленно приподнялись. Голос, хриплый и сонный, прозвучал в тишине: — Хнррф… что за черт… И в этот же миг он отчетливо услышал звон. Холодный, лязгающий звук. Металл, сковавший его запястья, лишил последние остатки сна. Глаза Эндрю распахнулись, зрачки расширились от ужаса. Он посмотрел на свои руки. Наручники. Те самые, что он мельком видел на столе у Айвана. Тело его мгновенно сковал ледяной озноб. Взгляд метался по комнате, пытаясь ухватиться за хоть какое-то объяснение, за хоть какую-то ниточку здравомыслия. Айван. Он стоял рядом, взгляд его был прикован к Эндрю с какой-то странной, почти богоподобной одержимостью. — Айван?! Это что, дурацкая шутка?! Отпусти меня, черт возьми! Сероволосый лишь слабо улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли тепла, только ледяное спокойствие. — Не волнуйся, все будет хорошо. Эндрю его уже не слушал, в панике пытаясь вырваться, разорвать стальные оковы. Айван же наблюдал за его бесплодными попытками с едва уловимым, больным возбуждением. — Т-ты совсем с ума сошел?! Мы же друзья! — Конечно же мы друзья. Ты разве не понимаешь, зачем я это делаю? Все объясню завтра. Последние слова Айвана потонули в тишине. Он развернулся и, не оглядываясь, направился в свою комнату. — Эй-! Не оставляй меня здесь одного! Но было поздно. Дверь за Айваном тихонько щелкнула, оставив Эндрю в полной тишине, наедине с собственным ужасом. Он дергался, рвался, но наручники держали его крепко. Проклиная все на свете, он бросился вперед, но стальные браслеты не дали ему отойти далеко от дивана. Часы тянулись мучительно долго. Мысли метались в голове, как загнанные звери. Тщетные попытки освободиться лишь усиливали боль и отчаяние. Ярость, паника, недоверие – все смешалось в тугой узел. Неужели это происходит на самом деле? Его держит в плену собственный, обезумевший друг?! — Я вызову полицию, как только выберусь… ты за это ответишь, Айван… ты сгниёшь… Наконец, сквозь тяжелый сон, до Эндрю донесся тихий скрип. Дверь снова открылась. На пороге стоял Айван, его лицо озаряла какая-то абсурдная, совершенно не к месту утренняя улыбка, словно ничего не произошло. — Доброе утро! Ты выглядишь… измученным. Плохо спал? Блондин поднял голову, раздраженно прищуривая глаза, и пристально посмотрел на Айвана, снова пытаясь вырваться из наручников. — Конечно, я не спал! Как я мог спать, будучи похищенным и прикованным цепями, как какая-то собака?! ― Ну ты чего злишься, дорогой? Мы же теперь всегда будем вместе! С детской улыбкой ответил писатель. Эндрю презрительно посмотрел на него. В этой улыбке читался фальш, который сероволосый даже не пытался скрыть. Айван подошел к нему и потрепал его волосы. – Э?! — Так... Ты голоден? С той же улыбкой спросил Айван, будто бы они всего-лишь играли в дочки-матери. Блондин отдернул голову от его прикосновения, хмурясь от раздражения. — Конечно, я голоден, идиот! Ты держал меня запертым всю ночь без единого куска еды! Улыбка писателя заметно погасла, но он всё же молча пошел на кухню. Эндрю откинулся на диване, в животе заурчало, когда в комнату проник запах того, что сероволосый начал готовить на кухне. Он раздраженно фыркнул и снова потянул за наручники. — ...Блять... С каждой минутой запах еды становился все более соблазнительным, и он начинал терять терпение. Наконец, звук приближающихся шагов привлек его внимание, и его взгляд остановился на Айване, когда он снова появился в дверях с тарелкой еды в руках. Сероволосый подошел к дивану и сел рядом с ним. Заложник смог рассмотреть содержание тарелки: там был обычный куриный суп. ― Ты бы еще дольше готовил, чтобы я от голода умер. ― Заткнись и ешь. Ответил на замечание Айван и засунул ему ложку супа в рот. Эндрю вздрагивает, когда ложка касается его губ, но инстинктивно открывает рот, чтобы не подавиться. Теплый бульон слегка стекает по его подбородку, пока он жует, нахмурившись. — Ммф—! Горячо! Он яростно сопротивлялся, цепи громко гремели, и в конце-концов, он подавился куском курицы. Насколько это было возможно блондин смог приподняться и выплюнуть злосчастный кусок мяса. Только сейчас он осознал насколько его тело занемело за все это время. Кусок еды упал на брюки Айвана, из-за чего он поморщился. Писатель положил тарелку вместе с ложкой на деревянный стол, который стоял рядом. ― Я скоро вернусь. Сказал он своему другу и встал с дивана. Эндрю проводил его взглядом, пока тот шел по коридору с явным раздражением, матерясь под нос. Кодер расслабился и лег обратно. ― Ну он хотя-бы не убил меня... Пока-что. Эндрю устало вздохнул и закрыл глаза, думая что ему делать дальше.