Milk and Cookies

Тишина, наступившая после ухода писателя, казалась оглушительной. Эндрю всё ещё ощущал фантомное прикосновение к волосам, лёгкую пульсацию боли на коже головы. Он медленно поднял глаза, осматривая комнату, словно пытаясь убедиться, что всё реально. Это была та же комната, пол, стена, ошейник на шее, но теперь она казалась местом, где его сломали, но не окончательно. Он глубоко вдохнул, собирая остатки мужества. Бежать сейчас было бы глупо, но оставаться здесь, в ожидании следующего "урока", было ещё хуже. Он встал, ощущая слабость в ногах. Каждый шаг давался с трудом, но желание убраться из этого места было сильнее боли. Он попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта. Паника вернулась, холодная и липкая. Он снова сел на пол, прислонившись к стене, пытаясь дышать ровно. Что теперь? Его снова накажут за попытку побега? Или за то, что он не был достаточно послушным "щенком"? Мысли путались, воспоминания о вчерашнем нахлынули с новой силой. Жестокость Айвана, его холодный взгляд, боль… Эндрю закрыл глаза, пытаясь отвлечься, но образы были слишком яркими. Он услышал тихие шаги за дверью. Сердце ёкнуло. Неужели всё началось снова? Он приготовился к чему угодно, зажмурившись. Но шаги прошли мимо. В тишине коридора послышался звук упавшей посуды, затем приглушённый вздох. Это было странно. Айван обычно действовал более… решительно. Эндрю осторожно открыл глаза. Что там могло произойти? Может, он сам себя наказал за глупость? Или это просто очередная игра? Он подождал ещё несколько минут, прислушиваясь. Тишина. Возможно, это был шанс. Вдруг он услышал тихий скрип замка. Дверь медленно отворилась, и на пороге стоял Айван. Он выглядел серьёзным и мрачным, держа в руках какой-то предмет. Он посмотрел на Эндрю, затем на предмет в руке. — Ты пытался убежать. Произнёс Айван, его голос был ровным, без прежней агрессии. Он подошёл ближе, и Эндрю инстинктивно подался назад, прижавшись к стене. Айван остановился, его взгляд скользнул по наручнику на шее Эндрю. — Это бесполезно. Ты не уйдёшь. Эндрю никак не мог найти в себе силы заговорить. Слова застряли где-то в горле. Он лишь смотрел на Айвана, пытаясь прочитать в его глазах хоть что-то, кроме той холодной власти, которая так пугала. В руке Айвана был тот самый предмет, которым он ощущал боль между ног – тонкий, металлический топор. Сердце Эндрю сжалось от предчувствия. "Нет, пожалуйста, только не снова", — мысленно взмолился он. Ожидание было хуже самого удара. Он помнил, как этот топор оставлял жгучий след на коже, как каждый новый удар сопровождался унизительными словами. Страх парализовал его, делая совершенно беспомощным. Айван подошёл совсем близко, так, что Эндрю почувствовал запах табака и его резкого парфюма. Он остановился, покачал головой. — Ты был неправ, Эндрю. Нельзя так врать. И нельзя пытаться сбежать. Ты же знаешь, для чего ты здесь. Его голос был тихим, почти печальным, но в нем все еще слышалась стальная нотка, не допускающая возражений. Айван провел рукой по золотистым волосам Эндрю. — Ты хороший мальчик, когда слушаешься. Зачем тебе это всё? Зачем эта глупая попытка? Это лишь усугубляет твоё положение. Он кивнул на топор. — Раз ты не хочешь понимать словами, придётся показать. Эндрю зажмурился, готовясь к неизбежному. — Я не пытался убежать… Прошептал Эндрю, голос дрожал. — Я проверял, не заперто ли… Айван хмыкнул, и этот звук показался Эндрю менее угрожающим, чем обычно. — Проверял? Ради чего? Эндрю сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Я… просто хотел проверить… Выдавил он, не открывая глаз. — Не убежать. Клянусь. Пожалуйста, поверь. Айван помолчал, его дыхание было близко, слишком близко. Эндрю ждал удара, но вместо этого почувствовал, как пальцы Айвана снова скользнули по его волосам — почти нежно, но с той же властной силой. Топор звякнул о пол, когда Айван бросил его в сторону. — Ладно-ладно. На этот раз поверю. Проговорил он тихо, с ноткой усталости. — Но проверять дверь будешь только с моего разрешения. Понял? Эндрю кивнул, не решаясь вдохнуть. Запах Айвана обволакивал, вызывая странную смесь отвращения и… чего-то ещё. Он открыл глаза и увидел, что Айван смотрит на него внимательно, без злости. В этом взгляде мелькнуло что-то человеческое, почти заботливое. Айван поднялся, подхватил топор и кивнул на диван. — Иди ложись. Отдохни. Ужин скоро. И не вздумай больше вытворять глупости, а то следующий раз не отделаешься проверкой. Он повернулся и вышел, заперев дверь. Эндрю остался сидеть, дрожа от пережитого. Блондин не сразу смог подняться. Он сидел, прижавшись к стене, пока дрожь в теле постепенно утихала. Странное чувство осталось — не облегчение, а опустошенность после того всплеска страха. Он всё ещё не понимал, почему Айван так внезапно смягчился. Возможно, это была лишь очередная часть игры, ещё более изощрённая: дать ложную надежду, чтобы потом сломать окончательно. Но приказ был ясен. Он медленно перебрался на диван, тело болело от напряжения. Ужин… Это слово звучало почти обыденно, будто они были просто двумя людьми в одном доме. Эндрю закрыл глаза, пытаясь не думать о том, что может быть в тарелке, или о том, какой смысл сероволосый вкладывал в эту “нормальность”. В коридоре снова зашуршали шаги, затем щелкнул замок. Дверь открылась, и писатель зашёл, держа в руках простую тарелку с супом и куском хлеба. Он молча поставил её на небольшой столик рядом с диваном. — Ешь. Сказал он коротко, без эмоций, и снова закрыл дверь, не запирая её на ключ этот раз. Эндрю смотрел на еду. Она казалась обычной, даже скучной. Он взял ложку, движения были механическими. Первый глоток — теплый, почти домашний. Это было так несообразно с тем, что происходило здесь, что его снова охватила путаница. Он ел медленно, каждую секунду ожидая, что Айван вернётся с той холодной улыбкой и топором. Но ничего не произошло. Тишина в комнате стала плотной, почти физической. Он закончил еду и остался сидеть, глядя на пустую тарелку. Ошейник на шее напоминал о своём присутствии легким давлением. Он потрогал его пальцами — холодный металл, замок. Бежать сейчас? Дверь не заперта. Но шаги Айвана были где-то рядом, в доме. И тот взгляд… в нем была не просто угроза, а уверенность, что Эндрю не сделает и шага. Кодер откинулся на диван. Усталость накрыла его волной. Он не знал, что будет дальше — будет ли это “урок”, простое ожидание или что-то ещё более непонятное. Все-таки Айван соизволил составить компанию своему товарищу и пришел в гостиную. Сероволосый принес ему еще одну тарелку, с обычной гречневой кашей. Парень поставил перед ним тарелку и вышел, но не ненадолго. Спустя пару минут он вернулся и встал в проходе. Он не спешил заходить, сероволосый облокотился локтем об косяк. На его лице не дрогнула ни одна мышца, взгляд был спокойным и холодным. Эндрю стал быстрее запихиваться едой, пытаясь не вызвать гнева у писателя. Глаза кодера быстро перебегали с тарелки на Айвана и наоборот. Казалось, что сероволосому это нравилось, хотя тот не подавал виду. Стоило ему остановиться на миг и посмотреть в почти пустую тарелку, как к нему приблизился Айван быстрым шагом. Он ожидал удара, но рука писателя просто легла на его плечо. — Ты не спеши, жуй тщательнее, а то еще подавишься и задохнёшься. Эндрю нервно сглотнул и сразу же запихнул в себя еще одну ложку. Писатель смотрел на него и легонько гладил по спине, пока он подрагивал. — Постой, давай я тебе помогу… Айван выхватил из рук кодера ложку и собрал всю еду с тарелки и запихнул ему в рот. После он сразу же отошел от своей жертвы и уставился на него спокойным взглядом. — Давай, идем уже. Спокойно произнес писатель, после чего взял его за запястье. Эндрю встал и пошел за ним. Айван отвел его в просторную, но бедно мебелью комнату. Стерильная белизна стен и отсутствие окон создавали гнетущее ощущение, ещё более усиливая чувство пленения. В центре комнаты стоял только стул, обитый грубой кожей, и ничего больше, что могло бы служить ориентиром или отвлечением. На спине у Эндрю ощущалось давление – не физическое, а моральное, словно Айван незримо наблюдал за каждым его движением, даже сейчас. — Садись. Голос Айвана был ровным, лишённым прежней ярости, но наполненным властностью, которая не оставляла места для сомнений. Эндрю медленно подошёл к стулу, его ноги казались ватными. Сопротивление казалось немыслимым, бессмысленным. Он сел, спиной выпрямившись, ожидая дальнейших инструкций, его тело напряглось в предвкушении. Айван обошел стул, останавливаясь позади. Эндрю чувствовал его присутствие, ощущал тепло, исходящее от тела писателя, смешанное с запахом табака и парфюма. Это было интимное, пугающее ощущение, которое заставляло кровь стынуть в жилах. Он зажмурился, приготовившись к любому исходу. — Ты был неправ, Эндрю. Прошептал Айван, его дыхание опалило ухо. — Но я тебя прощаю. На этот раз. Эндрю почувствовал, как рука писателя легла ему на плечо — легко, почти ласково. Это было так неожиданно, так противоречило всему, что он знал об Айване, что вызвало у кодера новую волну растерянности. — Но ты должен понять, что здесь правила устанавливаю я. Продолжил Айван, его голос снова наполнился стальной ноткой. — Ты принадлежишь мне. И я решаю, когда ты ешь, когда ты спишь и когда ты говоришь. Рука писателя спустилась ниже, к шее Эндрю, ощупывая ошейник. — И ты никогда не попытаешься сбежать снова. Понял? Эндрю кивнул, не в силах произнести ни слова.