Методом тыквы

Кагеяма открыл глаза и понял: лучше бы он этого не делал. Потолок над головой был привычно белым, за окном шумел утренний город, а на подушке рядом лежал осьминог и смотрел на него своими дурацкими глазами-пуговицами. — И чего ты на меня уставился? — буркнул Кагеяма. — Думаешь, мне легче от твоего сочувствия? Осьминог молчал. Осьминог вообще никогда не разговаривал, но Кагеяма привык к его присутствию. Иногда даже казалось, что игрушка понимает его лучше людей. — Вчера был ужасный день, — продолжил Кагеяма, обращаясь к осьминогу. — Хината рассказал всем про пылесос. И про тебя. Теперь вся школа знает, что у меня есть игрушка. Осьминог, кажется, ничуть не смутился. — Тебе хорошо, — вздохнул Кагеяма. — Ты просто лежишь. А мне завтра идти в школу и снова смотреть на его улыбочку. — Тобио! — раздалось из-за двери. — Ты там с кем разговариваешь? Кагеяма вздрогнул и быстро запихнул осьминога под одеяло. — Ни с кем! Старшая сестра приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Взгляд её скользнул по кровати, остановился на одеяле, под которым угадывались очертания щупалец, и она понимающе кивнула. — Ясно. С осьминогом беседуешь. Ты завтракать будешь или продолжишь обсуждать жизненные трудности с морским обитателем? — Буду, — буркнул Кагеяма и поплёлся на кухню. За столом сестра наблюдала за ним с интересом. Кагеяма ковырял рис и старался не встречаться с ней взглядом. — Ну, — сказала она наконец, — рассказывай. Что там стряслось? Ты вчера пришёл зелёный, сегодня вообще серый. Хината опять отличился? — Откуда ты знаешь про Хинату? — насторожился Кагеяма. — Ты его имя во сне бормотал. Два раза. Кагеяма покраснел и уткнулся в тарелку. — Ничего я не бормотал. — Бормотал-бормотал. — Сестра отпила чай. — Так что случилось? Кагеяма молчал минуту, потом выдавил: — Он теперь всем рассказывает, что я боюсь пылесоса. И что у меня есть осьминог. — А это правда? — Что? — Про пылесос. Ты правда боишься? — Нет! — слишком громко сказал Кагеяма. — Просто... он громкий. И неожиданный. Когда включается. Сестра хмыкнула: — То есть ты не боишься, но подпрыгиваешь каждый раз, когда его включают. Я поняла. А осьминог? — Осьминог — это подушка! — Конечно, подушка, — согласилась сестра. — Очень странной формы подушка. С глазами. Которую ты обнимаешь по ночам. Кагеяма зарычал и отодвинул тарелку. — Ты издеваешься? — Немного. — Сестра стала серьёзной. — Слушай, Тобио. Если этот Хината над тобой смеётся, значит, ты ему интересен. Если бы ты был ему безразличен, он бы просто прошёл мимо. А он тратит время на то, чтобы тебя дразнить. Это о чём-то говорит, как думаешь? Кагеяма задумался. — О том, что он злой? — Нет, — вздохнула сестра. — О том, что он ждёт от тебя каких-то действий. Ты же вроде собирался ему что-то сказать? — Собирался. Но теперь не могу. Он каждую встречу вспоминает осьминога. — А ты попробуй сказать это не в школе. Пригласи куда-нибудь. В кафе, например. — Он любит карри, — неожиданно для себя сказал Кагеяма. — Вот видишь. Уже что-то знаешь о его предпочтениях. Пригласи в кафе с карри. И скажи. Без свидетелей. Кагеяма представил эту картину. Они сидят вдвоём, едят карри, и он говорит... А что он говорит? «Хината, я тебя...» Нет, не звучит. «Хината, ты мне...» Тоже не то. — Я не умею таких вещей говорить, — признался он. — А ты не придумывай, — посоветовала сестра. — Просто скажи как есть. Что чувствуешь. Даже если получится коряво — это лучше, чем молчать и репетировать с посторонними людьми. Кагеяма вспомнил, как репетировал с Нишиноей на крыше, и снова покраснел. — Ладно, — сказал он. — Попробую. — Умница. — Сестра встала и собрала посуду. — И, Тобио... если что, осьминог всегда тебя поддержит. Хоть он и молчит. *** В школе Кагеяма чувствовал себя как на вражеской территории. Каждый поворот коридора таил опасность. За каждым углом мог появиться Хината и начать рассказывать очередную историю из его детства. Или хуже — из его спальни. Хината появился возле лестницы. Стоял, прислонившись к перилам, и жевал яблоко. Увидев Кагеяму, он просиял. — О, привет, Кагеяма! А я тебя ищу. Ты где вчера вечером был? Я звонил, ты не ответил. Кагеяма похолодел. Он вчера специально не брал трубку, потому что не знал, что говорить. — Дома был, — буркнул он. — А чего трубку не взял? С осьминогом разговаривал? — Нет! — рявкнул Кагеяма. — Я... ужинал. — Ага, — понимающе кивнул Хината. — Ужинал. С осьминогом за компанию? Кагеяма сжал кулаки и глубоко вздохнул. — Слушай, Хината. Ты сегодня после тренировки занят? Хината перестал жевать и уставился на него с интересом. — Для тебя — свободен. А что? — Пошли в кафе. Я угощаю. Хината моргнул. Потом ещё раз. Яблоко замерло в руке. — Ты меня приглашаешь? — уточнил он. — Куда-то? Вдвоём? — Да, — сквозь зубы процедил Кагеяма. — Тебя. Вдвоём. В кафе. Карри есть. Пауза затянулась. Хината смотрел на него так, будто видел впервые. — А Нишиноя-сан? — спросил он наконец. — При чём здесь Нишиноя-сан? — Ну, вы же теперь везде вместе. Я думал, вы неразлучны. Кагеяма почувствовал, что ещё немного — и он взорвётся. — Мы не вместе! Это была ошибка! Глупая идея! И если ты сейчас опять начнёшь про осьминога, я... — Ладно-ладно, — перебил Хината, поднимая руки. — Молчу про осьминога. После тренировки. Я запомнил. И он убежал вверх по лестнице, оставив Кагеяму стоять с чувством, что его снова переиграли. *** До тренировки оставалось ещё несколько уроков, и Кагеяма мучительно тянул время, глядя в окно и пытаясь не думать о вечере. На большой перемене к нему подошёл Нишиноя. — Тобио-кун, — тихо сказал он, — я слышал, ты сегодня идёшь с Хинатой в кафе? — Откуда ты знаешь? — удивился Кагеяма. — Он всем рассказал. В раздевалке. Говорит, ты его на свидание пригласил. Кагеяма застонал и закрыл лицо руками. — Я не говорил про свидание. Я просто позвал есть карри. — Для Хинаты это одно и то же, — философски заметил Нишиноя. — Ну и что ты планируешь делать? — Сказать ему. — Прямо там? В кафе? — А где ещё? Нишиноя задумался. — Ну, не знаю. Может, сначала дать ему поесть? А то если ты начнёшь серьёзный разговор на голодный желудок, он тебя просто не услышит. Кагеяма представил Хинату, который не слушает, потому что занят карри, и кивнул: — Сначала поест, потом скажу. — Молодец. — Нишиноя похлопал его по плечу. — Действуешь по плану. Я в тебя верю. — А ты где будешь? — Я? — Нишиноя удивился. — Дома. Буду сидеть и молиться, чтобы у вас всё получилось. А что? — Просто спросил, — буркнул Кагеяма. *** Тренировка прошла как в тумане. Кагеяма механически выполнял упражнения, подавал мячи, перемещался по площадке, но мысли его были далеко. Он всё время поглядывал на Хинату, который носился по залу с обычной энергией, и пытался представить, как скажет то, что нужно. После тренировки они встретились у раздевалок. Хината уже переоделся и стоял, прислонившись к стене, с таким видом, будто ждёт такси. — Долго ты, — сказал он, увидев Кагеяму. — Я уже думал, ты передумал. — Не передумал, — ответил Кагеяма. — Пошли. Они вышли из школы. Вечер был тёплый, на небе зажигались первые звёзды. Хината шагал рядом и молчал. Это было так необычно, что Кагеяма начал нервничать. — Ты чего молчишь? — спросил он. — Думаю. — О чём? — О том, как ты будешь оправдываться перед Нишиноей-саном, что проводишь время с другим человеком. Кагеяма остановился и развернулся к нему. — Хината. Ещё раз. Нишиноя-сан не мой парень. Мы никогда не были парой. Это была идея, чтобы ты... ну... — Чтобы я приревновал? — закончил Хината. — Да. — И как, я приревновал? Кагеяма посмотрел на него. Хината улыбался, но в глазах было что-то другое. Любопытство, ожидание. — Ты начал рассказывать про пылесос, — вздохнул Кагеяма. — И про осьминога. — А что я должен был делать? — Хината развёл руками. — Вы ходили вдвоём и делали вид, что вы парочка. Выглядело это ужасно неестественно. Ты на него смотрел как на врага, а он на тебя как на больного. Я не знал, смеяться или плакать. — И ты выбрал смеяться. — Конечно. — Хината кивнул. — Смеяться всегда веселее, чем плакать. Кагеяма хотел что-то сказать, но передумал. В конце концов, в этом была логика. — Пошли уже, — сказал он. — Карри остынет. *** В кафе было уютно и людно. Они нашли свободный столик у окна, сделали заказ и сидели в ожидании. Хината крутил в руках палочки и поглядывал на Кагеяму. — Слушай, — сказал он вдруг, — а зачем ты вообще решил это сделать? Ну, план с ревностью? Кагеяма замялся. — Я... не знал, как сказать. Думал, если ты приревнуешь, то... ну... как-то само получится. — А чего говорить? — Что ты мне... — Кагеяма запнулся. — Что я... ну... Хината ждал. В глазах его плясали смешинки, но лицо было серьёзным. — Что ты мне нравишься? — подсказал он. Кагеяма кивнул, не поднимая глаз. Принесли карри. Хината немедленно вцепился в тарелку и начал есть с таким энтузиазмом, что Кагеяма на мгновение забыл о разговоре. — Знаешь, — сказал Хината между ложками, — а ведь я тоже хотел тебе сказать. Ещё тогда, на крыше. Кагеяма поднял голову. — Что сказать? — Что ты мне... ну... это самое. — Хината махнул ложкой. — Но потом услышал твой разговор с Нишиноей-саном и решил подождать. — Подождать чего? — Пока ты сам догадаешься сказать нормально. — Хината отправил очередную порцию в рот. — А ты не догадался. Вместо этого начал ходить с Нишиноей-саном и изображать влюблённость. — Я не изображал, — обиделся Кагеяма. — Я репетировал. — А выглядело как изображал. — Хината вздохнул. — Ладно, проехали. Главное, что сейчас мы здесь. Вдвоём. Едим карри. Кагеяма посмотрел на него. Хината сосредоточенно жевал, но краем глаза следил за реакцией. — Хината, — сказал Кагеяма. — М? — Я правда... хотел сказать. Ещё тогда. Просто не получалось. Хината отложил ложку и посмотрел на него внимательно. — И что сейчас? Получается? Кагеяма глубоко вздохнул. — Ты мне нравишься. Очень. Я не знаю, как это правильно говорить, но это так. Пауза. Хината молчал, глядя на него. — И давно? — спросил он наконец. — Не знаю. Давно. — А почему молчал? — Боялся. — Чего? — Что ты засмеёшься. Или не поверишь. Или расскажешь всем про осьминога. Хината фыркнул. — Про осьминога я и так всем рассказал. Но это не со зла. Просто смешно. — Я знаю, — вздохнул Кагеяма. Они помолчали. Хината снова взялся за ложку, но теперь ел медленнее. — Знаешь, — сказал он, — я ведь тоже боялся. Думал, что я тебе не подхожу. Что я слишком маленький, слишком шумный, слишком глупый. А ты такой... серьёзный, талантливый. С кем ты будешь встречаться? С кем-то таким же серьёзным и талантливым. А не со мной. Кагеяма слушал и чувствовал, как внутри что-то сжимается. — Ты не глупый, — сказал он. — Ты просто другой. И мне это нравится. — Правда? — Правда. Хината улыбнулся. Не своей обычной широкой улыбкой, а какой-то другой. Тихой, тёплой. — Ну тогда ладно, — сказал он. — Давай попробуем. — Что попробуем? — Встречаться. — Хината пожал плечами. — Или что там делают люди, когда нравятся друг другу. Кагеяма замер. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Хината отправил последнюю ложку в рот. — Только без дурацких планов. И без Нишинои-сана в качестве свидетеля. Идёт? — Идёт, — выдохнул Кагеяма. Они сидели в кафе, за столиком у окна, и смотрели друг на друга. За окном зажигались фонари, в кафе играла тихая музыка, а на тарелках остывало недоеденное карри. — Кагеяма, — сказал вдруг Хината. — Что? — А осьминог теперь будет жить с нами? Ну, когда мы съедемся? Кагеяма поперхнулся чаем. — Мы ещё не съехались! — Но когда-нибудь съедемся, — резонно заметил Хината. — И я хочу знать, придётся мне делить тебя с осьминогом или нет. — Он просто игрушка! — Ага. Которую ты обнимаешь. — Я не обнимаю! — А сестра твоя говорит, что обнимаешь. Кагеяма замер. — Ты разговаривал с моей сестрой? — Мы переписываемся, — невинно сообщил Хината. — Она мне вчера написала. Сказала, что рада, что у тебя появился кто-то, кто может заменить осьминога. Кагеяма закрыл лицо руками. — Я её убью. — Не надо, — засмеялся Хината. — Она хорошая. И осьминогу она нравится. — Откуда ты знаешь, что нравится? — Она мне фото прислала. Вы там вместе. Ты спишь, а он на подушке рядом лежит. Очень трогательно. Кагеяма поднял голову и посмотрел на Хинату. Тот улыбался во весь рот, но в глазах было что-то тёплое, настоящее. — Ты издеваешься? — спросил Кагеяма. — Немного. — Хината протянул руку через стол. — Но я правда рад. Что ты сказал. И что мы теперь... ну... вместе. Кагеяма посмотрел на его ладонь. Потом взял и сжал. — Я тоже рад, — тихо сказал он. Они сидели так, держась за руки, и молчали. Это было странно и ново, но почему-то правильно. *** Домой Кагеяма вернулся поздно. Сестра ждала его на кухне с чашкой чая. — Ну? — спросила она, едва он переступил порог. — Что — ну? — Как прошло? Помирились? Поговорили? Кагеяма сел напротив и взял чашку. — Поговорили. — И? — И теперь мы вместе. Сестра расплылась в улыбке. — Я же говорила! Надо было просто сказать! — Он про тебя знает, — добавил Кагеяма. — Ты ему фото осьминога посылала. Сестра ничуть не смутилась. — Конечно, посылала. Он должен знать, с кем ему делить тебя в будущем. Кагеяма вздохнул. — Ты невыносима. — Я заботливая, — поправила сестра. — Ладно, иди спать. Завтра новый день. И теперь он будет лучше. Кагеяма пошёл в комнату, лёг на кровать и посмотрел на осьминога. — Ну что, — сказал он, — кажется, у меня теперь есть парень. Осьминог молчал, но, кажется, одобрял. — И он знает про тебя. И ему всё равно. Осьминог, кажется, был даже рад. Кагеяма закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за долгое время.