Методом тыквы

Телефон завибрировал в половине седьмого. Кагеяма протянул руку, не открывая глаз, нащупал аппарат на тумбочке и поднёс к лицу. Экран светился уведомлением: «Хината: ты спишь? а я уже не сплю вставай давай а то проспишь». — Сумасшедший, — пробормотал Кагеяма в подушку. Рядом на кровати лежал осьминог и, кажется, смотрел с укором. Или просто Кагеяме казалось. — Чего уставился? — буркнул он. — Раньше хоть по утрам тихо было. А теперь этот... Осьминог не ответил, но Кагеяма и не ждал ответа. Он сел, потянулся и набрал ответ: «Не сплю. Выхожу через полчаса». Через секунду пришло новое сообщение: «я буду у тебя через 15 минут жди» Кагеяма подскочил. — Что? — выдохнул он. — Зачем? Но Хината уже не отвечал. Видимо, бежал. Кагеяма заметался по комнате. Умылся за минуту, натянул форму, кое-как причесался, схватил сумку и вылетел в коридор. — Тобио? — удивилась сестра, появляясь из кухни с полотенцем в руках. — Ты чего как ошпаренный? — Потом скажу! — крикнул он и выскочил за дверь. У подъезда действительно стоял Хината. В руках он держал бумажные пакеты и довольно улыбался. — Привет! — сказал он громко. — А я тут завтрак принёс. Твоя сестра сказала, что ты утром часто не ешь. А это неправильно. Кагеяма замер на ступеньках. — Ты говорил с моей сестрой? Сегодня? В такую рань? — Ага. — Хината протянул ему один из пакетов. — Она сказала, что я могу заходить когда хочу. Вот я и зашёл. Она очень добрая. Кагеяма представил эту картину: Хината звонит в дверь в шесть утра, сестра открывает в халате и приглашает его на кухню. Ужас. — И что вы делали? — спросил он, принимая пакет. — Чай пили. — Хината пожал плечами. — Она ещё фотографии показывала. Ты там с командой, на соревнованиях. И одна, где ты в автобусе дремлешь. С осьминогом на коленях. Кагеяма почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я возил осьминога в автобусе? — Ну да. — Хината засмеялся. — Она сказала, ты его везде таскал в том году. Это очень трогательно. — Это не трогательно, — возразил Кагеяма без особой уверенности. — Это просто... привычка. — Конечно-конечно. — Хината взял его за свободную руку. — Пойдём, а то опоздаем. И ешь давай, пока тёплое. Они пошли к станции. Кагеяма жевал рисовый шарик и пытался переварить информацию. Сестра выложила Хинате всё. Всё, что можно было выложить. И ещё немного сверху. — Слушай, — сказал Хината, когда они зашли в вагон. — А твоя сестра рассказала, что ты в детстве боялся темноты и спал с ночником до десяти лет. — Она преувеличивает. — И что у тебя была коллекция машинок, но ты их раздарил, потому что решил, что уже взрослый. — Это было в пятом классе. — И что ты очень любишь сладкое, но скрываешь это. Кагеяма закрыл глаза: — Я тебя сейчас здесь оставлю. — Не оставишь, — уверенно сказал Хината. — Ты же меня любишь. Кагеяма открыл глаза. Хината смотрел на него и улыбался. Вокруг стояли люди, кто-то читал, кто-то смотрел в телефон, но Кагеяме вдруг стало всё равно. — Люблю, — тихо сказал он. — Вот видишь. — Хината сжал его руку. — Так что терпи. *** Школа встретила их привычным шумом. Они вошли в вестибюль, и Кагеяма сразу заметил, что на них смотрят. Несколько человек обернулись, кто-то шепнул соседу, кто-то улыбнулся. — Чего они? — спросил Кагеяма, оглядываясь. — А мы за руки держимся, — напомнил Хината. Кагеяма посмотрел вниз. Действительно, они так и шли от самой станции, держась за руки. — Чёрт, — выдохнул он и попытался отдёрнуть ладонь. Но Хината не отпустил. — Ты чего? — удивился он. — Мы же вместе. Пусть видят. — Но все смотрят... — И что? — Хината поднял подбородок. — Пусть смотрят. Мы ничего плохого не делаем. Кто-то из старшеклассников присвистнул. Кто-то засмеялся. А кто-то — Кагеяма заметил — одобрительно кивнул. — Пошли, — сказал Хината и потянул его к лестнице. Они поднялись на второй этаж и остановились у окна. — Волнуешься? — спросил Хината. — Немного, — признался Кагеяма. — Я тоже. — Хината вздохнул. — Но это нормально, да? Когда только начинаешь? — Наверное. — Значит, будем волноваться вместе. Кагеяма посмотрел на него. Хината стоял, прислонившись к подоконнику, и смотрел куда-то в сторону. — Хината, — сказал Кагеяма. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Хината повернулся и улыбнулся. Так ярко, что, казалось, коридор осветился. — Это я тебе спасибо должен сказать. — Он взял Кагеяму за руку снова. — За то, что не испугался. Ну, в конце концов. — Я испугался. Просто перестал бояться. — И то хорошо. *** На большой перемене к ним подошёл Нишиноя. — Ребята, — сказал он тихо, оглядываясь. — Вы молодцы, конечно. Но будьте аккуратнее. — В смысле? — не понял Хината. — Ну... — Нишиноя замялся. — Не все нормально реагируют. Я слышал разговоры. Некоторые обсуждают. Кагеяма нахмурился: — Кто обсуждает? И что говорят? — Да так... — Нишиноя отвёл глаза. — Есть несколько человек из параллельных классов. Не обращайте внимания. Просто будьте готовы. — Спасибо, Нишиноя-сан, — сказал Хината серьёзно. — Мы будем. Нишиноя кивнул и ушёл. — Вот так, — сказал Хината, глядя ему вслед. — Оказывается, не всем нравится, что мы вместе. — Тебе страшно? — спросил Кагеяма. — Нет. — Хината повернулся к нему. — А тебе? — Тоже нет. — Вот и хорошо. — Хината улыбнулся. — Значит, справимся. После уроков, перед тренировкой, их перехватил Цукишима. — О, — протянул он, разглядывая их с обычным своим выражением. — А я смотрю, вы больше не прячетесь? — Мы и не прятались, — огрызнулся Хината. — Не прятались, — согласился Цукишима. — Просто ходили с Нишиноей-саном и изображали трагедию. Это было забавно. Кагеяма напрягся: — Ты знал? — Конечно. — Цукишима поправил очки. — Это было очевидно. Ты, Кагеяма, на него смотрел так, будто он единственный мяч на пустой площадке. А ты, Хината, краснел каждый раз, когда он рядом. — Я не краснел! — возмутился Хината. — Краснел-краснел. — Цукишима усмехнулся. — Я даже ставки делал, когда вы наконец сообразите. — Ставки? — удивился Кагеяма. — Ну да. С Ямагучи. Он сказал, что до конца месяца, я сказал, что раньше. Выиграл я. Хината открыл рот и закрыл. — Ты издеваешься? — спросил он. — Немного. — Цукишима развернулся и пошёл к выходу. — Но вообще рад за вас. Правда. Вы друг друга стоите. И он ушёл. — Это был Цукишима? — спросил Хината растерянно. — Который нас поддержал? — Похоже на то. — Мир сошёл с ума. — Давно. Они посмотрели друг на друга и засмеялись. *** Тренировка пролетела незаметно. Хината летал по площадке как угорелый, Кагеяма подавал ему с особой точностью, и они поймали тот самый ритм, когда слова уже не нужны. — Хината сегодня в ударе, — заметил Танака, подходя к Кагеяме в перерыве. — Это ты на него так влияешь? — Не знаю, — пожал плечами Кагеяма. — А я знаю, — улыбнулся Танака. — Счастье. Оно прыгучесть повышает. Кагеяма хотел возразить, но передумал. Может, Танака и прав. После тренировки, когда все разошлись, они снова остались вдвоём. — Устал? — спросил Кагеяма, глядя на Хинату. — Немного. — Хината потянулся. — Но приятно. — Идём в кафе? — А осьминога возьмём? — НЕТ. — Ладно-ладно. — Хината засмеялся. — Просто проверяю. Они вышли из школы. Вечер был тёплый, на небе зажигались первые звёзды. — Слушай, — сказал Хината, когда они шли к станции. — А что мы будем делать в выходные? — Не знаю. А что хочешь? — Хочу к тебе в гости. — Хината посмотрел на него. — С осьминогом познакомиться. По-настоящему. Кагеяма вздохнул: — Приходи. — Правда? — Правда. — Ура! — Хината подпрыгнул. — Я скажу твоей сестре, чтобы пирожков напекла. — Ты с ней уже договорился? — Мы в контакте, — важно сказал Хината. — Она меня ждёт. Кагеяма представил эту встречу и понял, что жизнь никогда не будет прежней. *** В кафе было тихо и уютно. Они сидели за своим обычным столиком, ели карри и молчали. Молчание было приятным, не напряжённым. — Кагеяма, — сказал вдруг Хината. — М? — А ты не жалеешь? — О чём? — Ну, что всё так вышло. Что мы вместе. Кагеяма посмотрел на него. Хината ковырялся в тарелке и не поднимал глаз. — Не жалею, — сказал Кагеяма твёрдо. — Ни капли. — Правда? — Правда. Хината поднял глаза. В них было что-то тёплое и немного влажное. — Я тоже не жалею, — сказал он. — Хотя сначала было страшно. — Мне тоже было страшно. — А сейчас? — Сейчас — нет. — Кагеяма помолчал. — Сейчас я просто рад, что ты есть. Хината улыбнулся. Своей самой солнечной улыбкой. — Знаешь, — сказал он. — А ведь я тебя давно люблю. Ещё с прошлого года. — Почему не сказал? — Боялся. — Хината пожал плечами. — Думал, ты не захочешь. Что я слишком глупый, слишком шумный, слишком... не такой. — Ты не глупый, — возразил Кагеяма. — Ты просто другой. И мне это нравится. — Правда? — Правда. Хината протянул руку через стол и коснулся его ладони. — Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что ты есть. — Я же говорил уже. — Мало ли. Повторить не вредно. Кагеяма сжал его пальцы. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — С прошлого года. С того турнира, когда ты забил решающий мяч и упал в судейскую вышку. Хината фыркнул: — Я не падал, я просто... неудачно приземлился. — Ты упал. И смеялся. — Потому что мы выиграли! — И потому что ты дурак. — Сам дурак. — Знаю. — Кагеяма улыбнулся. — Поэтому мы и вместе. Они сидели, держась за руки, и смотрели друг на друга. В кафе играла музыка, за окном стемнело, а им было хорошо. *** Домой Кагеяма вернулся поздно. Сестра ждала на кухне с чаем и пирожками. — Ну? — спросила она, едва он переступил порог. — Что — ну? — Как прошло свидание? — Нормально. — Только нормально? — Сестра прищурилась. — А Хината мне написал, что вы говорили о важном. О чувствах. Кагеяма замер: — Вы опять переписываетесь? — Мы всегда переписываемся. — Сестра улыбнулась. — Он теперь член семьи. Почти. — Он не член семьи. Он мой... парень. — Значит, тем более член семьи. — Сестра налила ему чай. — Садись, рассказывай. Кагеяма сел. Рассказывать не хотелось, но он знал, что сестра не отстанет. — Мы просто говорили, — сказал он. — О разном. — О чём именно? — О том, что мы вместе. О том, что нам хорошо. — И всё? — И о том, что он придёт в выходные. С осьминогом знакомиться. Сестра довольно кивнула: — Я уже знаю. Мы договорились, что я напеку пирожков. — Вы обо всём договариваетесь за моей спиной? — Не за спиной. — Сестра поправила его. — Просто мы оба тебя любим. И хотим, чтобы у тебя всё было хорошо. Кагеяма хотел возразить, но не нашёл слов. — Ладно, — вздохнул он. — Делайте что хотите. — Вот и договорились. — Сестра встала. — Иди спать. Завтра новый день. *** Ночью Кагеяма лежал на кровати и смотрел в потолок. Осьминог валялся рядом, придавленный рукой. — Ну что, — сказал Кагеяма, — теперь у нас будут гости. В выходные. Осьминог молчал, но, кажется, был не против. — Он хочет с тобой познакомиться. Лично. Осьминог, кажется, одобрял. — И сестра будет пирожки печь. И фотки показывать. Все мои секреты выложит. Осьминог, кажется, сочувствовал. — Но вообще... — Кагеяма помолчал. — Мне кажется, это даже хорошо. Что он приходит. Что они дружат. Что всё вот так. Осьминог молча согласился. — Спокойной ночи, — сказал Кагеяма и закрыл глаза. Завтра будет новый день. И в этом новом дне снова будет Хината. И карри. И, наверное, ещё много всего. А осьминог пусть лежит рядом. Как талисман. На счастье.