You think they're bad singers, but they're not

Мокийлиган Сваггер тихо кипел от ярости. С провального концерта прошло уже два месяца, а злость на фанатов никуда не делась. Эти идиоты должны пожалеть, что отвернулись от величайшего музыканта в мире; но для исполнения плана мести нужен был демон, который нашлет на них такую мучительную смерть, рядом с которой Третья мировая покажется легким перышком. А для вызова демона необходим некто с идеально подходящим голосом. И этот некто, судя по всему, был крайне хитрым, раз сумел ускользнуть от всех магических и технологических сил, что Мок бросил на его поиски. Терпением мужчина никогда не отличался, поэтому решил обойти глупое условие и создать нужный голос самому. Сделал же он искусственный интеллект со звуковым модулем? Тут должно быть то же самое, только с другим тембром и регистром, ничего сложного. С такими невеселыми мыслями Мок наблюдал за собранной в своей лаборатории установкой: в центр круга в окружении механизмов был поставлен робот — женская металлическая фигура, подключенная проводами к нескольким мощным генераторам. Да, можно было бы сделать какую-нибудь консервную банку в качестве сосуда для голоса; пожалуй, это вышло бы легче и дешевле, чем заказывать такой манекен в полный рост, но музыканта противоположный пол в последнее время своим вниманием не одаривал, поэтому мужчина позволил себе такой каприз. Бестолковые подручные возились у пульта управления, и Сваггер уже начал в раздражении притоптывать ногой, когда Тодд, самый расторопный из братьев, махнул рукой, показывая, что все готово. Мок взялся за тяжелый ярко-красный рычаг подачи энергии и резко опустил его. Реакция последовала тут же: вокруг генераторов заплясали молнии, послышалось низкое гудение — это электричество разгонялось, нагревало провода, несло жизнь в бездушную и безголосую пока машину. Музыкант со всей силы вцепился в поручни небольшого балкона, где он стоял, и наклонился вперед, пристально вглядываясь в дрожащие яркие разряды. Вот одна молния ударила в робота, затем вторая, третья… Мок чувствовал, как в груди поднимается ликование: все шло так, как он задумывал! Подключенная к пульту, совсем скоро машина оживет со всеми заданными параметрами и станет послушной игрушкой в его руках. Еще немного — и нужный голос вернет его на вершину славы и заполнит дыру в… неважно. Молнии били все чаще и чаще, сплетались в клубок вокруг механической девушки. Вот железная челюсть дрогнула, вот приоткрылась, динамики голосового модуля на шее пошли помехами, и… Мок сразу понял, что что-то пошло не так. Светящийся кокон вокруг робота вспыхнул слепящим белым цветом, раздался взрыв, чуть не разорвавший барабанные перепонки, и вверх ударил луч света. Смотреть на это было больно, глаза сразу же защипало, но Сваггер мог поклясться, что видел в холодном пламени женский силуэт; он мелькнул всего на секунду, а затем растворился в белой синеве. Через минуту все стихло. Механический круг был разворочен, генераторы оплавились, а робота просто-напросто разорвали на куски: расколотая голова пробила пульт управления и запуталась в торчащих проводах. В воздухе висел резкий запах озона и жженой резины. Мок почувствовал, как его затапливает чистая ярость: опять неудача! Снова нужно биться, как рыба об лед, искать ускользающий голос, а в это время его поклонники-предатели будут уходить к другим группам! — Вот же дерьмо! — он со злости зарядил кулаком в железную стену, но даже не почувствовал боли. — Босс, кажется, все прошло не очень хорошо, — заметил снизу Тодд, и музыкант переключил внимание на него, чтобы отыграться хоть на ком-то. — «Не очень хорошо»?! Да ты просто гений, Тодд! Спасибо, что сказал, а то я не заметил, что мою лабораторию разнесло ко всем чертям! Если вы, троица идиотов, не уберете здесь все до вечера, я лично сделаю так, что вы проведете остатки своих жалких жизней в адских мучениях. Ясно тебе?! — Т-так точно, босс, все понял, босс! — от страха Тодд приложил к голове не ту руку. Мок кивнул и, стиснув зубы от клубящейся внутри злости, отправился к себе. Нужно было чем-то заняться и подумать, что делать дальше. Стало ясно, что для его плана нужен живой голос, а не механическая подделка. Значит, придется действовать по старой схеме. Эксперимент оказался неудачным, и Сваггер решил выкинуть его из памяти, равно как и мелькнувший на мгновение силуэт. Что это такое, было неважно; если это не поможет ему вызвать демона из глубин другого измерения, это не стоит его драгоценного внимания.

***

— Энджел! Энджел, с тобой все в порядке?! — звучал приглушенный мужской голос. Сильвия еле слышно застонала и с трудом разлепила глаза. Все расплывалось, кружилось и двоилось. В голове царила полная мешанина: проплывали незнакомые лица, которые она знала уже много лет, места, которые она видела впервые, но проезжала по ним пару дней назад, фразы, которые она никогда не произносила, но сотню раз говорила своим друзьям. Девушка схватилась за голову и зашипела от боли: было ощущение, что в ее мозг загружают огромную библиотеку из чужих звуков, запахов и ощущений. Казалось, что ее одновременно вот-вот разорвет на части и сожмет до маленькой пульсирующей точки. Сильвия еле-еле перевернулась на живот и уткнулась лбом в кафельный пол. Прохлада немного успокоила пылающую кожу, и через пару секунд девушка начала приходить в себя. Первое, что она поняла: куда бы ее ни занесло, это была не их знакомая до последнего сучка гримерка, в которой вечно стоял запах пожелтевших музыкальных журналов и магнитофонной пленки. Здесь же откуда-то издалека отчетливо тянуло сигарным дымом и перегретыми механизмами. А еще общественным туалетом — и этот запах перекрывал все остальные. Прошло еще секунд десять, и Сильвия нашла в себе силы встать на четвереньки, чуть пошатнувшись от нахлынувшего и так же быстро пропавшего чувства тошноты. — Энджел, ответь! Нам пора выходить на сцену, Омар уже настраивает гитару, — снова раздалось из-за двери. «Да кто такая эта Энджел?! И почему она молчит, неужели так сложно ответить?» — В-все в порядке! — крикнула Сильвия, просто чтобы от громкого стука ее желудок не вывернуло наизнанку. — Ну ладно… Тогда поторопись. Тяжелые шаги начали удаляться, и Сильвия облегченно выдохнула. На подрагивающих ногах, придерживаясь за не первой чистоты стенку, она нашла в себе силы выпрямиться. Действительно, девушка оказалась в комнатке-туалете. Унитаз, раковина, зеркало с отбитым краем над ней и голая лампочка на потолке — вот и все убранство. Убедившись, что ноги снова слушаются, она подошла к раковине, чтобы умыться и привести себя в порядок, подняла глаза… и отскочила с придушенным вскриком. Из зеркала на нее смотрела какая-то загорелая блондинка. Сильвия резко обернулась, но сзади никого не было. Она подняла руку — девушка в отражении сделала то же самое, она наклонила голову — незнакомка повторила жест. — Нет, это же какой-то бред… — прошептала Сильвия. Блондинка смотрела на нее широко распахнутыми глазами и шевелила губами в такт словам. — Такого просто не может быть! Это просто глупый сон. Сейчас я проснусь, и все станет как прежде. И она честно попыталась вернуться в реальность: со всей силы ущипнула себя, умылась ледяной водой со ржавым привкусом, пока не начали стучать зубы, даже отвесила себе хлесткую пощечину и тут же схватилась за пострадавшее место. Ничего не помогало. Что бы ни произошло, как бы она здесь ни оказалось, все вокруг было более чем реальным. — Что ж… — девушка нервно усмехнулась, но постаралась не дать панике взять верх над собой. — Итак, кто я теперь? Она зарылась рукой в пышные светлые волосы; видеть их вместо привычного рыжего конского хвоста было непривычно и как-то неправильно. Девушка поискала в карманах новой одежды резинку, но ничего не обнаружила. Взглянув на новую себя чуть ближе, Сильвия неожиданно поняла, что, кем бы она ни оказалась, это тело точно не принадлежало человеческой женщине. Нос был слишком вздернутый и заканчивался темным влажным кончиком, словно у кошек. Да и запахи она ощущала очень четко: одновременно все, но и каждый по отдельности. «Война закончилась… Единственными выжившими были уличные животные: собаки, кошки и крысы. Из них развилась новая раса мутантов… » — появились в голове слова, что она слышала…где? Точно, на уроках истории в школе… Стоп. Она помотала головой. Такого не было! Что за бред? Какая война в ее родном 1983-м году? Неужели русские сошли с ума и все же запустили в сторону Штатов ядерные ракеты?! От такой мысли ее пробрал холодный озноб, но память подкинула «успокаивающие» воспоминания: Третья мировая война прошла, люди остались лишь в учебниках, ничего страшного прямо сейчас не происходит. В новом мире царит относительный мир, как бы глупо это ни звучало. «Я что, попала в будущее? А как тогда объяснить новое тело? Во всех книгах и фильмах герои перемещались на какой-нибудь машине времени, а я просто прикорнула на минуту в нашей гримерке. Какой же все это бред… Так, все, не распускай сопли, — Сильвия строго посмотрела на себя в зеркало и выпрямилась. — Нужно выйти и осмотреться. Потом найду тихое место и разложу все по полочкам. К тому же, кажется, меня — то есть эту Энджел — ждал какой-то Омар, настраивающий гитары… Раз уж меня занесло сюда, надо принять правила игры». Решительно кивнув самой себе, девушка отперла дверь и вышла в темный коридор. Ноги и обостренный нюх сами повели ее к выходу; предыдущая хозяйка тела часто ходила по этим извилистым переходам и знала их до последней трещинки и пятна. Она вышла в место за кулисами. Занавес отделял пространство, заставленное коробками, футлярами от музыкальных инструментов и облезлыми декорациями от сцены, где как раз заканчивала выступление какая-то джазовая группа. — Энджел, вот ты где! — к девушке поспешил забавный толстячок в очках. «Диззи» — тут же всплыла в голове подсказка. — Мы тебя заждались, верно, О́мар? Он бросил требовательный взгляд на рыжеволосого парня, который стоял чуть поодаль и демонстративно не обращал внимания на Сильвию. «Боже, ну и нос, — мысленно скривилась она, — будто вставший член на лицо прицепили». — Да-да, конечно, — тот все же соизволил ответить и повернуться. — Мы очень рады, что ты все же вспомнила о нашем существовании. В голове замелькал калейдоскоп картинок, и получившийся узор Сильвии не понравился. Выходило, что этот Омар вроде как нравился Энджел, но в последнее время он начал вести себя совершенно по-свински. Прошлая хозяйка тела хотела стать вторым голосом в группе «Drats» (что за странное название?!), но солист постоянно отодвигал ее на задний план. Энджел с этим мириться не желала, и как раз для сегодняшнего выступления сочинила собственную песню. Этим она хотела показать Омару, что тоже достойна быть лицом группы… Тут Сильвия мысленно усмехнулась и сжала кулаки. Энджел не знала, с кем имеет дело. Такие люди никогда не позволят сдвинуть себя с пьедестала и не потерпят никого рядом на вершине, даже если эта вершина — главенство в ничем не выделяющейся музыкальной группе. Девушка давно поняла: не стоит тратить силы на переубеждение и попытки перевоспитать их лаской и компромиссами; для нее это был пройденный этап. В таких случаях нужно просто уходить, сразу же и бесповоротно. Она не успела обменяться с Омаром и парой слов, но уже поняла: надолго в этом коллективе она задерживаться не собирается. — Сегодня главное, чтобы ты вспомнил о моем существовании, — с нажимом ответила Сильвия. — Надеюсь, ты не забыл, что сегодня я спою свою песню? Диззи и Стретч удивленно посмотрели на подругу: раньше Энджел была намного мягче со своим потенциальным бойфрендом. Но Сильвия была не ей, рыжий шкет ей не нравился, и она не собиралась терпеть его эгоизм. — Да помню я, помню, — Омар поморщился и отмахнулся, перекидывая ремень гитары через голову. — Пошли уже, нам пора. — Эй, Энджел, — вдруг окликнул ее Стретч. — А что с твоим голосом? — То есть? — не поняла она. — Ну, он стал каким-то другим… Вроде как чуть ниже. Но может это я чуть оглох от своей установки, — он нервно улыбнулся. «Ничего себе. Видимо, в это тело перенеслось не только мое сознание, но и голос… Как-то странно. Ну, что ж, тем лучше: как бы я иначе смогла петь?» — Понятия не имею, — девушка деланно равнодушно пожала плечами. — Наверное, я немного простудилась. Но спеть мне это не помешает, — с нажимом бросила она в сторону Омара. — Вот и хорошо, — примирительно заметил Диззи. — Давайте, выходим, пока Майлар не выкинул нас из клуба. — Клянусь, однажды я разобью голову этой надоедливой мыши своей гитарой, — пробормотал Омар. Сильвия уже не слушала: руки сами подхватили лежавшую рядом клавитару, и певица уверенно вышла на сцену. Это ее первое выступление в новом мире, и оно должно пройти идеально. Для начала она решила дать показать себя парням; да, воспоминания Энджел могли бы рассказать о том, как группа играет, но, пока девушка не разложила все по полочкам, не отделила свою личность от предыдущей хозяйки тела, пользоваться ими нужно было осторожно. К тому же, восприятие Энджел могло быть затуманено чувствами к этому рыжеволосому нахалу, так что Сильвия решила составить собственное впечатление. Диззи со всей силы вдарил по тарелкам, задавая быстрый ритм. Омар эффектно взмахнул рукой, ударил по струнам гитары и запел. С первых же слов Сильвия пожалела, что вообще вышла со своим «бойфрендом» на одну сцену. Парень пел посредственно. Громко, энергично, даже с намеком на хит-однодневку, но слова были плоскими и безыскусными и не задерживались в голове дольше пары секунд. Таких любовных шлягеров от «плохих парней» было сотни до выступления Омара, и будут еще сотни после. В этом не было ни капли оригинальности, ни тени настоящей страсти. Сильвия, с трудом переборов неприязнь, все же начала подыгрывать солисту. Пальцы извлекали из клавитары знакомые телу Энджел мелодию, но сознание Сильвии противилось этому. Она не могла играть, если мелодия и слова никак ее не трогали. Если она чувствовала хоть одну фальшивую строку в своих песнях, то безжалостно рвала целые листы текста, лишь бы писать на сто процентов искренне. Неудивительно, что девушка постоянно сбивалась с ритма, уносясь мыслями подальше отсюда. Ей было стыдно находиться в этом бессмысленном шуме и знать, что зрители видят в ней не музыканта, а просто декорацию, оттеняющую солиста. А если главный герой пьесы просто отвратителен, кто будет рассматривать фон? Песня близилась к завершению, и, судя по хозяину клуба Майлару, — антропоморфной мыши, которая крутилась рядом со сценой и постоянно смотрела на наручные часы, — всем присутствующим хотелось, чтобы это случилось как можно скорее. Сильвия была вполне с ним согласна. Будь ее воля, она бы уже давно закинула клавитару за плечи и ушла подальше от этого позора. Останавливало ее лишь то, что эта троица была единственными, кого она знала в новом мире. Пока следовало держаться поближе к ним и искать способы вернуться домой. К тому же, после выступления Омара, она еще больше захотела доказать всем — и членам «Drats», и зрителям, и самой себе — что она не бесталанная второсортная певичка, что она заслуживает большего. — Так, все, заканчивайте, — недовольно затараторил Майлар, стоило лишь утихнуть последней гитарной ноте. — Дальше идет группа, которая отличает пение от воплей мартовской кошки, так что… — Заткнись, Майлар, — резко бросил Омар, — я выступлю еще раз, иначе эта гитара разобьется о твою тупую голову. Мышь с опасением посмотрел на руку парня, сжавшуюся на грифе, сглотнул, огляделся по сторонам в поисках поддержки и вдруг со всех ног бросился к самому темному углу зала, словно увидел вип-клиента с десятью платиновыми картами разом. Омар, довольно усмехнувшись, глубоко вдохнул, ударил по струнам… И тут же был решительно отодвинут в сторону. Девушка вышла вперед и, не дожидаясь возражений, пробежалась пальцами по клавишам. Она вышла на эту сцену, чтобы спеть, и она споет. Она попала в другой мир, не понимает, что происходит, в голове путаются воспоминания двух личностей и она не уверена, сможет ли когда-нибудь вернуться домой… Но, раз Сильвия взяла в руки инструмент, он зазвучит, да так, как Энджел и не снилось. Пусть те силы, что зашвырнули ее сюда, увидят: сдаваться она не собирается.

I can see

(Я вижу)

When you stay low nothing happens

(Когда ты сидишь тихо, ничего не происходит)

Does it feel right?

(Разве это правильно?)

Late at night

(Поздно ночью)

Things I thought I put behind me

(То, что, как я думала, я оставила позади)

Haunt my mind.

(Преследует мой разум)

Эта песня была одной из ее первых. Тогда ее жизнь так же круто изменилась: Сильвия была потеряна, не знала куда идти, а будущее было как никогда туманно. Только музыка помогала выплеснуть тревогу, только музыкой она могла рассказать о своих страхах. Сейчас было то же самое. Пальцы привычно нажимали на нужные клавиши, и певица чувствовала, как с каждым движением из нее уходит напряжение, а душу наполняет уверенность. «Я справлялась всегда, справлюсь и сейчас».

I just know there's no escape

(Я точно знаю, что не смогу убежать)

Now once it sets its eyes on you

(Теперь, когда эта встреча неизбежна)

But I won't run,

Have to stare it in the eye

(Но я не сбегу, я загляну страху в глаза)

Хлопнула дверь, и краем глаза артистка увидела растрепанную рыжую прическу, исчезающую в проходе. Остальные участники группы, похоже, просто ошеломленно сидели на своих местах. Спиной девушка чувствовала их пораженные взгляды. Подыграть они ей не могли — ее мелодию этот мир слышал впервые, — но это было не нужно. Сильвия пела не для них, не для зрителей в зале, а для себя.

Stand my ground, I won't give in

(Я буду стоять на своем, я не уступлю)

No more denying, I've got to face it

(Бесспорно, я должна столкнуться с этим лицом к лицу)

Won't close my eyes and hide the truth inside

(Я не стану закрывать глаза и скрывать правду)

If I don't make it, someone else will

(Если я этого не сделаю, кто-то другой займет мое место)

Stand my ground

В припев она вложила все чувства, что поднимались в ней волной: растерянность, страх, но и решимость — решимость выжить любой ценой, не сломаться и не прогнуться под этот мир. Пусть прогибается он: девушка давно решила, что не даст никому ранить себя.

It's all around

(Оно повсюду)

Getting stronger, coming closer

(Оно становится сильнее, приближается ближе к моему миру)

Into my world

I can feel

(Я чувствую)

That it's time for me to face it

(Что настало время принять вызов)

Can I take it?

(Выдержу ли я это?)

«Да. Выдержу».

Though this might just be the ending

(Может, это конец)

Of the life I held so dear

(Жизни, за которую я так крепко держалась)

But I won't run,

There's no turning back from here

(Но я не убегу, у меня нет пути назад)

Может, путь есть, может, он был потерян навсегда, но это было не важно: главное — идти вперед и не падать духом. Больше ей ничего не оставалось.

Stand my ground, I won't give in

(Я буду стоять на своем, я не уступлю)

No more denying, I've got to face it

(Бесспорно, я должна столкнуться с этим лицом к лицу)

Won't close my eyes and hide the truth inside

(Я не стану закрывать глаза и скрывать правду)

If I don't make it, someone else will

(Если я этого не сделаю, кто-то другой займет мое место)

Stand my ground

Голос надломился: надрыв, с которым она пела, прорвался наружу. «А вдруг не получится? Вдруг этот мир проглотит меня, пережует и выплюнет на свои грязные улицы? Что мне делать тогда?» Сомнения кружили голову, бились в горле, и выплескивались острыми, болезненными словами. Все, что девушка смогла сделать, это на одном выдохе закончить песню:

All I know for sure is I'm trying

(Одно я знаю наверняка — я буду стараться изо всех сил)

I will always stand my ground…

(Я до конца буду стоять на своем)

Последние слова превратились почти в шепот. Дальше был еще один припев, но на него у Сильвии не хватило сил: она высказала в песне все, что чувствовала сейчас, весь вихрь противоречивых эмоций, и теперь хотела только забиться в какое-нибудь тихое место и подумать обо всем, что произошло. Но как бы ей ни было страшно, как бы будущее не скрывалось за густой туманной пеленой, она будет стоять на своем до конца. Пока у нее есть музыка — ее не сломает ничто и никто. Так было раньше, так будет и сейчас. Секунду висела звенящая тишина, но тут же зал взорвался криками, свистом и аплодисментами. Шум немного оглушил Сильвию, так, что она чуть отступила назад. Она почувствовала, как по лицу расползается гордая улыбка, расправила плечи и сильнее выпрямила спину. Лица в полутьме были едва различимы, но певица буквально кожей ощущала энергию зрителей и их признание. Ради этого она готова была вновь и вновь подниматься и идти вперед — чтобы стоять на сцене перед залом, рукоплещущим ее музыке. Вдруг в самом дальнем и темном углу она заметила странные вспышки белого света. Казалось, будто кто-то щелкал миниатюрной камерой. Это было немного необычно, но Сильвия решила, что это ее не касается. Она пока не знала, какие технологии есть в этом мире; может, это что-то совершенно обыденное, на что и внимания обращать не нужно. Кто-то подергал ее сзади за куртку — Диззи, вероятно, — и, несмотря на продолжающиеся аплодисменты и одобрительные выкрики, Сильвия с неохотой покинула сцену. Толстяк в этот момент вызывал в ней глухое раздражение: певица только-только почувствовала уверенность в себе, которую дарила лишь музыка; она получила шанс найти признание. Но уходить от единственных людей, которых она знала в этом мире, было верхом глупости, поэтому Сильвия сделала лицо попроще и пошла за Диззи и Стретчем. Они вышли из неприметной двери и оказались на заднем дворе клуба, который выходил прямо на улочку в лабиринте таких же грязных проходов. Пахло ровно так, как и должно было быть: сигаретами, застоявшейся в лужах водой, дрянным пивом и дымом с заводов, чьи трубы виднелись над обшарпанными многоэтажками. Сильвия знала такие места как свои пять пальцах; ей даже на секунду показалось, что она вернулась домой. Но тут же, развеивая иллюзию, перед ней возникло длинноносое лицо Омара. — И что ты там устроила?! — тут же перешел он к делу. — Крики были слышны даже отсюда. — Я сделала то, что ты мне обещал — спела свою песню, — спокойно ответила девушка. — Спасибо большое, что порадовался за меня, мне очень приятно. — И это я должен за тебя радоваться?! — вспыхнул парень. — Ты видела, что я собираюсь выступить снова, но просто меня отодвинула! Как это по-твоему называется? — Это называется «справедливость», — отрезала Сильвия. В висках начинала пульсировать боль: сказывалось напряжение последнего часа. В голову снова полезли чужие воспоминания о милых жестах Омара: то цветов принесет, то руку подаст при выходе из машины. Оказывается, стоило только задеть его «профессиональную» гордость, фасад романтичного рыцаря на белом коне рушился. — Мы решили, что я спою сама, и я спела. Все, я не собираюсь дальше это мусолить, — с нажимом сказала она, предвидя новые возражения. — Парни, давайте переночуем где-нибудь? Последнюю фразу она адресовала Диззи и Стретчу, которые неловко переминались с ноги на ногу, не понимая, влезать ли в перепалку парочки, или дать тем самим разобраться. Поняв, что дальнейших разбирательств не последует, оставшиеся участники группы выдохнули. — Давайте, ребята, — примирительно проговорил Диззи. — Заберемся в машину, выедем за город и поспим. День был долгим. — Ага, а что дальше делать, решим уже завтра, — поддержал его Стретч. С молчаливого согласия Омара четверка двинулась к видавшему виду драндулету. Машина завелась лишь со второго раза, фыркнула, но все же ровно пошуршала по асфальту. Должно быть, Сильвия от усталости немного задремала, потому что, когда она открыла глаза вновь, за окном уже был другой пейзаж. Стены домов сменило ночное поле и лес в отдалении. Омар остановил машину, и все вышли на вершину невысокого холма. Немного размявшись, Диззи и Стретч заявили, что отправляются спать, Омар решил побродить по округе, а Сильвия направилась к стоящей неподалеку заброшенной легковушке. Корпус, пусть и проржавел насквозь, все же создавал некую иллюзию приватности. Захлопнув дверь, в которой все равно не было стекла, девушка заползла на заднее сиденье, забралась на него с ногами и обхватила колени. Сначала она потратила с полчаса, чтобы разложить по полочкам свои и чужие воспоминания. Это было необходимо для банального выживания в новой обстановке, поэтому этим делом Сильвия занялась в первую очередь. Девушка даже зажмурилась для лучшей сосредоточенности. Было нелегко: все равно что распутывать огромный клубок ниток, в котором никак не найти концов, но все же Сильвия справилась. Она смогла поместить все воспоминания Энджел в воображаемый шкаф с полками: детство, юность, встреча с «Drats», устройство этого мира и так далее. Теперь, стоило ей захотеть, нужная информация тут же всплывала в сознании. После этого нужно было понять, как выбраться из этой передряги; а начать следовало с того, каким образом она оказалась в этом странном мире. «Понятно, что я не сплю: сны такими реалистичными не бывают. Значит, меня что-то перетащило сюда. Но вот что? Магия? Нет, бред какой-то: магия есть только в книгах. С другой стороны, о других мирах я думал точно так же… — Сильвия помотала головой: такими темпами с места ей не сдвинуться. — Итак, хорошо, отбросим пока магию. Предположим, мой мозг перенесли в чужое тело какой-то технологией. Какой конкретно — пока неважно. Если пойму, зачем и кому это могло понадобиться, смогу разобраться, как вернуться домой». Девушка принялась перебирать варианты. Может, это были какие-то сектанты, одержимые мыслью — я не знаю — возродить древнюю богиню в новом теле? Бред полный, но она слышала истории, как люди велись и не на такие безумные идеи. Но, насколько Сильвия могла судить по воспоминаниям Энджел, та ни разу не пересекалась с кем-то из этой братии. Ее не пытались завербовать, за ней не следили подозрительные личности, она в принципе не сталкивалась ни с какой религией. Значит, этот вариант можно было исключить. Пока. «Может, это какой-то эксперимент? Вот это звучит ближе к истине. Но кто его мог устроить? Правительство? — эта мысль тут же была отвергнута: осколки былого мира не подчинялись никому. Не было президента и парламента, ушли в прошлое мэры и председатели, каждый был сам себе господин. — Ладно, не эти упыри. Кто-то один? Какой-нибудь безумный ученый, как в фильмах?» Это звучало более-менее правдоподобно. По крайней мере, оно совпадало с тем, что Сильвия могла бы увидеть на экране провинциального кинотеатра. А поскольку последние несколько часов походили на плохую трагикомичную постановку, она взяла эту гипотезу за рабочую. — Итак, будем считать, что какой-то слишком умный придурок решил поиграть с реальностью и притащил меня сюда, — она начала рассуждать вслух, чтобы слова звучали логичнее. — Зачем — я пока не знаю, как — тоже не знаю… Оох, вот же дерьмо! — девушка откинулась на спинку и зарылась руками в густые волосы. — Я вообще ничего не знаю! Так, все спокойно, — она сделала пару вдохов-выдохов. — Если это эксперимент, значит, за ним следят. И значит, скоро должно что-то произойти. Может, меня похитят или этот чертов псих появится и все объяснит, но что-то произойдет точно. Нужно просто подождать. Раз я сделать ничего не могу, нет поводов для паники. Придя к такому выводу, она почувствовала, как тревога отступает. Теперь она не барахталась в море неопределенности; у нее был план действий, даже если единственным пунктом в нем было бездействие. Это внушало надежду и давало некую, пусть и зыбкую опору под ногами. — В конце концов, все не так уж и плохо, — рассудила девушка. — Я в теле молодой здоровой…кошки, наверное, у меня есть ее знания, со мной мой голос и моя музыка. Ничего, прорвемся. Мы еще посмотрим, кто кого. Прерывая ее монолог, за окном возник темный силуэт, дверь машины открылась и внутрь просунулась рыжая голова Омара. — А я к тебе, — заявил парень и, не дожидаясь ответа, вольготно расположился на сиденье. Сильвия только недовольно цыкнула, но спорить не стала: качать права не было ни сил, ни желания. — Слушай, Энджел, давай не будем ссориться?.. — А мы разве ссорились? — она якобы удивленно вскинула брови. — Ты обещал мне песню, я ее спела. Все честно. — Ты меня заткнула! — Слушай-ка, Омар, — вкрадчиво начала Сильвия: она все же начала закипать. — Ты не задумывался, почему мы до сих пор болтаемся внизу? Почему нас выкидывают из одного клуба за другим? Почему нам приходится спать в машине, наконец? — Потому что меня…нас еще не оценили, — фыркнул парень, тряхнув густой челкой. — Эти идиоты вроде Майлара… — Эти «идиоты» не хотят слушать твое корявое пение, да еще и с угрозой получить гитарой по голове. Не думал хоть немного подправить свои тексты и добавить в них каплю смысла? — Эй! — Омар попытался вскочить, но ударился головой о крышу и рухнул обратно. — Думаешь, ты поешь лучше?! — Я знаю, что пою лучше, — Сильвия не считала факты хвастовством. — А если это слишком сильно бьет по твоему раздутому эго… Значит, нам не по пути. — Ха! Ты ни за что не найдешь другую группу, — парень скрестил руки на груди и отвернулся. — Мне это не нужно, — спокойно ответила певица. — Никогда не было. Омар хотел что-то сказать, но вдруг крыша машины с громким скрежетом оторвалась, будто крышка консервной банки. На фоне ночного неба возникла огромная тень. Сильвия в панике зашарила по сиденью в поисках какого-нибудь оружия. Тень склонилась ближе, и над парочкой нависло массивное лицо…морда? Сильвия до сих пор не могла привыкнуть к внешности жителей этого странного мира. — Мисс Энджел? — гнусаво пророкотал этот…некто. Про себя попаданка окрестила его «бульдогом» — уж больно широкое лицо с мощной челюстью походило на морду этой неприятной породы. — Д-да, — с запинкой проговорила девушка. Всколыхнувшийся страх начал отступать. Кажется, убивать ее не будут. — Вам письмо. Он протянул ошеломленной певице блестящую карточку-визитку и, не сказав больше ни слова, растворился в темноте. Через оторванную крышу пробрался ночной холодок, и Сильвия поежилась. С полминуты она с Омаром просто молчали, пытаясь понять, что это вообще сейчас было. Отмерев, девушка повертела карточку и при неверном свете луны прочитала: «Как насчет ужина завтра вечером? Мок» Почерк был острый, аккуратный с небольшим налетом готики. Либо тот, кто это написал, серьезно увлекается каллиграфией, либо он тот еще позер. В этом случае, скорее, было верно второе. Попаданка вытащила из специально отведенного в памяти места воспоминания Энджел по поводу этого самого Мока. Краткая выжимка была такова: Мок Сваггер, всемирно известный рок-певец, легенда при жизни, последний альбом с грохотом провалился. Энджел была на том выступлении; пожалуй, стоило сделать футболку-мерч с надписью «Я выжил на концерте Мока Сваггера». Генераторы огня для фаер-шоу запросто могли сжечь все живое в радиусе трех метров, а музыка из огромных колонок — просто снести мощностью децибел недальновидных зрителей, оказавшихся рядом. Энджел концерт понравился, Сильвия тоже оценила, хоть все и было подернуто туманной дымкой ускользающих воспоминаний. И этот человек приглашает их — неизвестную группу бесталанных неудачников — к себе на ужин? Слишком подозрительно; бесплатный сыр бывает только в мышеловке — это Сильвия уяснила на всю жизнь. Для чего эта встреча могла понадобиться легенде рока? Непонятно, а, значит, опасно. «Но если повести себя правильно, можно использовать его, чтобы выбраться из этой помойки под названием «Drats»… Повезло, что Энджел у нас красотка. Нужно просто понять, что ему надо, и обернуть это себе на пользу». — Что там? — лениво спросил Омар. — «Ужин»? От Мока Сваггера? Ну, нет, я туда ни ногой. — Ты издеваешься? — осведомилась Сильвия. — Тебя приглашает на ужин самый известный музыкант в мире, а ты нос воротишь? — Слушай, он просто богатый напыщенный придурок: они все такие. Зачем тратить время на этого показушника? К тому же, ты видела его стремный дом? Держу пари, у него там есть комната для пыток, и я не хочу в ней оказаться. Последние слова Омара натолкнули попаданку на одну мысль. Почему Сваггер заинтересовался именно «Drats»? Какую выгоду он может извлечь из этого ужина? И приглашает он их всего через несколько часов, как певицу из Соединенных Штатов 83-го затягивает в этот мир. Подозрительное совпадение. Может ли Мок быть тем, кто притащил ее сюда? «Нет, это точно бред. На кой черт это музыканту? Ладно бы какой-нибудь ученый или политик, но рок-певец… Нет, ерунда. А раз он не поможет мне вернуться, эту встречу нужно использовать по максимуму». — Завтра вечером мы поедем к нему, — безапелляционно заявила Сильвия Омару, который что-то недовольно бурчал. — С чего это? — С того, что я так сказала. Девушка прожгла его тем самым взглядом, который говорит: «ты, конечно, можешь сделать по-своему, но последствия тебя не обрадуют». Парень фыркнул: — Так уж и быть, уговорила. Спокойной ночи, Энджел, — последние слова он выплюнул со всей возможной язвительностью и, вылезая из машины, нарочно наступил девушке на обе ноги. Сильвию это уже не волновало. Дождавшись, пока шаги парня затихнут, она растянулась на сиденье, закинула руки за голову и сквозь прикрытые глаза смотрела на незнакомые созвездия. Она понятия не имела, что будет завтра. Может, последние несколько часов окажутся глупым сном (хотелось бы!), а, может, это еще один поворот судьбы. Что ж, Сильвии не впервой было начинать все с начала и уходить в никуда с одной клавитарой за плечами. Этот мир был просто еще одним перевалочным пунктом на извилистом пути к признанию и успеху. «Так, значит, так, — подумала девушка, закрывая глаза. — Мы еще посмотрим, кто кого». В ржавой машине с оторванной крышей, под звездным небом и серпом растущей луны закончился первый день Сильвии в новом мире.